Читать книгу Жизнь как путешествие - - Страница 7

Я снова гуляла по улицам Катании. Атмосфера тут всё же другая, нежели в городке Сиракузы. Большой город, промышленный. Хотя и со своей богатой историей. Решила посетить коралловый пляж. Что-то в этих кораллах загадочное, необыкновенное. Плавать там интересно, потому что сразу попадаешь на глубину.

Я выбрала другой пляж, не тот, на который приходила в первый раз. Погуляю по городу потом, так мне захотелось. Взяла книгу почитать. Но вместо чтения одолели мысли… Вчерашние рассказы о наших итальянских приключениях всколыхнули и дальнейшие воспоминания.

Мы были в России вместе с Бертом в общей сложности семь раз. В 2009 году, например, дважды – весной, на мой день рождения. И летом, приезжали на машине. С рыбинами и стиральным порошком в багажнике.

Как и в прежние разы, мы много где побывали, только в этот раз появились новые возможности. Вместе с Катей поехали в Выборг. Я впервые посетила этот чудесный город. Его как раз начали активно реставрировать. Мы с удовольствием там погуляли. Правда, в знаменитый парк Монрепо на Финском заливе не попали. Да и замок был на реставрации. Но схватили общее ощущение. Посидели за кофе возле средневековой Ратуши. Всё понравилось, поехали назад. И по дороге поймали шиной гвоздь или острый камень. Ух!

– Что делать?! – беспокоился Берт. Он достал запаску из багажника. Но она была почти лысая, а путь до Питера неблизкий.

– Не беспокойся! – радостно сказала Катя. – Тут где-то есть шиномонтаж.

И действительно, минут через 10-15 показалось неказистое строение с колоритными дяденьками у входа. Мы подъехали. Объяснили ситуацию.

– А не волнуйтесь, сейчас починим колесо! – заявил очень малозубый мужчина лет под 40 в майке.

– И сколько надо ждать? – спросил Берт.

– А вот сейчас и починим! – и мастер принялся за дело.

Стоила его работа 300 рублей. Берт был в шоке – и пребывал в нём ещё долго.

– Да у меня в Голландии в выходные всё закрыто, а если надо приехать, то вначале записываешься на время. И триста рублей, Боже! Как это возможно, а???

Мы с Катей переглядывались и загадочно улыбались. В России возможно всё.

Мы ездили за грибами и купаться на Медное озеро. В северном направлении, довольно недалеко. При входе в воду потрясла табличка, установленная на берегу: «Выход на лёд запрещён».

– Ну и юмор! – восхищался Берт. Дальше его ждало испытание. Грибы.

Голландцы грибов не знают и не собирают. Говорят, раньше было иначе. А потом эту информацию перестали сообщать – какие грибы можно собирать, какие – нет. Не так уж много лесов, а в супермаркете чудные шампиньоны каждый день. Пусть лучше их едят.

Поэтому, наверное, неудивительно, что мой супруг в тот вечер написал в Твиттере: «На ужин были вкусные грибы с жареной картошкой» и получил ответ: «А завещание ты составил?»

Он спросил меня: – Сколько лет ты собираешь грибы?

– Да лет с пяти, – ответила я.

И он торжественно отпарировал оппоненту: «Грибы собирала моя жена. Опыт сбора – 35 лет». И, очень довольный, взял себе добавки.

Мы съездили в Москву на один день, оставив машину в питерском дворе. Ездили на поезде. Берт спал на верхней полке и был в восторге от полки, от чая в стакане с подстаканником. И от Москвы, конечно. Мы побывали в Кремле, где наблюдали выступление караула. Специально с таким расчётом ехали.

Неделя была замечательной, но слишком короткой. И вот мы уже загружаем машину, чтобы ехать обратно в Голландию. Наши трофеи включают замечательные картинки, купленные в Москве на Арбате, а также – музыку ветра: выкрашенный под стебель бамбука борщевик с семечками внутри.

***

Проезд эстонской границы по абсурдности и комичности побил все рекорды в поездках до и после этой. Отчего-то на КПП в Ивангороде нужно заполнять бумаги не в двух, а в трёх местах. Так как прежде всегда было по два, то Берт, посетив два окошка, спокойно направился к машине. Досмотр уже произвели. Я принципиально не говорила по-русски нигде в Прибалтике. Дабы не было «особого» отношения. Но здесь пришлось. Барышня схватила музыку ветра и попыталась её… разломить пополам.

