Читать книгу Обнуление | Нижнее царство - - Страница 11

Мамы дома не оказалось. От Монка, старшего из братьев, Ласи узнала, что она зашла к Селбортонам и до сих пор не вернулась. Покушав и подождав её довольно долго, Ласи решила тоже зайти к соседке. Её нетерпение росло с каждой минутой – нужно было обсудить разговор с Горой и убедиться, что она отвечала жрице именно так, как хотелось бы матери.

От особняка Нортонов до дворца Селбортонов было рукой подать – благо, оба находились на самой вершине.

По легенде, когда Соркл только застраивался, святую Хласу покорила красота этого холма и он был выбран в качестве места для поселения. Здесь она приказала возвести дома для четырёх своих самых одарённых учениц: Селы, Рины, Белы и Норы. Так появились первые великие дома Камышей – Селтон, Ринтон, Белтон и Нортон.

Великий дом Селтонов со временем разросся, дав жизнь восемнадцати старшим домам, а от них, в свою очередь, произошли младшие. Однако прямая линия Селтонов прервалась около двухсот лет назад, когда единственная дочь Леи, тогдашней главы рода, умерла подростком, не оставив потомства. Остальные её дети были мальчиками, и потому младшая сестра Леи обратилась к жрицам, прося передать великое наследие её старшей дочери.

Но храм был непреклонен. “Если род прервался, значит, такова воля богов”, – ответили жрицы, отказав в просьбе. Впрочем, роскошный дворец великого дома Селтонов после смерти Леи ее племянница Бора все же унаследовала – против этого жрицы не возражали. Теперь здесь жила Тиша – прямой потомок Боры и нынешняя глава старшего дома Селбортон.

Первым делом Ласи принялась искать Берта, чтоб не идти к старшим одной. Узнав у слуг, что Берт спустился в город, она долго решалась, не рискуя войти в зал. Судя по голосам, там собралась добрая половина камышинских женщин. Они что-то громко обсуждали, перекрикивая друг друга. В общем гаме Ласи сразу же узнала голос матери.

С того самого момента, как Лана застукала её на площади с Роном и Вилом за выпивкой, дочь предпочитала не попадаться ей на глаза. Лана была женщиной вспыльчивой, но отходчивой, и дети это знали. После проступков они всегда искали удобный повод для встречи с матерью, выжидая момент, когда её гнев уляжется.

Теперь, успокаивала себя Ласи, у нее был такой повод – важный разговор, который отвлечёт мать и, возможно, смягчит её остаточное раздражение. К тому же, наблюдая за ней во время прощания с Карсом, Ласи заметила, что Лана уже не так злится.

Всё, трусиха, хватит дрожать. Заходи уже…

– О, Ласи, хорошо, что ты пришла! Я как раз хотела с тобой посоветоваться, – голос матери звучал тепло, даже радостно.

Лана была в прекрасном настроении и, подойдя к дочери, протянула ей небольшой флакон. В зале, помимо неё и Тиши, собралось несколько женщин. Ласи была знакома почти со всеми – еще одна мамина подруга Исса Белтон, две дамы из старших домов, трое "младших" соседок домами ниже по холму и несколько женщин с Задов.

Ласи вежливо поздоровалась со всеми "великими" и "старшими", называя их по именам и названиям домов, как того требовали правила. Перейдя к младшим, она смутилась, так как не помнила имена их матерей, а некоторых и вовсе видела впервые. Не найдя ничего лучшего, она просто произнесла "Здравствуйте", улыбнулась и уставилась в пол.

– Здравствуй, Ласи, дочь Ланы из великого дома Нортонов. – чеканя каждое слово, произнесла одна из женщин.

Это был явный упрек. Женщина всем своим видом показывала, что ее имя нужно знать наизусть и проговаривать полностью во время приветствия.

Видимо, она из великого дома, судя по гонору. Мне конец…

От смущения Ласи стала пунцовой. Но это длилось недолго. На помощь пришла Лана.

– Познакомься с Гессой, дочерью Тары. Она приходится женой твоего двоюродного дяди Шонка.

Ласи тут же отпустило.

– Здравствуйте, тётя Гесса, дочь Тары, – кивнула она с улыбкой.

Родственница оказалась из младшего дома.

Пронесло.

Сама Ласи происходила по прямой линии от Норы, основательницы великого дома Нортон. Однако, как старший ребенок, она была посвящена в иды, и потому право наследования переходило к её младшей сестре Соте, будущей главе великого дома Нортонов. Ну а самой младшей, Мели, суждено было по достижении совершеннолетия основать новый, теперь уже старший дом – Нормелтонов, став его первой главой и родоначальницей новой ветви.

Чем древнее был род, тем короче было его название. Потомков старших, а тем более великих домов следовало представлять не только по имени их матери, но и с упоминанием рода. Нарушение этого правила считалось неучтивостью, а в присутствии жриц или влиятельных семей – и вовсе оскорблением.

Тем не менее, жизнь не стояла на месте и великие дома, основанные ученицами святой Хласы, продолжали разрастаться. В каждом таком старшем или младшем доме сохранялось имя основательницы, от которой он происходил. Официальное представление рода могло затянуться, если предки человека принадлежали к длинной цепочке домов. Со временем подобные полные титулы стали использовать только в жреческих книгах, а в повседневной жизни люди называли лишь своё имя и имя матери. Если требовалась дополнительная идентификация, добавляли название великого дома, от которого вел начало младший род.

Женщины, поздоровавшись с Ласи, вновь сгрудились вокруг стола, оживлённо обсуждая что-то с явным воодушевлением.

– Посмотри, какие великолепные духи! – Лана приподняла крышечку флакона, и воздух тут же наполнился густым, терпким ароматом. – У него их несколько видов, и я никак не могу выбрать.

