Читать книгу Самый лучший шантаж - - Страница 2

Прошлый вечер

Фай

«Браво. Маска держится идеально. Только глаза… они как титры в конце фильма, где мелким шрифтом написано: "Никакой силы не осталось. Веселье бутафорское.»

В комнате снова тихо и одиноко. Внизу, из кухни, доносится грохот посуды – мама после своего очередного двухнедельного заплыва решила, что один правильный ужин что-то изменит. Увы, я уже не верю. От этой мысли становится особенно грустно и горько – ведь я так хотела ей помочь. Водила по врачам, уговаривала, сидела рядом в бессонные ночи… Но они бессильны, если человек сам не хочет вылезать из ямы. А она не хочет. И от этого осознания сжимается сердце: ты стоишь на краю, протягиваешь руку, а тот, кто тонет, просто отворачивается, предпочитая темноту.

Подхожу к зеркалу. Смотрю на своё отражение, как на чужое фото. Прямые светлые волосы до лопаток. Большие, будто надутые губы. Глаза – голубые, красивые, но пустые. В них нет того света, что был раньше. Я всегда считала, что глаза – самая честная часть тела. В них можно прочесть всё: и тихую радость, и бездонную грусть. Но прочитать их сможет только тот, кто захочет не просто взглянуть, а увидеть. Кто заглянет за эту голубизну и найдёт там меня.

Внезапный звук – телефон вибрирует, разрывая тишину и моё самокопание. Сообщение.

Милли: Хэй, приветик! Не хочешь сегодня пойти на вечеринку? Там будет вся компания Сандлера))) Начало в девять.

Я знаю, как подруге безумно нравится один парень из этой компании. Она уже прожужжала все уши о каждой его родинке. А про его смех и улыбку я, кажется, уже могла бы написать диссертацию. Но она пока не знает, от кого я сама таю. Как-нибудь расскажу. Думаю, она будет в восторге – ей нравится, когда в жизни появляется хоть капля романтики, похожей на ту, о которой она читает в своих книжках.

Надеюсь, моя история окажется повеселее, чем её любимый любовный роман про герцога и горничную. Хотя, судя по последним событиям, конкуренция будет серьёзная.

Фай: Привет! Я за. Встретимся на перекрёстке за полчаса? Я буду в чёрном)).

Отвечаю быстро, стараясь, чтобы в сообщении звучала лёгкость и предвкушение. Не хочу, чтобы она уловила фальшь, не хочу лишних вопросов. Мне и так хватает тишины внутри, не нужно, чтобы её нарушали чужие тревоги.

Есть такое выражение: «Все видят, кем вы кажетесь, но никто не знает, кто вы есть». Я услышала его где-то, и оно застряло во мне, как заноза. Теперь я живу по этому принципу – будто ношу маску, за которой можно спрятать всё: и пустоту в глазах, и грохот разбитой посуды внизу, и тихую надежду, что однажды кто-то всё же увидит не маску, а то, что под ней.

Хотя с моей репутацией я особо не заморачивалась – в конце концов, я самая обычная девушка из спального района. Учусь почти на отлично, а в свободное от зубрёжки время подрабатываю в закусочной «Blue Hour». Директор, Джек, утверждает, что название – это тонкий намёк на мои глаза. Мол, тот самый «голубой час» перед рассветом, когда свет становится волшебным и пронзительным. Звучит, конечно, поэтично, особенно если не знать, что заведение открылось лет пять назад, а я тут всего полгода. Видимо, это его такой изысканный способ сказать: «Детка, у тебя красивые глаза, хочешь поработать на меня ночью?». Я делаю вид, что не понимаю намёков – я здесь, чтобы разносить бургеры, а не заводить романы с мужчинами, которые по возрасту могли бы быть моими дядями, да и дядей – сомнительной репутации. К счастью, сейчас у меня целый месяц отпуска – можно наконец взяться за учебники и выдохнуть. До конца учёбы осталось всего две недели, а там – долгожданная свобода, когда можно будет спать до полудня и не думать о работе.

