Читать книгу Обнуление | Нижнее царство - - Страница 7

Еще издали они заметили, что толпа все еще находится перед домом Каны. Это означало, что турнир пока продолжается. Наверху за пригорком яблоку негде было упасть – казалось, весь город сбежался посмотреть эти бои. Кана выбрала удачное время – шел второй день празднеств, обычаи запрещали людям в эти дни работать, поэтому никто не хотел упускать такой прекрасный повод развлечься.

Зная неплохо местность, девушки быстро нашли ручей, текущий как раз мимо дома Каны и впадающий в реку восточнее Задов. Идя вдоль него и пробивая себе путь криками, локтями, а иногда и пинками, они вскоре оказались в самом центре боев.

Ласи искала глазами Рона с Вилом. Они договорились встретиться на лугах, но девушки безнадежно опоздали и теперь пытались найти ребят среди толпы.

Их окликали знакомые, они встретили тут даже Берта, но вскоре Ласи заметила, как им машет с другого конца площади Вил и, попрощавшись с Бертом, потащила Ханну за собой к мальчикам.

– Ну где вы шлялись? Мы устали ждать вас на лугах, да еще и солнце пекло нещадно.

– К Ханне домой забежали, а потом еще с Карсом прощались у нашего дома.

Парни с понимаем кивнули, но тут Ханна резко сменила тему, переведя взгляд в центр арены.

– А кто это животное там?

Ласи прищурилась, пытаясь разглядеть бойца.

– Постой… Кажется, я его знаю. Это же он тогда подарил Тише браслет!

– Его зовут Хорт. Он с Лысой Горы.

– Хорт?

– Да. Пока вас не было, он тут вколачивал Ятра из Пшеничных полей в землю, – усмехнулся Вил, – а под конец убил его ударом в висок.

– Так он еще и драться умеет? От наших мужиков они бежали так, то только пятки сверкали.

– Еще как умеет! Сейчас сами увидите.

Вдруг зрители загудели и захлопали – Кана, дочь Ускаи, медленно, грациозной походкой пересекала площадь и возвращалась на свое место, чтоб объявить уже девятый по счету бой. На ней было удивительной красоты красное платье из дживанского шелка, украшенное камнями и заканчивающееся чуть выше колен.

– Мать моя, Тивелла! – Ханна картинно схватилась за голову. – Это платье, наверное, ещё её бабушка носила!

Она толкнула Ласи локтем.

– Посмотри на этот корсет! Такое уже лет десять никто не носит.

– За неё и бились в последний раз лет десять назад. – Ласи хмыкнула. – Видимо, платье с тех времён и осталось.

– Кошмар! – Ханна всплеснула руками. – И что в ней нашли все эти мужчины? Она же тупая и страшная!

– Грудь, – тут же ответил Рон, не сводя глаз с объекта всеобщего мужского восхищения.

– Задницу, – лаконично добавил Вил.

Мальчики были предельно кратки. Они вообще предпочитали не тратить время на разговоры, когда перед глазами было такое зрелище.

Ласи тоже внимательно рассматривала виновницу сегодняшнего турнира.

Огромная, при этом круглая и упругая задница Каны, казалось, при каждом шаге готова была вырваться из платья и вывалиться наружу.

Она шла, грациозно выбрасывая ягодицы то влево, то вправо, совершенно не задумываясь об их дальнейшей судьбе.

Мужчины, словно загипнотизированные, следили за каждым её движением. При каждом шаге Каны по толпе прокатывалась волна восторженных возгласов.

Хлопки. Стонущие вздохи. Свист. Затяжное “Уууууу…”

Ласи могла видеть Кану только со спины, но, судя по восторженным лицам и заворожённым возгласам с противоположной стороны площади, оттуда открывался не менее величественный вид на одну из самых соблазнительных дам Камышей.

Соблазнительных и смертельно опасных. По крайней мере, для мужчин, которые хотели любоваться ее красотой не только издали.

Природа, надо отдать ей должное, щедро одарила виновницу сегодняшнего турнира фантастической красотой и обаянием. Кана давно стала бедствием для всей округи. Почти каждое ее замужество сопровождалось убийствами, от которых она, казалось, получала особое удовольствие.