– У кого это “у него”? – насторожилась Ласи, нахмурившись.

– Вон, на столе всё разложено, подойди, посмотри. Джейтунец, правда, заламывает цены, но я тебе с Сотой тоже возьму по маленькому флакончику, не переживай.

Ласи замерла. Она только сейчас заметила продавца – и сердце в этот момент будто ухнуло в пустоту. Это был он.

Тот самый джейтунец.

Тот, кто преследовал её в ночь после праздника.

– А зачем покупать, мам? Он и так отдаст. Правда, ублюдок?!

– Ласи! Что ты себе позволяешь! Не позорь меня перед людьми!

Лана резко обернулась, но Ласи уже не слушала её – её взгляд был прикован к джейтунцу, который стоял с виноватой миной и делал вид, будто не понимает, о чём речь.

– Ты говорил, что у тебя больше не осталось духов! – со злостью выпалила Ласи, не обращая внимания на гул голосов вокруг.

Комната замерла. Даже Лана насторожилась, мгновенно поняв, что дочь знакома с торговцем.

– У меня не осталось, госпожа, я тебе не соврал, – тут же затараторил джейтунец, взволнованно разводя руками. – Эта партия духов принадлежит нашему старосте.

– Не хочу ничего слушать! – Ласи шагнула ближе, в упор глядя на мужчину. – Отдай всё сюда и проваливай.

– Ласи! Что здесь происходит?! – голос Ланы прозвучал резко, как хлёсткий удар. – Объясни немедленно, почему ты грубишь этому человеку?

– Потому что это мои благовония. Он мне их должен.

– Должен?! – Лана сузила глаза. – И когда он успел задолжать тебе такое состояние?

– Не слушайте её, госпожа, – жалобно протянул джейтунец, заметно нервничая. – Ваша дочь имеет право злиться на меня, но я уже сполна ответил за все! – он трясущейся рукой указал на еще не заживший шрам на ноздре. – Посмотрите, какую отметину она мне оставила! Да и целый кувшин духов отобрала…

– Но я не в обиде! – поспешно добавил он, заискивающе заглядывая Лане в глаза. Он сразу смекнул, в чьих руках теперь судьба его товара, да и его самого.

– Что происходит?

– Мам, не слушай этого идиота…

– Расскажи, что между вами произошло, дочь!

– Да ничего особенного. Я хотела его убить, но потом передумала и предложила выкуп за его жизнь. А он мне наврал, что больше духов у него нет.

– Что значит "ничего особенного", как понимать "хотела убить"? Ты говоришь с таким тоном, будто собиралась петуха зарезать, а не человека.

– А он и есть петух. Ну посмотри, какой из этого урода человек?

– Что между вами произошло, Ласи?

– Он преследовал меня ночью в садах, а потом напал.

– Что ты говоришь такое, госпожа! Клянусь моими тремя детьми, я не нападал на нее! Всего лишь предложил уединиться в обмен на духи… – на лбу джейтунца начал проступать пот.

– Всего лишь!

– Госпожа, прошу вас! – мужчина попятился, вытирая пот со лба. – Я не причинил вашей дочери ни малейшего вреда! Клянусь всеми богами!

Лана молчала. Она медленно подошла к очагу, подняла тяжёлую кочергу и обернулась. Глаза её были пустыми, холодными, как у зверя перед броском.

Джейтунец вжался в стену, прикрываясь руками, его лицо побелело.

– Лана, остановись! – Тиша с силой раздвинула оцепеневших женщин и бросилась к подруге.

– Пусти!

– Нет, Ланочка, прошу тебя! Отдай кочергу! Эй ты, быстро проваливай отсюда, пока тебя не убили прямо у меня в доме.

Джейтунец не стал испытывать судьбу. С диким всхлипом он метнулся к столу, дрожащими руками сгребая благовония в сумку. Флаконы громко брякались друг о друга, несколько штук едва не выскользнули, но страх подгонял его быстрее, чем жадность..

У самой двери его догнала Ласи и со всех сил влепила ему мощный пинок под зад, от чего торговец рухнул на косяк, разбив себе лицо. Ласи, смеясь, вышла за ним во двор и провожала убегающего обидчика всеми похабными насмешками, которые только знала.

– Что случилось, Лась? – Монк выбежал за калитку и с интересом наблюдал за происходящим.

– Да ничего. Мама чуть не убила этого козла кочергой.

– За что?

– За меня!

– Да ладно!

– Хочешь монетку, Монк?

– Хочу!

– Беги за ним и проследи, где он живет.

– А монетка?

– Получишь, когда вернешься с новостями.

Монк фыркнул, прищурился, оценивая предложение, но азарт пересилил сомнения. Он сорвался с места и, пригнувшись, как охотничий пёс, кинулся следом за джейтунцем.

Ласи вернулась в дом к Тише. Хозяйка пересказывала прибежавшему на шум мужу случившееся, а женщины, тем временем, успокаивали Лану. Она жадно пила принесенную кем-то воду и попеременно обращалась то к одной соседке, то к другой.

– Ты представляешь, Исса, этот ублюдок решил, что моей дочери можно предложить такое!

– А что ты хотела от джейтунца, Лана? Это же трусливые ничтожества, у них духа не хватает бороться за женщин. Своих шлюх они только так и добиваются, подарками. Ненавижу этих тварей.

– Жаль, Тиша помешала, я его собиралась прибить прямо на месте.

– Ну и правильно, одним уродом стало бы меньше.

Постепенно Лана успокоилась и даже повеселела. Ласи улучшила момент и попросилась домой. Мать не возражала.

– Пойдем, Ласи. Там дети плачут уже, наверное.