Читать книгу Война, мир и булка с маслом - - Страница 12

Карпов заглянул к Толстому в час душевной смуты. Застал графа за раскладыванием пасьянса из цитат собственных дневников.

– Сыграем? – спросил Толстой, не глядя. – Игра называется «Совесть». Правила простые: кто наберёт больше моральных очков, тот проиграл.

Карпов сел. Вместо карт ему выдали колоду тонких, почти прозрачных пластинок, на которых были выгравированы ситуации: «Увидел нищего и прошёл мимо», «Соврал из вежливости», «Промолчал, когда надо было говорить». Каждая пластинка жгла пальцы.

Толстой начал с сильного хода и выложил «Отрёкся от имущества во имя идеи». Стол под картой затрещал и покрылся инеем.

Карпов, немного растерявшись, выложил «Помог старушке через дорогу, но внутренне раздражался». Его пластинка задымилась и издала звук, похожий на сдавленный вздох.

– Слабо! – проворчал Толстой и бросил на стол «Простил смертельного врага». Комната наполнилась странным светом, а с потолка посыпались лепестки несуществующих цветов.

Игра шла до тех пор, пока у Карпова не кончились все мелкие грехи. В отчаянии он вытащил из внутреннего кармана свою козырную карту – «Никому не рассказал о своём единственном по-настоящему благородном поступке».

Наступила тишина. Пластинка не дымилась, не светилась. Она просто лежала, тяжелая и настоящая. Толстой долго смотрел на неё, потом медленно перевернул свою последнюю карту. На ней было чистое зеркало.

– Игра окончена, – тихо сказал граф. – Вы выиграли тем, что не знали, что выигрываете. Забирайте свой выигрыш.

Выигрышем оказался маленький, тёплый камушек – «Спокойствие без гордыни». Карпов носит его в жилетном кармане. Иногда, в минуты сильной суеты, он зажимает камень в ладони, и мир на мгновение замирает, обретая ясные, простые очертания. А Толстой с тех пор пасьянс не раскладывает, сложил все цитаты обратно в дневник и на последней странице написал: «Иногда тишина громче всех проповедей. Особенно та, что после честной игры».