– Давайте, открывайте! – скомандовала она. – Вы что! Если вы это сделаете, эту дорогую вещь придется выбросить. Это просто украшение для дома! – завопила я.

Как ни странно, это подействовало. Она оставила в покое музыкальный инструмент и дала нам отмашку проезжать. Ну, мы и поехали до Нарвы – метров сто или около того.

Но там к нам тут же подбежал высокий парень, который закричал: – Вы почему нарушаете? Зачем не прошли регистрацию транспортного средства?!

Так мы и узнали, что окошек не два, а три.

– Извините, пожалуйста, – объяснила я. – Мы не думали, что пропустили одно окошко. Что же нам делать?

– Сдайте назад! Так и поезжайте! Задом! – скомандовал парень. И мы, медленно и печально, поплелись обратно. К счастью, в тюрьму нас не посадили. Это было ещё впереди.

Таллинн был особенным местом. Мы посетили его дважды. В тот год там ещё были эстонские кроны. Значит, обменник мы должны были посетить – как и в Дании, и в Швеции. ЧуднО было потом разглядывать эти монетки и купюры.

Меня очаровали белоснежные, недавно отреставрированные средневековые городские усадьбы. Строгие и элегантные одновременно. Обожаю такой стиль. В Голландии я тоже старалась найти подобные, но их было слишком мало. Мы гуляли по центру, выходили к морю в парке Кадриорг, обозревали все эти башни – Длинный Генрих и Толстая Маргарита, вернулись к Ратуше. Поужинали в каком-то интересном месте, это был отель с рестораном на улице. Подавали нам дичь. И очень достойное пиво. Ночлег в отеле – тоже достойном, 4 звезды. И с утра мы бродили по рыночной площади, где в конце концов нашли разрекламированное место. Таверну «Старая Ганза».

О, это было счастье! Тёмный зал с медной и глиняной посудой, грубые столы с толстенными ножками и мощными столешницами. Официанты в средневековых одеждах: льняные рубахи и штаны у мужчин, а у женщин – глухие сарафаны поверх рубах. Шерстяные ленточки вокруг лба. Весёлая музыка, тоже средневековая, звучала в зале. Но больше всего меня потряс туалет! В описании было сказано, что он воссоздан по образу купеческого туалета 15 века. С аккуратной прорезью в чистой деревянной крышке. С вышитыми цветочками по льну шторками. Тут горела прехорошенькая керосиновая лампа, а также были зажжены ароматические свечи, напоминавшие о монастырях. И сухие букетики по углам. Блеск!

Но это было ещё не всё! Имелся тут и магазин. И в нём – и посуда из глины, стекла и меди. И кованое оружие. И свечи всякие. И украшения. И я не знаю что ещё. Но главное – там висела одежда. Берт спросил:

– А не купить ли тебе платье? – И мы купили. Из красного льна. До пят. К сожалению, у него ещё были рукава до земли. Именно поэтому я надевала его раза два, на особые мероприятия. А жаль. Сейчас я бы отрезала рукава и укоротила подол. Оно было великолепное!

Мы вышли на улицу. Начался дождик – и концерт. Радостная девушка подошла к нам с блокнотом, чтобы мы написали отзыв. А я взяла – да и подарила ей свои серёжки. Которые она перед этим похвалила. Из серебра с коралловыми ягодками. И мне было до чёртиков приятно, что будет такая девушка в Эстонии щеголять в моих серьгах. Вот.

***

А когда ехали из Эстонии в Латвию, всё поле усеяли аисты. Вообще, за ту поездку я видела аистов в каждой стране Прибалтики, а также в Польше. И деревянного аиста видела. И думала: наверное, это к чему-то.

Рига была нашим следующим пунктом назначения. Уже тогда я начала сотрудничать с латвийским бюро переводов «Полиглот». Я проработаю с ними больше десяти лет. Пока европейские правительства не решат иначе.