Смерть на белом турнире, когда бой идет за девственницу, в Риване считалась нормой. Красные же турниры, наоборот, проходили без убийств и тяжелых травм. Особенно, если борьба шла за простолюдинку. Они напоминали скорее веселое состязание, чем смертельный поединок. Когда бойцы слишком увлекались, женщины, как правило, останавливали бой и выбирали мужа до его окончания – правила турниров позволяли это делать, если избранник уже выиграл хотя бы один бой.

Но Кане было плевать на правила – на ее турнирах всегда гибли бойцы, а она даже не думала их останавливать. Это стало поводом как огромного ажиотажа вокруг ее турниров, так и осуждения со стороны горожан и даже жриц. Однако, виновницу всех этих смертей ничего, казалось, не заботило. Она и сейчас, стоя на возвышении, наслаждалась боем и громко болела вместе с толпой.

Лишь однажды, лет шесть назад, Кана, после шумного развода с четвертым мужем, не стала устраивать нового турнира. Вместо этого она совершила нечто, что привело Камыши в еще большее негодование и стало самой обсуждаемой темой у всех местных женщин, особенно у старух. Кана, без всяких турниров и приданных, стала жить с мужчиной, от которого забеременела пятым ребенком.

Конечно, в Соркле, в отличие от деревень, на многое смотрели сквозь пальцы и Кане, которой на тот момент исполнилось уже 30 лет и которая родила первенца после белого турнира и в соответствии со всеми обычаями, легко простили бы этот поступок, если бы не одно "но" – этим мужчиной был один из айванских рабов, поднесенных ей в качестве приданного одним из бывших мужей. С этого момента к ней прочно приклеился ярлык "шлюхи".

Кане к тому времени было уже плевать на мнение горожан в целом и соседей в частности. Она словно нарочно дразнила их, сначала заставляя погибать на своих турнирах лучших мужчин, а теперь еще и, в нарушение всех традиций, живя с каким-то дикарем.

Она прожила 5 долгих лет с этим айваном, имени которого так никто и не знал. Год назад он упал зимой в реку, пытаясь выудить форель из-под камня, застудил легкие и к весне помер.

И вот, этим летом Кана объявила новый турнир, назначив его на второй день Праздника Иды. Это был вызов Камышам, считавших Кану навсегда опозоренной и никому более не нужной старухой.

Лысогорец Хорт стоял посреди площади и рычал, воздев руки к небу. Вернее, о том, что он издает какой-то чудовищной силы рык, можно было догадаться лишь по его хищному взгляду, звериному оскалу и напряженным мышцам лица. Самого рыка услышать в сплошном реве было невозможно.

Бой понравился даже Ласи. Ханна вообще ревела от восторга – она и без того обожала турниры, но по сравнению с этим боем, по ее словам, меркло все, что ей приходилось видеть ранее.

На мгновение Ласи даже позавидовала Кане, хоть и отогнала сразу же эту, на ее взгляд, глупую мысль.

Рядом с Хортом, примерно в трех шагах валялся огромный кусок окровавленного мяса, бывший еще недавно Фолдом, сыном Меи из Красной горки.

Хорт одержал две победы подряд и теперь, согласно правилам красных турниров, все ждали, когда Кана объявит его победителем.

К тому моменту на площади собралось около пятисот человек. Сложнее всего было пробиться в первые ряды и, что было еще более трудным делом, не дать вытолкнуть себя в задний ряд.

А люди сегодня, действительно, толкались не на шутку. Каждому хотелось полюбоваться боем, закричать что-то пошлое и смешное в адрес Каны, как того требовали традиции, подбодрить своего фаворита подсказками и, конечно же, потребовать у него "порвать" соперника.

Ласи уже пару раз довольно больно попали локтем в бок, Ханну трижды пришлось вытаскивать откуда-то из третьего ряда, расталкивая людей и таща ее со всей силы за локти. В конце концов Рон с Вилом прижали их к себе, обняв сзади, и плечами отбивали все попытки пронырливых соседей затолкать всех четверых поглубже в задние ряды.

Кана, наконец, перестала любоваться Хортом и зрителями, спустилась с камня – самого почетного места, откуда было видно все происходящее, после чего медленно стала подходить к победителю, рассматривая его с головы до ног.

Публика снова взревела, но уже без Ласи и Ханны – девушки, не в силах сдержать чувств, презрительно фыркали, отпуская в адрес Каны нелестные эпитеты.

