Читать книгу Война, мир и булка с маслом - - Страница 7

Карпов, обнаружив духовную потребность в очищении, пришёл к Толстому за снегом. Застал графа в яснополянском парке, где тот пытался объяснить берёзе основы нравственности.

– Снега тебе? – переспросил он, стряхивая с плечей лёгкое облако моральных терзаний . – Это вам не дров нарубить. Снег русское состояние души.

Он поднял глаза к небу, и с его ресниц посыпались идеально шестиугольные кристаллы мудрости. Каждая хлопинка была размером с эпифанию и таяла на ладони, оставляя ощущение покоя вечности. Снежинки падали и падали, образуя на земле цитаты из «Крейцеровой сонаты».

– Но мне бы ещё и для двора, – уточнил Карпов.

– Ах, для двора! – Толстой разочарованно вздохнул, и из его бороды выпало три пуда сугробов, пахнущих детством и манной кашей.

– Собирайте, – разрешил граф. – Но помните: каждый сугроб – это ответственность.

Карпов попытался собрать снег в шапку, но тот оказался невесомым и тут же испарился, оставив лишь намёк на возможность чуда.

– Не материя то, а идея, – пояснил граф, доедая последнюю снежинку. – Хотите сугроб – создайте его у себя в душе.

Карпов вернулся домой, сел в кресло и начал медитировать на тему зимы. Через час комната заполнилась прозрачным холодом, с потолка закапала тишина, а за окном повалил самый настоящий снег – плотный, молчаливый и слегка пахнущий толстовской бородой.

Теперь, когда Карпов говорит, из его рта идут пары вечных вопросов, а по утрам он находит на подоконнике иней из незавершённых мыслей Льва Николаевича.