Читать книгу Обнуление | Нижнее царство - - Страница 9

С раннего утра в Соборе кипела жизнь. Иды носились по территории, как угорелые. Одни тащили к храму тяжелые тележки и носилки, нагруженные говяжьими и свиными тушами. Другие, выходя от построек, где в поте лица работали мясники, несли к поварам подносы и корзины с печенью, сердцами, ребрами и огромной горой мелко нарезанного мяса. Третьи тащили мешки с крупами и овощами, четвертые подметали площадь, развешивали белье на веревке и подвозили воду.

Мина – одна из семи Верховных жриц Ривана, лично следила, чтоб никто не оставался без дела.

Ласи держалась молодцом, несмотря на головную боль и постоянную жажду. А вот Ханна похвастаться стойкостью не могла. Еще с утра, когда Мина поставила их в "мясной" отряд, Ханна при любой возможности пряталась за постройками и пропускала очередь. Чувствовала она себя при этом совершенно разбитой.

– Еще немного – и я умру. У меня все болит!

– Пошли уже, Ханна, хватит прохлаждаться.

– Я не могу, Ласи, у меня в глазах все двоится.

– Сама виновата! Каждый раз нажираешься, как свинья, и потом весь следующий день постоянно хнычешь. Ты же знала, что сегодня последний День Иды, и нас будут гонять весь день.

– А что я сделаю? Мне Берт и другие постоянно подливали.

– Ну да, сама ты пить не хотела, но тебе всегда кто-то подливал насильно. Придумай что-нибудь новое уже, Ханна.

– Эта сука идет к нам!

– Успокойся!

В направлении девушек, прятавшихся между двумя амбарами, шла Несса. Смотря по сторонам и дойдя до правого амбара, Несса еще раз обернулась и, убедившись, что ее никто не замечает, юркнула за угол к Ласи и Ханне.

– Там Мина уже дважды про вас спрашивала. Скоро отправит кого-то на поиски.

– Да пошла она! Я тут после вашего турнира еле живая.

– Тошнит?

– Нет, голова трещит, и все тело болит.

– На, выпей, только немного. Сделай пару глотков, больше не нужно.

Вместо двух глотков Ханна жадно выдула половину небольшой бутыли вина, которую Несса вытащила откуда-то из-за пазухи. Она бы выпила все содержимое, если б Ласи вовремя не отобрала у нее вино и не допила его сама.

– Уууххх! Ты спасла нас, Несса. Я прям чувствую, как ко мне возвращаются силы.

– Мне пора. Вы тоже не засиживайтесь, а то Мина скандалить начнет.

– Что это на нее нашло? – задумчиво спросила Ханна, когда Несса ушла.

– Не знаю… может ей жалко стало нас.

Ласи знала, что подружка, напившись, на следующий день ничего вообще не помнит. Ханне бесполезно было напоминать, что она сама вчера полезла мириться с Нессой и даже зацеловала ту под крики пирующих.Ласи тоже смеялась и аплодировала со всеми. Ее вдруг кольнуло – она вспомнила, как весь вечер Несса сидела в обнимку с матерью и непринужденно болтала с ней. Совсем как равная и близкая подруга, а не как дочь. С Ланой таких отношений у Ласи никогда не было – мать никогда не позволяла детям нарушать субординацию.

– Ты заметила? Ее одежда пахнет твоими духами. Наверно, полфлакона на себя вылила.

– Нет, это просто духи хорошие, одной капли достаточно.

– Ты все же зря их вчера подарила.

– Если станешь надоедать с этим, то я, действительно, решу, что зря и отберу у тебя флакон.

– Ой-ой-ой, какие мы грозные…

– Всё, вставай, пошли работать.

Мина была самой молодой из Верховных жриц. Боги ее выбрали по жребию около семи лет назад после смерти жрицы Саны – старой и мудрой женщины, к которой чуть ли не весь Соркл бегал за советами.

Хоть иды женского пола и участвовали в выборах новой жрицы наравне с вайпидами, боги почти всегда выбирали её из последних. Мина не ждала этого дня, не мечтала о власти и уж точно не готовилась к тому, что однажды проснётся обычной идой, а к вечеру станет одной из семи самых влиятельных женщин страны.

Когда жребий пал на неё, она вскрикнула и на несколько мгновений потеряла дар речи. Судя по тому, как в зале растерянно переглядывались вайпиды, жрицы и даже простые иды, никто не ожидал, что боги укажут именно на неё.

Никто, кроме её матери и родни, которые тут же объявили великий пир. За накрытыми столами они наперебой твердили, что Мина с самого детства была особенной, что ещё в колыбели её в лоб поцеловала сама судьба. В их рассказах она превращалась чуть ли не в святую деву, чистую и мудрую, избранную самой Тивеллой.