Нам с мамой моей зарплаты хватает, чтобы не голодать и платить по счетам. Правда, на красивые глупости остаётся немного, поэтому я иногда беру ночные смены – они оплачиваются щедрее. Эти деньги превращаются в новую кофточку, в чашку капучино с Милли в парке, в маленькие, но такие важные радости. Они напоминают, что ты живёшь, а не просто перекладываешь бумажки и тарелки из пункта А в пункт Б. Хотя, если честно, иногда после десятичасовой смены с подносом в руках я чувствую себя скорее высококвалифицированным транспортным средством, чем романтичной натурой с глазами «голубого часа». Но это уже детали.

Милли ответила минут через пятнадцать. Написала, что очень рада, что я вылезу из дома, и сообщила, что сегодня будет в красном – хочет выделиться перед парнем своей мечты. Чувствуется, как у неё всё внутри трепещет от предвкушения.

Закончив почти всю домашку, смотрю на время – уже пора собираться. Достаю из шкафа своё чёрное платье: приталенное, на тонких бретельках, сидит на меня идеально. К нему – чёрные босоножки на невысоком каблуке, чтобы было удобно танцевать, и маленькую сумочку, расшитую бисером, которая переливается при свете. Быстро одеваюсь, навожу лёгкий макияж: чуть-чуть подводки для стрелок, ненавязчивые румяна и бардовая помада, которая добавляет образу смелости. Волосам даю чуть завиться, и… вуаля. Готова. Готова если не покорять город, то хотя бы ненадолго забыть грохот посуды и бессилие. Сегодня вечер принадлежит мне.

***

В назначенное время мы встретились с Милли. На ней было лёгкое алое платье и чёрные лодочки, в тон которым – маленький клатч.

– Вау, какая ты красотка! – тут же выдохнула я. – Хэнк, боюсь, чем-нибудь подавится, когда тебя увидит.

– Фай, а ты себя в зеркало хоть видела? – глаза Милли заискрились. – Ты будто Париж собралась покорять. Да ещё в таком платье… Мне кажется, или ты для кого-то нарядилась? – её улыбка стала такой широкой, что, казалось, могла осветить всю улицу.

– Да, есть. Один очень важный человек в моей жизни. – Не удержалась я, и в голосе прозвучала та самая сладкая тайна, от которой даже у меня внутри всё ёкнуло.

Мы стояли на перекрёстке, ожидая зелёного сигнала, и городской гул казался приглушённым фоном для нашего разговора. Мили повернулась ко мне, и её глаза стали огромными от любопытства. В них читалась жадная, нетерпеливая надежда, что я сейчас раскрою главный секрет сезона.

– Для себя любимой, дорогая. Только для себя, – выпалила я, смотря на загорающийся зелёный свет светофора, но не делая шага.

Прости, дорогая, – пронеслось у меня в голове. – Но раскрывать карты я пока не готова. Особенно когда сама ещё не до конца поняла, что это за игра.

В ответ она лишь резко выдохнула, разочарованно откинув голову назад.

– Ну ты даёшь! Я уж подумала, что тебе наконец-то кто-то понравился! – Она фыркнула и засмеялась, но в смехе слышалась лёгкая обида, и она ткнула меня локтем в бок.

А я только улыбнулась, наконец делая шаг на проезжую часть.

– Пойдём, мы уже опаздываем.

Смеясь и болтая без умолку, мы добрались до места. Видимо, немного опоздали – с нами такое вечно, ведь нам всегда есть что обсудить, от странной причёски прохожего до глобальных вопросов вселенского масштаба.

– Ого, как тут красиво… – замерла на пороге Милли, глядя на освещённый особняк.

– Да… это точно, – тихо согласилась я, оглядывая высокие окна, утопающие в свете, и аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожки.

Мы вошли чуть позже, когда вечеринка была в самом разгаре – народ вовсю танцевал под оглушительные популярные хиты. Милли тут же заметила Хэнка в окружении друзей.

