Читать книгу Жизнь как путешествие - - Страница 4

Помня инструкции Валентины, я запаслась фруктами из супермаркета, бутылкой воды, взяла с собой полотенце и потопала на городской пляж. Спешить мне было некуда. Солнце вовсю припекало, но мне это до сих пор не надоело. Найду этот пляж, позагораю наконец как следует. А то, как говорят в Голландии, «футболочный загар» хорош, а тело внутри почти не видело солнца.

Проходя через центр наискосок к набережной, чтобы легче было ориентироваться, я понимала, что на обратном пути мне не помешает заглянуть в магазин обуви. Мои босоножки – спортивные и отлично служившие мне в походных условиях – не очень-то сочетались с элегантным летним платьем, которое я надела сегодня. Итальянская обувь хороша, а здесь, мне говорили, и цены вполне приемлемые… Я любовалась на море с легчайшими, почти незаметными волнами. И вспоминала Атлантику. В тот же год, когда мы побывали на Тихом океане, мы встретились и с другим океаном.

Мы ехали в это путешествие со всеми детьми. Дети Берта явились в наш дом заранее. Согласно расписанию, которое неукоснительно соблюдала их мать, Марике, в этом году большую часть школьных каникул они проводили с нами. Берт спросил меня: – Может, поедем в кемпинг где-нибудь недалеко?

Мне это совсем не улыбалось.

Я знала, что голландцы горазды устраивать себе такой отдых: ехать в «отпускной парк» в полутора-двух часах от дома, селиться в трейлере или в домике. Есть картошку фри («патат») и мясные полуфабрикаты каждый день. Плавать в бассейне, если имеется. Гулять в чистом поле или в рукотворном лесопарке.

Идеально, когда дети маленькие и не хочется далеко уезжать. Но моя душа жаждала перемен – климата и обстановки. И, хотя я совсем не фанат пляжа, всё-таки стереотип про детей и море в моём сознании присутствовал. К тому же, как оказалось, по цене кемпинг в Голландии и во Франции вообще не отличались. Более того, Франция может быть даже дешевле!

И, несмотря на ворчание Берта (он всегда ворчал, когда надо было на что-то решиться), мы нашли сайт, где забронировали кемпинг близ города Ля-Рошель, знаменитого по роману Дюма и фильму. На западе Франции. В провинции Шарант-Маритим. Городок назывался Шателайон-Пляж. И с нами, кроме Ессе, Эвы и Санны, детей Берта, поехал и мой сын, Стас.

Он учился в Питере, жил у бабушки. И прилетел накануне нашей поездки. Старшие дети с упоением играли с ним в карты. А иногда он хватал их и таскал на спине, к их вящему удовольствию.

Мы упаковали огромное количество вещей. Накануне пришлось сделать очень серьёзную покупку – мы приобрели семиместный автомобиль. Сеат «Альгамбра». Прежнюю, конечно, продали. Сеат уже был не новый, поэтому доплата была невелика. Мы носили рюкзаки и сумки, три палатки, спальники и одеяла с подушками, всякие приспособления для плавания, стулья (оказалось, голландцы ни за что не сидят на траве или на песке в кемпинге, только на складных стульях!) А всяких игр и игрушек, мячей, ракеток для бадминтона и летающих тарелок…

Еды тоже надо было набрать. Ведь в кафе по дороге питаться дорого, когда платишь за шестерых. Я намазала целую кучу круглых булочек маслом, положила внутрь сыр (но не для Санны, она сыр не ела) и ветчину. Взяла несколько пачек крекеров и орешков, соки, бананы и яблоки. Мы должны были приехать во Францию уже сегодня вечером, поэтому больше еды брать не стали.

– Там всегда есть супермаркет поблизости, – сообщил Берт. – Или гипермарше… – и мечтательно закатил глаза. Ну что ж, посмотрим, что за гипермарше такое.

Я один раз была во Франции. В мой первый год, когда приехала в Голландию, познакомившись на сайте с другим голландцем. Я прожила с ним почти два года в маленьком городке на юге. Это был типичный мезальянс. Каждый из нас хотел от отношений чего-то нереального.