Но если боги и сочли её достойной, то люди явно были иного мнения. Едва Мина надела жреческое платье, ей дали понять, что её избрание – это ошибка. Старшие жрицы взирали на неё с холодным равнодушием, вайпиды держались подчеркнуто вежливо, но не скрывали пренебрежения, и даже простые иды, с которыми ещё вчера она работала бок о бок, отворачивались, когда она пыталась заговорить с ними.

К вечеру Мине казалось, что против неё ополчился весь Соркл. Даже храмовые собаки, едва она приблизилась к воротам в первый день службы, зарычали и не дали ей войти.

Впрочем, за прошедшие семь лет Мина сумела не просто удержаться у своей неожиданно обретённой власти, но и добиться уважения. Причем, не только среди простых риванцев, но и у остальных шести Верховных жриц богини Тивеллы.

Она начала с того, что объездила все крупные города и деревни Ривана, встречалась с жителями, выслушивала их жалобы и вопросы. Она не проповедовала, не давала пустых обещаний, не пыталась снисходительно учить крестьян, как жить.

Она слушала.

И люди начали говорить.

В течение двух лет Мина организовала строительство храмовых амбаров в каждом крупном городе. Они стали центрами сбора пожертвований от богатых семей, а оттуда припасы вывозились в окрестные сёла и раздавались беднякам.

Более того, Мина лично подписывала мешки с зерном и прочими дарами, указывая, кому они предназначены. Это создавало ощущение не безликой раздачи, а личного благословения. Люди целовали мешки с её подписью, благодарили богов за жрицу, которая впервые за долгие годы подумала о бедняках.

Разговоры о «малолетней выскочке» затихли сами собой. А там, где они все еще мусолились, злопыхатели непременно получали по морде от какого-нибудь чувствительного собеседника.

Деятельность Мины заметно укрепила авторитет Главного Храма, и Кальта не могла этого не заметить. Поначалу она просто хмурилась, наблюдая за новенькой, но затем стала поручать ей всё более важные дела.

К пятому году службы Мина уже считалась незаменимой. Её слово решало судьбы храмов, жриц, вайпид и ид. Она стала связующим звеном между Главным Храмом и народом, между властью страны и теми, кого эта власть касалась больше всего.

Неудивительно, что приготовлениями к третьему, самому важному дню праздника руководила именно Мина. Будучи в юности идой, она знала храмовую жизнь изнутри, понимала все хитрости своих подопечных и не давала им ни малейшей поблажки.

Ласи уже в четвёртый раз шла от мясников, таща ведра со свиными внутренностями. Желудок сжимался от омерзения, вонь от вёдер была такой, что она старалась дышать через рот, но это мало помогало. Каждый шаг был пыткой, но Ласи стоически переносила тяготы, шаг за шагом приближалась к своей истинной цели.

Путь от мясников к яме с отходами пролегал через западную часть заднего двора – мимо старинной часовни, где в тени сидела Мина. И каждый раз, проходя мимо, Ласи выпрямляла спину. Она знала: жрица терпеть не могла, когда иды сутулились. Ласи шла строго по тропинке из каменных плит, не срезая путь через газон, как это делали остальные, и уже дважды ловила на себе одобрительный взгляд Мины. Она хорошо знала жрицу и была уверена, что на обратном пути этой четвертой ходки та точно ее подзовет, чтоб похвалить. И тогда уж Ласи своего шанса не упустит.

Мина была очень близка с Горой, но сейчас это не имело значения. Ласи точно знала: если разрешение на поездку в Халиту даст Мина, мать не станет ни ругаться, ни возражать. Лана воспримет это как чуть ли не прямое указание Храма. А значит, Ласи нужно было добиться этого любой ценой.

Опрокинув содержимое в яму, она критически осмотрела себя. Пуговицы застёгнуты. Обувь зашнурована. Ласи поправила воротник и, вымазав два пальца в грязном ведре, быстро провела ими по правой щеке – последний штрих. Должно сработать.

– Матерь наша, Тивелла! Помоги мне, пожалуйста, получить разрешение! Я очень-очень тебя прошу! – Ласи быстро воздела руки к небу, шёпотом произнося молитву.

Проходя мимо жрицы, она опустила глаза, делая вид, что разглядывает узоры на плитах.

– Ласи! Подойди ко мне, моя девочка!

Голос Мины прозвучал мягко, но с той самой интонацией, которая не терпела возражений. Ласи замерла, затем медленно развернулась и подошла.

Мина вытащила платок, потянулась к кувшину с водой.

– Ты совсем заработалась, пчёлка. Посмотри, как ты испачкалась. Поднеси лицо, я вытру эту грязь.