– Всё, я иду, подойду поздороваться, – решительно заявила она, поправляя прядь волос.

– Молодец, давай, иди хватай быка за рога, – подбодрила я её.

Она хихикнула, пробормотала что-то про «чудные словечки», которые она от меня постоянно слышит, и уверенно зашагала покорять свой Эверест.

Эх, бабуля… Это всё твои гены. И слова эти я запомнила от тебя, – с теплотой подумала я, улыбаясь воспоминаниям, и направилась к столу с напитками. Выбрала пунш в надежде, что он не слишком крепкий – и, сделав глоток, убедилась в этом. Пока стояла рядом с баром, успела осмотреться. Первый этаж выглядел как кадр из какого-нибудь модного, но слегка пошловатого сериала: повсюду красные пластиковые стаканчики, на столах – целые горы снэков, народ веселится, смеётся, двигается под ритмичную, оглушительную музыку. Воздух был наполнен смехом, гулом голосов и сладковатым, чуть приторным запахом коктейлей, от которого у неподготовленного человека могло закружиться голова. А я, как выяснилось, была человеком неподготовленным.

Я не привыкла ходить по вечеринкам – вот и сама себе удивляюсь, как я тут оказалась. Моя обычная жизнь – это маршрут «дом-работа-колледж», где главные события – это найденная в кармане забытая шоколадка и удачно сданный вовремя доклад. Редко выбираюсь из этой колеи, времени нет: работа и учёба забирают всё, включая способность отличать день от ночи. Но сегодня – сегодня я твёрдо планировала отдохнуть. Хотя, глядя на это буйство красок и звуков, начинала подозревать, что мой идеал отдыха – это, возможно, просто три часа тишины и хорошая книга. Но что поделать – раз уж пришла, надо осваивать новые горизонты.

Я ничего не могу с собой поделать – пытаюсь найти глазами в толпе самого красивого человека в этом доме. Но его нет. Неужели он решил пропустить эту вечеринку? Сердце ёмко сжимается от разочарования. Опустошив стакан и поставив его на стол, я отправляюсь танцевать – надо проветрить голову и прогнать глупые мысли.

После нескольких песен я ужасно вспотела. Здесь много народу, в помещении душно и жарко. Для начала нужно найти уборную, освежиться.

– Милли! – кричу я ей прямо в ухо, чтобы перекрыть музыку. – Ты не знаешь, где здесь туалет?

– Там! – она показывает пальцем на широкую лестницу, ведущую на второй этаж.

Кивнув в ответ, я пробираюсь к лестнице и поднимаю взгляд. И вот – вижу. Того, кого искала весь вечер. Он стоит наверху, прислонившись к перилам, и, как мне кажется, смотрит прямо на меня. Всё внутри замирает. Так… стоп. Он что, меня заметил? Уголки губ уже непроизвольно тянутся вверх, готовые ответить улыбкой, как вдруг я замечаю, что сбоку к нему мягко пристраивается девушка. Она что-то нежно шепчет ему на ухо, проводит рукой по его плечу и, взяв за локоть, мягко, но настойчиво уводит его в тёмный коридор. Моя зарождающаяся улыбка застывает, а потом и вовсе тает. Блин. Блин. Это он, получается, улыбался не мне. А ей. Той, что шла передо мной по лестнице. Глупое, колющее чувство жмёт под рёбрами. Ну, конечно. Где я – и где эта… пышногрудая фурия.

Поднимаюсь на второй этаж. План был простой: найти туалет. Но теперь меня не отпускает навязчивая мысль: Куда она его увела? И зачем? И чем они там будут заниматься? Я медленно иду по коридору, будто невзначай разглядывая двери, но взгляд так и тянется в сторону, куда они скрылись.

Ну, у тебя вопросы, Фай… Понятное дело – куда. Ну, то есть… зачем, – внутренний голос звучал ехидно и устало. – Вот дожила, уже сама с собой спорю.