Я – умного и великодушного спутника, с которым было бы интересно общаться, путешествовать и поддерживать друг друга. А он – аналог голландской подруги, чтобы интересовалась походами в магазин и посиделками с соседями, но при этом – без их вредных свойств характера. Чтобы не заставляла готовить, пылесосить и заниматься другими подобными вещами. Не докапывалась, почему он в грязных штанах лежит на диване и ставит рабочие башмаки на ковёр под столом.

Я думала, что он действительно примет моего сына, как родного (так он пообещал). Но принятие как родного означало: поставить старую кровать, которую отдали соседи, повесить занавеску и предлагать подростку кататься самому на велике по городку – ради моциона. Своих детей у него не было, оказалось, он их никогда и не хотел. Он был гонщик-любитель, всё свободное время помогал друзьям чинить тачки, а работал монтёром, потому что не доучился в школе. Хотя был неглуп, знал три языка.

Зачем я на это согласилась? Почему-то мне очень важно было иметь отношения с мужчиной, казалось что в Европе выбор больше, да и вообще – он пригласил меня в гости спустя пару недель нашего общения. И выслал в письме приглашение и двадцать евро. В ту пору это были деньги совсем небольшие. Но мне было приятно. Впрочем, я ждала это письмо месяц с лишним, ведь он отправил его обычной почтой. Казалось бы – такая ерунда: письмо с двадцаткой внутри, быстро пригласил. Однако именно в этом мы сошлись. Оба были готовы немедленно окунуться в отношения. Не приглядываться да принюхиваться с расстояния. В этом же был и минус…

Отношения наши закончились печально. Спустя несколько месяцев я уже встретилась с Бертом и стала жить с ним в Утрехте, а потом мы поженились. Но вот впервые я побывала во Франции именно с первым партнёром. Два дня в Диснейленде и полдня – прогулка по Парижу. Почему не наоборот? Ну, всё просто. Он очень хотел меня порадовать катанием на аттракционах. А столица Франции – это «гадость, там такие пробки, и люди тоже с приветом». Голландцы часто не любят Париж, именно за пробки. А также французов они считают заносчивыми, мол, только на своём языке разговаривают. Сами-то голландцы часто знают несколько языков. Положение обязывает. Маленькая страна внутри Западной Европы. В данном случае мы всем семейством ехали мимо пробок – без посещения Парижа…

***

Дорога во Францию неизменно проходит через Бельгию. Потом – северо-французский город Лилль. Оттуда, если помните, был палач в книге про мушкетёров. Ну, а дальше – путь мимо Парижа на юг, юго-восток или на запад.

Мы миновали Шартр, Ле-Ман, Нант, Ла-Рош сюр Йон. И приехали в наш городок – хорошенький такой, сказочный, зеленый – уже вечером.

И как будто никуда не уезжали из Нидерландов. Потому что на ресепшене, когда мы въехали и припарковались, нас встретил веснушчатый голландский парень под два метра ростом. Он был нам несказанно рад. Выпалил всю информацию, показал, где поесть патат. Где бассейн. В какой стороне океан. И выдал номер участка, где мы могли поставить авто, палатки и стол со стульями.

Кемпинг оказался внушительных размеров. Вокруг него – полулесные поляны с созревшей на кустах ежевикой. Мы это увидим поутру, когда выйдем знакомиться с окрестностями.

Пока что мы с аппетитом заправились картошкой – разумеется, с майонезом! Также взяли крокеты – в панировке, а внутри – полужидкое мясное или креветочное рагу. И салат с огурцами и помидорами. И по бутылке колы мальчикам, апельсиновый сок девочкам, а нам, взрослым, бутылку розового вина. Отпуск же начался! Берт, надо отдать ему должное, отлично справлялся с такими расстояниями. Он долго запрягал, как говорится – ругался, ворчал, у него даже поясницу заклинивало почти всякий раз перед многочасовой поездкой. А потом садился за руль – и спокойно себе катил до цели, разумеется, с остановками.

Пределом мечтания детей был бассейн. Они привыкли плавать именно в бассейне, в открытых водоёмах никто из них не купался. Но я настаивала на посещении океана. Шутка ли – целый океан! Мы отправились туда после завтрака, хотя бы ради знакомства.