Ласи скромно потупила взгляд, приблизив лицо к жрице. Она терпеливо ждала, пока Мина с ласковой заботой вытирала грязь с её щеки.

“Нужно дождаться похвалы, и только потом просить”, – решила для себя маленькая интриганка.

– Ласи! Эй, Ласи! Поднимись ко мне! – раздался откуда-то из Южной башни голос Пиры.

"О, боги, нет, только не это!" – Ласи умоляюще посмотрела на Мину, но та истолковала все иначе и одобрительным взглядом дала понять, что, "мол,"конечно, можешь идти, дорогая".

Все мучения насмарку!

В этот момент Ласи ненавидела Пиру – двоюродную сестру и самую близкую подругу Ланы. Чего ради той вздумалось звать ее к себе, Ласи не знала и не хотела знать.

В конце-концов, это можно было сделать раньше или хотя бы чуть позже, когда разрешение от Мины было бы уже получено!

Пира и сама была одной из семи жриц Главного храма. Два года назад она стала настоятельницей столичного Собора Матери Тивеллы и её разрешение весило ничуть не меньше, чем разрешение Мины. Но Ласи прекрасно знала, что просить ее бессмысленно. Пира никогда не даст разрешения, зная, что мать против этой поездки.

– Здравствуй, Ласи. Присаживайся, нам надо поговорить.

– Здравствуйте, святейшая Пира.

– Ты умеешь хранить тайны?

– Умею, конечно.

Пира внимательно посмотрела на неё, оценивающе, будто взвешивая что-то в голове.

– Святейшей Кальте от тебя требуется одна небольшая услуга, но ты должна поклясться, что никому никогда об этом не расскажешь.

– Клянусь Тивеллой, святейшая Пира, от меня никто ни о чём не узнает!

К Ласи моментально вернулась надежда, а вместе с ней – хорошее настроение. Если “небольшую услугу” требуют хранить в строжайшей тайне, то её уже вряд ли можно считать небольшой. А Кальта женщина благодарная и щедрая – это знает весь Риван.

– Этой ночью, как ты знаешь, боги через Священную сову будут определять количество жертвоприношения на следующем празднике Иды.

Ласи кивнула, не перебивая.

– Сова в последние годы кричит слишком рано, прерывая святейшую Кальту ещё вначале. Мы подумали, что она устала от жизни в нашем мире, тоскует по прекрасным садам Верхнего Царства, по своим друзьям и подругам. Мы решили подарить ей друга.

– Друга?! – Ласи не сдержала удивления.

– Да, хорошего друга, который растопит её сердце и вернёт вкус к жизни.

Пира подошла к столу и одёрнула платок, под которым оказалась клетка с совой. В полумраке покачивались два ярких жёлтых глаза.

– Это самец. Его поймали вчера ночью.

Ласи молча смотрела на птицу, ожидая продолжения.

– Ты должна скрытно пронести его в Нижний зал и выпустить в момент жеребьёвки.

– Поняла.

– И помни: если попадёшься, Кальте придётся наказать тебя за шалость и заточить в келью на несколько дней. Это должно оставаться в строжайшей тайне. Когда встал вопрос, кому такое поручить, я ни минуты не задумывалась – только тебе могу довериться, моя девочка. Остальные разболтают Горе, а та только и ждет повода, чтоб… Ну ладно, это уже не для твоих ушей. Ты справишься?

Ласи медленно выдохнула и уверенно кивнула.

– Я сделаю всё как надо, святейшая Пира. Можете положиться на меня.

– Даже не сомневалась в тебе, моё солнце. Другая на твоём месте задала бы кучу ненужных и утомительных вопросов.

– Ну что вы, святейшая! Вы же сами наравне с мамой воспитывали меня с младенческого возраста, и Ваша мудрость всег…

– Так, всё, хватит! – заулыбалась Пира, разглядывая Ласи едва ли не с материнской нежностью. – Говори, что тебе понадобилось, засранка. Я слишком хорошо тебя знаю, чтоб поддаться на твои елейные речи

– Да мне всего-то надо на несколько дней с друзьями в Халиту съездить. Хочу своими глазами увидеть тамошние чудеса. Но мама категорически против. Достала уже своими запретами!

– А с кем ты собралась туда?

– Ну, с Роном…

– Он же тебя чуть не изнасиловал.

– Когда это было? Мы давно помирились и поняли друг друга. Да и потом, мы не одни едем, с нами будут Ханна и Вил.

– Хорошая компания, ничего не скажешь – насильник, шалава и кретин. Конечно, Лана не отпустит в поездку и правильно сделает.