Пока этот спор разгорался, я наконец нашла туалет – дверь в конце коридора была приоткрыта, а внутри было темно. Значит, свободен. Берусь за ручку, наощупь ищу выключатель внутри – и как только зажигается свет, слышу визг. Резкий и громкий. Или даже два, слившихся в один звук.

– Аааа! – Аааа!

Да, точно. Один мой, второй – явно чужой.

Первое, что я успеваю разглядеть, – девушку. Она сидит на коленях, и я, видимо, только что наступила ей на руку.

– Ай! Осторожней!

– Прости! Я же не специально…

В мозгу щёлкает. Девушка просто так в чужом доме на коленях в туалете сидеть не будет. И унитаз, если присмотреться, в другой стороне. Если ей вдруг стало плохо… Ну не на голый же пол она тут делов наделала…

И тут до меня медленно, но верно доходит. Я застываю, понимая, что пялюсь на эту девушку, и лишь потом поднимаю взгляд чуть выше. Передо мной, прислонившись к раковине, стоит тот, кого искала весь вечер. «Вот и нашла», – проносится в голове ледяной, невесёлой мыслью. Он, пользуясь моим минутным ступором, уже ловко застёгивает ширинку. Звук щелчка в тишине кажется оглушительным.

Вот я стою ошарашенная, вся реальность сузилась до этой душной комнатки. А он – смотрит прямо на меня. Наглая, самодовольная ухмылка тронула его губы. Я заставляю себя поднять взгляд выше пояса, игнорируя безупречный рельеф его торса, обтянутого приталенной футболкой, и его лицо, которое для меня, увы, оставалось чертовски прекрасным даже сейчас. Первое, что хочется сделать, – выбежать, захлопнуть дверь и извиняться до конца вечеринки. Уткнуться глазами в пол за то, что помешала. Но тело не слушается, а из горла вырывается то, о чём я даже подумать не успела:

– Дверь закрывать не учили? Или в пещере родились?

Девушка медленно поднялась с колен, отряхивая ладонью кружевную оборку на платье. Она смотрела на меня так, будто это я только что стояла в туалете на полу и пыталась оказать VIP-услугу этому местному плейбою. А этот самый «образец мужской красоты» даже рта не успел раскрыть, как я уже выпалила с наигранной деловитостью:

– Так, что, перерыв в представлении? Туалет свободен или как? Ну может, соберёмся все трое, обсудим погоду и закинем пару монет в унитаз на удачу?

Девушка фыркнула, бросив в мой адрес взгляд, который ясно говорил: «Бедная, необразованная плебейка». И с достоинством вышла, пронесясь мимо с головой, задранной так высоко, что, кажется, задела потолок. Адам же, не сдвинувшись с места, медленно, как сканер в супермаркете, провёл по мне оценивающим взглядом с ног до головы. В его глазах промелькнуло не раздражение, а скорее… заинтересованность. Будто внезапно понял, что главное шоу вечера началось не на танцполе, а прямо здесь, в тесной комнатке с протекающим краном.

Я улыбнулась, подойдя к зеркалу и будто случайно поправляя прядь волос. Во-первых, я не дала той… девушке закончить. И, надеюсь, даже начать то, что она задумала. А во-вторых – он же от меня глаз оторвать не может. Но он, кажется, понял мою улыбку совершенно иначе.

– Ой. – Он прищурился, и в его взгляде мелькнула смесь иронии и чего-то ещё, более тёплого. – Ты так улыбаешься… – его голос прозвучал низко и нарочито медленно. – Ты что, хотела сделать это со мной? Может, хочешь закончить начатое?

– Ага, уже бегу, волосы завязываю. – Парировала я с натянутой беззаботностью. – Я, кстати, не специально вам тут… кхм… помешала. Просто дверь закрывать нужно. Это базовое правило. – Добавила я уже слащаво-вежливым тоном, поворачиваясь к нему с самой невинной улыбкой, стараясь не обращать внимания на то, как он пахнет – не просто приятно, а дурманяще, сводяще с ума смесью свежести, мяты и чего-то глубокого, древесного. Этот аромат витал в воздухе, как немой, но очень убедительный аргумент против моей показной лёгкости.