Атлантический океан был хорош. Песчаный берег, всякие камушки и ракушки водились в изобилии, на радость детям. Мы поставили зонтики, разложили полотенца. Народу было порядочно. Нас предупредили, что здесь важно попасть в прилив, иначе берег сильно обнажается и до воды надо долго шлёпать по колено. В первый наш приход нам повезло.

Эх, хорошо было плавать в Атлантике. Правда, из детей с нами плавал только Стас. Эва и Санна поплескались у берега. А Ессе и вовсе отказался входить в воду. Он был очень белокожим, мазался кремом от солнца, малышку Санну мы тоже мазали тщательно. Дети играли в бадминтон. Настоящая идиллия!..

На следующий день мы ездили в Ля-Рошель. Видели знаменитую крепость, которую защищали мушкетёры. Или штурмовали – я почему-то не могла вспомнить, как обстояло дело. Красивая средневековая крепость из светло-серого камня, с могучими башнями и крепостной стеной. Ощущался дух старины. И мы попали в Гипермарше. Тот супермаркет, который мы накануне посетили в нашем Шателайон-Пляже, был обычный. И то – произвёл на меня впечатление. Но этот… он был ого-го!

Бесконечные ряды всего. Больше всего потряс рыбный прилавок размером, наверное, в наш супермаркет «Юмбо» в Утрехте целиком. И там возлежали гигантские рыбины. И обычные тоже возлежали. Рыба-меч имелась, к примеру. А ещё меня страшно удивила французская дама, которая подошла и запросто купила два килограмма креветок. На 50 евро. Да в Голландии половина семей на неделю закупалась на 60. А тут – просто креветки.

Берт мне объяснил, что у французов самая важная трапеза – обед. И в офисах либо учреждениях он точно так же длится два часа, как и у тех, кто дома сидит. Мы на таких обедах не раз присутствовали. То есть, рядом с ними присутствовали в ресторанах и бистро на открытом воздухе. Наблюдали, как французы едят закуски, суп, второе блюдо, а потом и десерт. И всё это запивается вином, причём немалым его количеством. А потом – на работу. Если же был званый ужин, то приготовить пару килограммов креветок – тоже нормальная практика. Если угощать, то на славу. В этом я с французами была солидарна. Голландский праздник, если не указано иное – это несколько пачек чипсов, орешки и, если это день рождения, пирог. Есть исключения, само собой. Есть даже кулинарные вечера. Но нечасто. Если повезёт.

Молочные продукты здесь тоже были удивительные. Раз в несколько больше ассортимент, чем в Голландии.

– Почему так много всего тут, почему голландцы это не переняли у французов? – полюбопытствовала я.

– Да просто нашим ничего так особо не надо, – пожал плечами он. – Есть основные сорта молочного, их едят десятилетиями, зачем все эти разносолы?

– Ну, не скажи! – я с восторгом схватила и кинула в тележку, где сидела Санна, несколько йогуртов с каштанами и фундуком, а также с фиалками. Санна крепко прижимала к груди огромную банку с шоколадной пастой. Это самое ценное для девочки, которая ела очень ограниченный ассортимент продуктов: «белый рис, патат, яблочный мусс, куриное филе, а также суп из шпината». Разумеется, бутерброды с шоколадной пастой или шоколадными гранулами составляли основу рациона!

За время нашего пребывания в кемпинге мы побывали в большом Аквариуме, ещё раз бродили по Ля-Рошели. Но самым самым удивительным оказался Остров Ре. Туда мы отправились на корабле. Хотя этот остров и связан был с защитой города и с историей, сейчас он поражал покоем и безмятежностью. По пути проплывали знаменитый форт Байярд. Игра в те годы была популярна во всём мире. Нас высадили на берег на острове. И несколько часов мы бродили по дюнам, лежали на белоснежном песке, слушали безостановочный шум прибоя.

Было так тихо, при этом облачно. Я надеялась на солнечный день, но солнца почти не было видно. Оно то показывалось, то надолго зависало за тучами. Мы ходили между загадочными постройками, то и дело сталкиваясь с другими посетителями, с собаками, а потом – с курами и цыплятами местных жителей. И попросили каких-то прохожих сфотографировать нас всех вместе. Я хорошо помнила это фото. Сегодня покажу Валентине. Я на нём в белом платье с яркими цветами и с кружевом. Купленном на рынке в Ля-Рошели. Во Франции и Италии на рынке всегда можно купить что-то элегантное по скромной цене!