– Ну не всем же везет с близкими друзьями, как маме с Вами, святейшая, – грустно вздохнула Ласи, – Наверняка, Тивелла послала мне таких друзей за мои пригрешения, и я должна нести это наказание до конца жизни…

– Ой, ой, ой, вы только посмотрите на эту хитрожопую лисичку, – захихикала Пира, – ну-ка признайся, к Мине из-за этого копыта подбивала? Я-то думаю, мать моя Тивелла, что с нашей девочкой творится – ведь лентяйка лентяйкой, а тут работает, не покладая рук.

Ласи густо покрылась краской, на этот раз по-настоящему, а не притворно. Пира действительно знала ее, как свои пять пальцев, и с ней эти трюки у Ласи не проходили.

– Хорошо. Сделаешь вечером все как надо, и я поговорю с Ланой. Скажу ей, что нам нужно отправить в Халиту с поручениями надежного, ответственного человека, и Кальта хочет, чтоб поехала именно ты.

– Аааааа! Тетя Пира, я тебя обожаю! – закричала счастливая Ласи, бросившись в объятия жрице.

– Ну, наконец! Признала любимую тетушку, а то все святейшая, да святейшая. Только не подведи меня, ладно, родная? Я за тебя поручилась перед Кальтой.

Спускаясь по лестнице, Ласи встретила Гору. Она почтительно склонила голову и пыталась быстро прошмыгнуть мимо жрицы, но Гора остановила ее, мягко положив руку на плечо.

– Здравствуй, Ласи. Как твои дела?

– Здравствуйте, святейшая Гора. У меня все хорошо, спасибо.

– Как… – Гора на мгновенье запнулась, – как дела у Ланы?

– У неё тоже все замечательно, святейшая.

– Да, я ее видела в первый день Праздника, она выглядела великолепно. Я очень рада, что Лана решила снова посещать празднества. Надеюсь, у нее, наконец, прошла эта многолетняя хандра.

– Конечно, святейшая, мама наслаждается жизнью и чувствует себя счастливой. Никто и ничто не в силах заставить ее тосковать, – Ласи знала, что дома ее теперь ждет допрос, и Лана заставит пересказать весь разговор много раз, с описанием мимики Горы и ее реакции на каждую ласину фразу.

– Она… – Гора снова запнулась, – Лана все еще злится на меня?

Теперь настала очередь Ласи запнуться. Она аж вспотела от напряжения. Скажешь, что злится, мама придет в ярость, скажешь, что ничуть не злится – Лану такой ответ тоже может взбесить.

– Ну откуда мне знать, святейшая Гора, я же для мамы все еще глупая девочка, она со мной не обсуждает такие вещи, – нашлась наконец с ответом Ласи.

– И вовсе ты не глупая! – нахмурилась жрица, словно в досаде на Лану, которая не догадалась заранее обсудить с дочерью такой важный для Горы вопрос.

– Спасибо, святейшая, Вы всегда добры ко мне, – скромно потупила глазки Ласи.

– Да, дорогая, я добра к тебе, но ты почему-то всегда сторонишься меня. Неважно, что произошло между мной и твоей матерью, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку в любых вопросах, – Гора внимательно со значением посмотрела в глаза Ласи и повторила: В любых!

– Спасибо, святейшая Гора.

– Я хочу, чтоб ты знала Ласи – я не предавала ее. Произошло то, что произошло, но так было лучше для нее. Я до сих пор не жалею о том, что сделала.

"А вот это ты зря сказала, Гора", – подумала Ласи, почтительно стоя перед жрицей и глядя в пол. Она готова была дать руку на отсечение, что в этом месте рассказа мама вскочит и начнет яростно посылать проклятия на голову Горы.

– Я ее очень люблю, Ласи. До сих пор. И мне очень жаль, что мы поссорились.

Ласи старалась не дышать. Она продолжала стоять в той же позе, смотрела себе под ноги и в то же время готова была лопнуть от напряжения. Она ощущала то огромное волнение, которое исходило от Горы – у той даже голос немного сел, и дыхание участилось.

Пауза затягивалась. Горе явно хотелось поговорить еще, но она не могла найти слов, а Ласи всем своим видом давала понять, что пора ее отпустить.

– Ладно, ты иди, Ласи, не буду тебя больше задерживать. И помни: если тебе понадобится моя помощь, всегда обращайся.

"Пытается меня подкупить", – решила Ласи, спускаясь во двор, – "Хочет заполучить союзницу, чтоб я преподнесла дома наш разговор, приукрасив все в ее пользу".

Несмотря на свои неполные 18 лет, Ласи была не по годам умной и смышлёной девушкой. Это признавали даже камышинские старухи, когда в очередной раз перемывали ей косточки.