– Да мне, в принципе, особо стесняться-то и нечего, – усмехнулся он, делая шаг ближе, и его запах стал гуще, почти осязаемым.

– О боже, – я притворно округлила глаза, глядя на него с недоумением. – На такие… «подкаты» ещё кто-то ведётся?

– Ну да, – хмыкнул Адам. – Вот, например, та самая девица, которая только что ушла… – Он кивнул в сторону тёмного коридора, и в его взгляде мелькнуло что-то дерзкое. – А ты, по-видимому, не ведёшься. – Заключил он, и его взгляд стал изучающим, будто он пытался разгадать мой секрет. – Тебе наверняка часто говорят, что ты очень красивая. Так что тебе, наверное, уже всё равно на такие примитивные подкаты?

– Да, бывает, говорят. – Улыбнулась я, ловя его взгляд и вдыхая его сбивающий с толку запах. – Но не так часто, как ты думаешь.

Про себя же подумала, глядя в его глаза: Какие же они красивые… Я бы с лёгкостью в них утонула.

– Ну, думаю, они просто тупые. Или слепые. А если не говорят – то, по всей видимости, ещё и немые, – заявил он с таким убийственно серьёзным видом, словно выдавал медицинский диагноз.

И будто специально, чтобы подчеркнуть свою «правоту», он сделал шаг ближе. Ещё один. Теперь между нами оставалось так мало места, что я почувствовала исходящее от него тепло. Я прижала ладони к его груди, чтобы создать хоть какую-то дистанцию. Под пальцами я ощутила твёрдую мужскую грудь – будто прикоснулась к высеченному из камня щиту, который никак не сочетался с его показной, псевдоромантической игрой. И тепло. Боже, какой он тёплый, – пронеслось в голове, пока моё собственное сердце, казалось, решило вырваться из груди и перепрыгнуть к нему.

Но сказала я совсем другое, заставляя голос звучать ровно и даже слегка насмешливо:

– Теория интересная. Но практика, как я вижу, у тебя сводится к нарушению личного пространства. Это следующий пункт в твоём учебнике очарования? – Просто выйди отсюда, пожалуйста. – Выдохнув, продолжила говорить, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя этот чертов запах сводил с ума и путал мысли. – А то подумают, что мы тут с тобой… Ну, не болтаем, в общем.

Он хмыкнул в ответ, обошёл меня так близко, что волна его тепла и этого аромата накрыла меня с головой, и вышел. Но перед тем как захлопнуть дверь, на секунду задержался – посмотрел прямо на меня, его взгляд на мгновение задержался на моих губах, и он усмехнулся одним уголком рта. Вызывающе, небрежно, оставляя после себя тяжёлое, наэлектризованное молчание. Я подошла и щёлкнула замком. «Вот и всё шоу, – мысленно подвела черту. – Финал: незнакомка 1:0 Местный Принц на Полу».

Какой же он наглый… но, чёрт возьми, какой невыносимо красивый. Стоял, будто сошёл с обложки журнала «Как правильно раздражать и сводить с ума одновременно». И во всей этой напускной наглости, в этой броне из дерзких ухмылок и вызывающих взглядов – столько отчаянной защищённости, что мне аж самой смешно стало. Мне-то эта мелодия очень знакома: играй крутого, пока никто не догадался, что внутри – сплошные вопросы без ответов.

Конечно, зачем ему такая, как я? Вокруг – целый сад красивых, ухоженных цветов, готовых расцвести по первому его взгляду. Удобные, предсказуемые, без острых углов и язвительных замечаний насчёт забытой двери в туалет. Во мне нет их искусственной сладости, накачанных губ и томных вздохов. Зато есть кое-что другое – моя собственная, неподдельная дерзость. Та, что не даёт промолчать, когда внутри всё кричит. Та, что заставила меня не опустить глаза, как приличная девочка, а парировать его наглую ухмылку так, будто у нас тут дуэль на сарказме, а не неловкая встреча в сортире.