– У меня ощущение, что мужики сошли с ума. Нет, я серьезно, вы посмотрите на нее внимательно – она же совсем старая уже. Зачем рисковать жизнью, чтоб переспать с какой-то страшной старухой?

– Откуда ты знаешь, Ханна, может она им месячных в вино намешала. Айван, наверняка, научил ее всяким колдовским штучкам.

– Да она и до него была ведьмой! Сколько мужчин из-за нее погибло на турнирах, а эта шлюха все никак не успокоится. Какой надо быть бессердечной сукой, чтоб отобрать 15 человек! Что ей мешало выбрать троих-четверых и провести небольшой скромный турнир по «легким» правилам, без смертей и жестокости?!

Кана подошла к Хорту и осторожно дотронулась указательным пальцем до его раны на скуле. Затем, попробовав на вкус кровь, улыбнулась кому-то из зрителей и подняла вверх большой палец. Хорт продолжал стоять, не двигаясь. На нем были кожаные штаны – на красных турнирах их разрешалось надевать, но только без остроконечных шипов вдоль швов. Голый торс, руки с вздувшимися венами и обезображенное от ударов лицо Хорта были в крови – то ли его собственной, то ли двух убитых соперников. Он стоял и скалился то на толпу, то на Кану.

Она обошла его, прижалась вплотную со спины и повела головой от его плеч к шее, потом к затылку, потом снова вниз к шее, к правой щеке – она словно обнюхивала его и пьянела на глазах толпы от запаха крови и пота.

– Подними уже руку ему, Кана! Он сейчас рухнет, и ты даже не успеешь выйти за него замуж, – кричали ей из толпы.

Кана, наконец, взяла его за ладонь и подняла руку вверх – это означало, что турнир закончен и Хорт стал победителем.

Публика ликовала, хлопала в ладоши, свистела и кричала: "Хорт! Хорт!"

Казалось, до героя турнира только сейчас дошло, почему зрители восторженно приветствуют его. Хорт вдруг хищно схватил Кану за задницу и, прижав к себе, с легкостью, словно пушинку, приподнял ее одной рукой. Другая жадно лапала ее снизу доверху, делая небольшие паузы на самых выпуклых и интересных местах соблазнительного тела.

Кана смеялась и извивалась всем телом, будто пытаясь вырваться из железных объятий лысогорского великана, но весь ее вид говорил об обратном.

В конце концов, Хорту надоело возиться с выскальзывающим из под рук шелком и он начал рвать платье прямо на ней. Теперь Кана сопротивлялась уже не на шутку, продолжая, правда, хохотать. Хорту удалось разорвать платье справа и он, под ликующий рев толпы, беспощадно мял окровавленной рукой ее огромную, вывалившуюся из-под остатков платья грудь. Через минуту та же богатырская лапища размазывала кровь дальше по телу Каны, сжимая теперь уже ее правую ягодицу.

– Эй, люди, уберите это животное! Он хочет уложить меня прямо здесь! – хохотала Кана, то и дело кокетливо пряча под обрывками платья свое голое тело.

Естесственно, никто даже не собирался убирать от нее Хорта. Наоборот, все подбадривали его и требовали продолжения.

– Эта шлюха сейчас умрет от удовольствия, Ласи, посмотри на её довольную морду, – Ханна вся кипела то ли от возмущения, то ли от зависти.

Рабы вынесли шесть больших кувшинов с вином и стали угощать зрителей. Фолда, а вернее то, что от него осталось, к тому времени секунданты положили на носилки и унесли. Живой круг уже рассыпался, люди вплотную окружили Хорта и Кану, поздравляли первого с победой и благодарили вторую за такой яркий турнир.

Ласи с друзьями уже собирались уходить, когда к ним неожиданно подошла Несса в сопровождении еще двух камышинских девушек.

– Мама приглашает тебя на свою свадьбу, Ласи, дочь Ланы Нортон. Ты тоже можешь прийти, Ханна, если хочешь.

– Я Ханна, дочь Эрсы.

– А мне плевать, чья ты дочь, Ханна. Хочешь приходи, не хочешь не прих…

Сильнейший удар локтем в зубы не дал ей договорить. У Ханны всегда была тяжелая рука, к несчастью для всех, кто ей не нравился. Несса рухнула как подкошенная, но тут же встала и вцепилась Ханне в волосы. Началась потасовка, сопровождаемая криками и визгами.