– А что тебе запомнилось больше всего из этого путешествия? – спросила Валентина, когда мы сидели на балконе на фоне темного неба с крупными звёздами – сегодня мы угощались мороженым, которое я принесла со своей прогулки.

– Это очень просто. Самая страшная гроза моей жизни.

– В Ля-Рошели?

– В кемпинге.

Я вспомнила это живо, словно и не прошло семи лет. Мы легли спать, удивляясь какой-то тяжёлой духоте, словно бы океан вышел из берегов и навалился на лагерь. Было тихо, и тишина эта оглушала. Мы ходили в этот день купаться с Бертом, а дети пожелали плавать в бассейне. Эва познакомилась с девочкой из голландского простонародья. Она сразу заявила нам, что «океан – это гадость, вода там грязная, а на дне вообще неизвестно что водится». Видимо, передавала слова матери. Так что дети определённо предпочитали бассейн.

Мы готовили на ужин чили кон карне. Санна модничала, как всегда, спрашивала, можно ли ей вместо этого «пататьес». Но я не позволяла. Стас сбегал за напитками для всех. Мы ужинали, потом мыли посуду и просто ленились. Погода способствовала. И вот в большом лагере всё стихло. Мы заснули.

И разбудила нас вспышка. В детстве я ужасно боялась ядерной войны, такая тогда была обстановка – разговоры о ядерных испытаниях. Мама-военнообязанная. Тренировки по гражданской обороне в школе. Я нередко просыпалась от рокота самолёта и думала, что война. Так вот, эта вспышка была такой, какую я себе представляла в случае взрыва бомбы. Яркая, словно внезапно включили свет посреди кромешной ночной темноты. А белых ночей во Франции, тем более, в августе нет и быть не может. Спустя пару секунд раздался оглушительный грохот. И следом – оглушительный рёв. Все маленькие дети в кемпинге проснулись и заорали от ужаса.

В то лето я несколько раз слышала о том, что в Голландии людей убило молнией во время грозы. Вот тогда я, впервые в жизни, начала бояться гроз. И такую грозу мы переживали в Шателайон-Пляже.

Я понимала, что надо переждать. Дождаться конца этого жуткого действа. Берт спокойно сказал:

– Сухая гроза. Дождя нет. Это хуже всего.

Я молчала. Ждала дождь. Наверное, с минуту. Потом – новая вспышка и грохот. В палатку вбежали Эва и Санна в пижамах. Санна рыдала. Старшая была просто напугана, но тоже всхлипывала. В 9 лет она ещё не была такой смелой, какой станет потом, когда, поступив на медицинский факультет университета в Амстердаме, уедет на год в Америку работать няней.

Мы утешали девчонок. Ребят было не слышно. Начался дождь, и молнии стали удаляться. Все успокоились. Эва с Санной снова пошли спать к себе.

Утром, как ни в чём ни бывало, сияло солнце. Воздух очистился, посвежел. Стас и Ессе вышли из палатки, и мы спросили, не было ли им страшно. Ессе, конечно, в первую очередь, ему ведь было 11, а не 18, как Стасу.

Он пожал плечами: – А что особенного? Ну, гроза…

Приморская Франция всегда давала мне ощущение свободы и безмятежности. Не так много времени довелось провести в таких городках, но и это время моей жизни – бесценно.

Мы ещё немного посидели с Валентиной. Она показывала кое-какие фотографии из своего детства – с матерью и отцом, со старшим братом Максимилиано. Отец её был коммунистом, впрочем, не принимал активного участия в политике. Но он писал в местной газете. Мать была школьной учительницей. Брат учился в Генуе, там и живёт сейчас.

– Мне очень понравилось в Генуе, там мы тоже побывали, – поделилась я.

– Расскажешь? – оживилась Валентина.

– Обязательно. Но позже. А то ты снова не выспишься.

Я понимала, что наше общение, рассказы о путешествиях с Бертом помогают мне, как терапия. Ведь первая неделя в Риме была тяжёлой. Я даже несколько раз плакала, хотя мне казалось, что у меня все слёзы уже выплаканы за прошедшие два года.

И вот теперь, рассказывая Валентине о тех годах, я забирала оттуда всё светлое, а трудное и болезненное – отправляла прочь.