Я не из тех, кого можно завлечь в тёмный угол на пять минут под шум фанфар и пошлые шуточки. Я хочу большего. Я хочу искры, от которой воздух трещит, а не тлеющей окурённости после дешёвого флирта. Вызова, а не покорного кивания. И если он этого не видит сквозь свою корону местного красавчика – значит, это не моя судьба. А я – его потеря, между прочим. В его коллекции девиц не хватает именно такого экземпляра – с характером и без боязни сказать, что император-то голый. Вернее, дверь-то открыта.

Пора домой. Свежий воздух наверняка прочистит голову от этого дурманящего запаха его наглости и… чего-то там ещё, о чём лучше не вспоминать.

***

Милли и остальные решили остаться, а я, попрощавшись, пошла не спеша домой. Район тихий, до дома недалеко, да и в сумке лежит баллончик – на всякий, крайний случай.

Пока шагала, несколько раз просигналили машины – выпившие парни что-то кричали в окна, но, к счастью, не остановились. Пьяные всегда пугали меня. Алкоголь – он как огонь: в меру греет, а перебор – сжигает всё дотла. Я знаю. Мама до сих пор не выбралась из того пожара, что начался три года назад, после смерти папы. Эх, не хотела я сегодня думать о плохом…

Но вместо того чтобы грустить, я снова поймала себя на мысли о нём – об этой дерзкой ухмылке Адама, его пронзительном взгляде, том странном, немом диалоге в ванной. Весь вечер я ощущала на себе чей-то тяжёлый, неотрывный взгляд. Каждый раз, резко оборачиваясь, я никого не находила – только смеющиеся лица, танцующие силуэты и пустые проёмы дверей.

В целом вечер удался: мы с Милли оторвались по полной, танцевали, пока ноги не горели, смеялись до слёз. Но этот эпизод в туалете… Он будто оставил после себя горький осадок, поставив жирный и нелепый крест на чём-то, что едва успело зародиться. А ведь он мне нравился – с первой же случайной встречи в колледже. И моя интуиция, которая редко меня подводит, настойчиво шептала: под всей этой грубой бравадой скрывается кто-то настоящий. Неужели в этот раз она дала сбой?

Погружённая в мысли, я даже не заметила, как к тротуару бесшумно подъехала машина и встала вровень со мной. Я остановилась, жестом показав, чтобы проезжали, но огромный чёрный джип не сдвинулся с места. Внутри всё похолодело. Сейчас выскочат, схватят – и всё, конец. Так глупо и так нелепо…

Я ускорила шаг. Машина медленно поползла следом. Остановилась, когда остановилась я. Сердце заколотилось, но вместе со страхом прорвалась и злость. Резко выдернув из сумки телефон, я набрала 911, держа палец над кнопкой вызова.

– Если сделаешь хоть одно резкое движение – полиция будет здесь через пять минут! – бросила я в сторону тонированных стёкол, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Водительское стекло медленно опустилось. Я плохо различала лицо в темноте, но тот, кто сидел за рулём, откровенно смеялся – громко, искренне, как будто я только что рассказала лучший анекдот в его жизни. Я застыла в недоумении. Дверь распахнулась, и на асфальт легко спрыгнул он.

– Адам?! Боже, что за дурацкие шутки! Ты мог бы просто окликнуть!

– О-о, значит, ты знаешь, как меня зовут? – произнёс он, и улыбка не сходила с его лица. – Извини, если напугал. Я не хотел.

– Ну, как же тебя не знать, – выдохнула я, невольно отвечая улыбкой. Флиртовать, в конце концов, не запрещено.

– Садись, подброшу. Ночью уже реально прохладно, ты же продрогла. И да, прости ещё раз.

– С чего вдруг такая забота, красавчик? – парировала я, уверенно глядя ему в глаза, хотя и правда уже замерзла.