– Что здесь происходит?! Расступитесь, кому сказано!

Кана растолкала людей и стала разнимать вцепившихся намертво в друг друга дочь с Ханной, но ни одна не желала отступать. Ласи было неудобно перед Каной, ей совсем не хотелось портить последней праздник – это было против обычаев, и даже мама осудила бы их за эту драку, несмотря на всю свою ненависть к Кане.

Ласи взяла Ханну за руку и стала разжимать ей пальцы, умоляя успокоиться и оставить в покое ухо Нессы, ставшее к тому моменту багровым. Несса, в свою очередь, визжала и не желала отпускать ханнины волосы. Кровь сочилась у нее изо рта и растекалась по шее, пачкая воротник платья. Это был уже третий случай, когда Ханна прилюдно избивала ее. Теперь Несса изо всех сил пыталась смыть унижение и одержать хоть какую-то победу над своей извечной соперницей, с которой они сначала не поделили Рона, потом Берта, потом Вила, потом еще троих парней, к которым обе по большому счету были равнодушны и флиртовали только лишь назло друг другу. В этом жестоком соперничестве побеждала всегда Ханна, так как Несса, как и Ласи, берегла себя для посвящения в вайпиды, а мальчики, как известно, не любят бегать за девственницами. Это обстоятельство доводило Нессу до бешенства, ее ненависть к Ханне не знала границ. Стоило какому-нибудь красивому парню поухаживать за ней пару дней, как Ханна уже демонстративно целовалась с ним на Нижних садах, а потом рассказывала их общим подружкам все детали бурной ночи.

Кане, наконец, удалось перекричать всех и развести девушек при помощи Ласи, нессиных подруг и своей рабыни. Даже Вил не посчитал для себя зазорным вмешаться в женскую драку и теперь придерживал Ханну за плечи.

– Я хочу знать, что здесь произошло. Почему ты подралась с Ханной, дочь?

– А ты у этой овцы спроси! Я ее пригласила, как ты велела, а она накинулась на меня, как дикарка.

– Твоя дочь пригласила меня, как какую-нибудь безродную дворнягу! Я ей сделала за это замечание, а в ответ получила хамство. Я не собираюсь терпеть от нее все эти…

– Так, все! Несса, немедленно извинись перед Ханной!

– Вот еще! Я не буду извиняться перед этой шалавой!

– Да пошла ты к черту, овца! Нужны мне твои извинения!

– Несса! Посмотри на меня, дочь! Я кому сказала!

Стоило Нессе встретиться взглядом с матерью, как у нее исчез весь запал. Она поникла и тихо, глядя себе под ноги, прошептала: "Извини".

– Я прощаю. Тивелла не простит, – процедила сквозь зубы Ханна.

Она явно хотела высказать все, что думает, но ее резко прервала хозяйка турнира.

– Ханна, дочь Эрсы, я, Кана, дочь Ускаи, приглашаю тебя на свою свадьбу.

Если Ханна и собиралась отказаться, то теперь, после такого приглашения, она уже не могла не явиться на свадьбу. Ласи была очень довольна этим фактом, так как идти туда одной ей совсем не хотелось.

Ей вдруг стало смешно, и она чуть было не прыснула. Несмотря на всю торжественность момента, во всем этом было что-то смешное – Кана стояла с голым задом в толпе зевак и приглашала на свадьбу ненавистную ее дочери Ханну. Она двумя обрывками платья прикрывала причинное место и грудь, тогда как задница, несмотря на заботливо накинутый рабыней ей на плечи платок, оставалась практически открытой. Мужики, стоявшие сзади, то и дело приподнимали платок и, восхищенно цокая, разглядывали выпирающие из под него огромные ягодицы Каны.

– А когда состоится свадьба? – спросила Ласи.

– Я хотела осенью, после сбора урожая – пожала плечами Кана, – Но этот баран уперся рогами и требует устроить ему брачную ночь не позже, чем через месяц. Осенью ему с друзьями нужно ехать в Джейтун – они служат в риванской гвардии Донола.

Перед тем, как уйти, Кана подозвала рабов и те вынесли еще один огромный кувшин, установив его прямо рядом с их компанией. Этот жест окончательно выбил почву из под ног Ласи, потому что друзья даже слышать не хотели о том, чтоб уйти. Увидев угощения, сдалась даже Ханна, и Ласи осталась без поддержки.