Я отвернулась, смотря на хмурое небо. В нашем городе прогноз погоды – это не план, а лотерея. Сегодня можешь выйти в майке и шортах, а завтра на тебя с неба обрушится всё: от ледяного дождя до града размером с перепелиное яйцо. Погода здесь живёт по принципу «сюрприз, дорогая!».

– По ночам не стоит так рисковать. В нашем городе, знаешь ли, иногда исчезают… привлекательные одинокие девушки. Особенно такие заметные, – он игриво приподнял бровь, и в его улыбке скользнула опасная искра. – Или ты специально ищешь приключений? Хочешь, чтобы тебя кто-то… прибрал к рукам?

– Нет, о таком не слышала… А может, ты это сам придумал, чтобы самому меня выкрасть? – не удержалась я от ответной колкости. – Тогда, конечно, спасибо за предложение. Я бы не хотела, чтобы меня кто-то украл. – Хотя если бы это был ты, я бы даже звука не издала… – промелькнула в голове дерзкая, почти сладкая мысль.

Адам облокотился на капот и рассмеялся снова – открыто, заразительно. Я не смогла сдержать улыбку.

– То есть ты не хочешь, чтобы тебя украли, но если бы это был я – то ты не против? – перевернул он мои слова, еле сдерживая смех. Боже, он что, читает мысли? Или я их неправильно выразила. Блин.

– Ну что, подвезти или как? – он выдернул меня из этого омута.

– Ты же наверняка пил сегодня. Тебе нельзя за руль, – напомнила я, стараясь звучать твёрдо.

– Не пил, – парировал он, и на его губах расплылась та самая, чуть виноватая, но очень довольная улыбка. Он даже приподнял указательный палец, будто родитель, мягко журящий ребёнка. – Видимо, плохо ты за мной следила, сладкая.

– Я за тобой не следила! – выпалила я слишком громко и резко, будто меня поймали на чём-то, и тут же опустила глаза. Хотя кому я вру? Конечно, следила бы. Только весь вечер его не было. Ну, кроме той встречи в туалете… Не самый романтичный сюжет для начала.

– Ладно, садись. Я уже замёрз, – сказал он, открывая передо мной пассажирскую дверь. Тёплый воздух из салона, пахнущий его одеколоном и чистотой, потянулся на улицу.

– Хорошо, останови через три квартала, – скомандовала я, устраиваясь на сиденье, но он не завёл мотор сразу.

Его взгляд мягко скользнул по моим оголённым плечам, и голос прозвучал тише, чем обычно:

– Ты замерзла?

– Всё хорошо, – ответила я, но всё равно потянулась к регулятору печки, чтобы немного добавить тепла.

В тот же миг его рука двинулась туда же. Наши пальцы коснулись – его тёплые и мои холодные от вечернего воздуха. Мы оба вздрогнули и подняли глаза друг на друга. В его взгляде мелькнуло дерзкое любопытство, смешанное с неподдельным удивлением от этой случайности. Я первая отвела руку, но он уже довёл дело до конца, повернув регулятор. И при этом его мизинец, будто совершенно случайно, скользнул по моей голой коленке. От этого мимолётного, едва ощутимого касания по ногам пробежали мурашки, а внутри всё ёкнуло.

Боже, как здесь тепло! Мурашки снова пробежали по коже, будто устроили сегодня свой личный марафон. То ли от резкого контраста с уличным холодом, то ли от того, что рядом сидит тот самый человек, о котором невольно думала весь вечер, и чьё мизинцевое «приветствие» на коленке только что дало старт этой гонке. Скорее всего, и то, и другое – какие все-таки у меня командные игроки, эти мурашки.

– Ты всё-таки решила испытать судьбу, милая? – спросил он, заводя двигатель.

Милая. Ах, вот оно как. Думала, только я умею обескураживать людей внезапными фразами. Нечестно играть моим же оружием.

– Да ну тебя, красавчик, просто на той улице мой дом. – Отмахнулась я, стараясь звучать непринуждённо, но он лишь усмехнулся в ответ. Его взгляд, скользнувший по мне, был слишком осведомлённым, будто он видел каждый мой спрятанный нерв.

Ехать было недолго, поэтому я уткнулась носом в прохладное стекло, пытаясь скрыть навернувшийся румянец. Адам, кажется, краснеть не собирался – более того, я чувствовала его взгляд на себе так явно, что шея буквально горела. Это был не рассеянный взгляд – он был тяжёлым, намеренным, скользящим от щеки к линии губ, затем медленно опускающимся к ключицам. Но я тоже не пальцем деланная – краем глаза заметила, как он на меня смотрит, и не удержалась от лёгкой, едва заметной улыбки, которую тут же спрятала.

– Чего ты на меня так уставился? – не выдержав, проговорила, всё ещё глядя в окно. – На дорогу смотри давай.

– Просто, кхм, довольно… короткое платье для вечерней прогулки. – Произнёс Адам, и на этот раз я не выдержала – повернула голову. Он смотрел прямо на меня, не отводя глаз, и в его взгляде танцевали уже знакомые смешинки, но теперь к ним добавилось что-то ещё – откровенное восхищение и та самая опасная искра, что щекотала нервы. Его взгляд намеренно медленно опустился и скользнул по длине моих ног, прежде чем вернуться к лобовому стеклу.

Ну, он прав. Но знать ему об этом совсем не обязательно.

– Не переживай, на такой случай у меня в сумочке есть кое-что, – сказала я, решив блеснуть готовностью ко всему. Я раскрыла сумочку, чтобы показать свой надёжный баллончик, но, перевернув сумку, не заметила, как из кармашка выскользнула и, описав дугу, аккуратно упала в подстаканник между нами… упаковка презервативов.

– Ого! – Адам фыркнул, и его смех заполнил салон. – Вот это я понимаю – подготовилась серьёзно. Защита, что надо, без вопросов!

– Чего?! Какая ещё… – Я покраснела так, что, наверное, осветила весь салон румянцем. Они лежали там уже сто лет, видимо, выпали, когда телефон из застёгнутого кармашка доставала!

Я прикрыла лицо ладонью, но не смогла сдержать смешок. Выглянув на него из-за пальцев, я прошипела, и в голосе сквозь смущение пробивалась смешная досада:

– Какой же ты внимательный, Адам… Целое расследование провёл по содержимому моей сумочки. А баллончик-то нашёл?

– Если ты именно этим собралась защищаться. – Он залился смехом, откинувшись на спинку, но его взгляд не отпускал меня, полный безудержного веселья и какого-то нового, оценивающего интереса. – То, пожалуй, я бы тебя точно похитил. Боевая и предусмотрительная.

– Да нет же, я баллончик хотела показать! – Попыталась я спасти ситуацию, судорожно роясь в сумке, но было поздно. Всё, с меня хватит. – Спасибо, останови вот здесь.

Я выскочила из машины и зашагала к дому, уже поворачиваясь, чтобы крикнуть «спасибо», но он опередил меня, высунувшись из окна. Его улыбка в свете фонаря была ослепительной и наглой.

– Эй, а добро своё забрать не хочешь? – крикнул он следом и потряс в воздухе той самой злополучной упаковкой.

– Как тебя, кстати, зовут, защитница? – И снова рассмеялся.

– Нет, оставь себе! – отмахнулась я, чувствуя, как снова закипаю от смеси стыда и смеха. – Неважно, как меня зовут. Спасибо, что подвёз, красавчик! И пока!

Я помахала ему рукой, не оборачиваясь, и почти побежала к своему дому, оставляя позади его хохот и ощущение, что этот вечер запомнится мне надолго. Услышала, как машина тронулась, но не обернулась. Шла с улыбкой, почти летела, пока не открыла дверь. И тут улыбка сползла с лица, словно её и не было.

Дверь оказалась не заперта. В прихожей валялись пустые бутылки, а с дивана доносилось сонное бормотание.

– Привет, моя обыденная жизнь, – тихо сказала я пустому коридору.