В центре Риги – брусчатка на проезжей части. Очень аутентично, но ехать на машине весьма мучительно. Ощущение же от Риги было хорошим. Уютный город. Всякие магазины, кафе, от Европы – лишь налёт. Основа же какая-то понятная, наша, знакомая. Домский собор увидели. Памятник Роланду. Выпили кофе с шикарными пирожными близ собора. Потом нашли наш мини-отель, а располагался он… прямо в том же доме, что и мои клиенты! Я узрела табличку с надписью «Полиглот» по пути на пятый этаж. Потом, конечно, написала девочкам. Просто вечером они уже ушли, а с утра, когда мы двинулись дальше, ещё не приступили к работе.

После этого, конечно, путь наш лежал в столицу Литвы. И Вильнюс, надо сказать, отличался от Таллинна и Риги. Он был крупнее, масштабнее. И казался не таким причёсанным, словно славянского туда щедро влили. Даже литовский язык звучал не как западный. В самом произношении я словно слышала что-то, к примеру, белорусское. Аистов тут гнездилось тьма. Прямо в городе.

Красивый Вильнюс. Я залюбовалась. А вот в Каунасе, который мы посетим в подобном же путешествии спустя два года, Европа ещё и не появлялась. Город требовал реставрации и денежных вливаний. Местами там было бедно. Хотя кофе мы пили в кофейне очень достойный. И всё-таки это чувство не покидало. Сожаление. Грусть.

В Вильнюсе мы до вечера гуляли в парках и садах, возвращались в отель в темноте, забронировали сауну. Решили себя побаловать. И вот там обнаружилось, что мой телефон пропал. Мы как раз закончили греться и плавать в маленьком бассейне, вышли одеваться, и… где же телефон?

Берт решил, что я его выронила по дороге, когда доставала что-то из сумки. Он решил предложить вернуть его за вознаграждение.

– На каком языке написать? – спросил он. – На английском?

– Логично. Ты ведь не знаешь литовский. И я не знаю, – ответила я. Телефона было жалко, но не так чтобы очень. Я подумала, что такое прекрасное путешествие, такой общение, настроение – дорогого стоит. Дороже всех телефонов мира. В нашем браке ещё будут светлые дни, но эта поездка – она была самой удивительной, самой беспечной, самой весёлой, наверное…

Берт старательно набил сообщение с просьбой вернуть телефон. И тут – о чудо! – мы услышали писк сообщения за лавкой. Он просто туда провалился!

В отеле с утра мы с аппетитом позавтракали. Номер нам выделили почему-то на четверых. Но других желающих заночевать не нашлось. Собрались, уселись в нашу «Альгамбру». Остался решительный забег. В Польше, до границы с которой мы вскоре доберёмся, оттуда – на север, в город Гданьск. Там нас ждали в гости институтский товарищ Берта, женившийся на польке. Мы забронировали отель, но к этой семье с тремя мальчиками собирались прибыть уже завтра вечером. Оттуда – ещё день до Германии. И домой.

***

И вот мы в Польше. Вроде бы, те же аисты. Но ощущение – другое. Очень долго ползли за грузовиками и местами даже за тракторами, потому что порядочную дорогу ещё не построили. Мы еле выдержали этот бесконечный путь на север. Вначале нравились сельские домики с садиками, яблони и груши через забор, природа, всё такое… Но «погоня за тракторами» сведёт с ума даже сверхтерпеливого водителя, каким был Берт. К счастью, в сторону Гданьска движение изменилось. Это большой город, современный, никаких живописных городков и сёл. И трасса тут была европейская.

Устроились в отеле, перекусили в таверне, где нам предложили пива «Живец». На этикетке скакали и плясали парень с девушкой – в красных сапожках, шустрые и озорные.

– Хорошее пиво, – удовлетворённо отметил Берт. Нам также понравились жареная картошка с грибами и стейки. По пути мы перекусывали печеньем, потому что обедать было некогда. Потому решили хорошенько отпраздновать.

– Слушай, а почему мы не ужинаем у Жака? – Так звали его товарища, родом из Брабанта.

– Ну, хоть он и в Польше живёт, привычки-то у него голландские, – засмеялся Берт. – И жена, видать, не смогла переучить. Ужин дома. В гостях – чипсы и выпивка.

Жили Жак, его жена Бася и трое детишек в фешенебельном квартале. У Жака был свой небольшой бизнес в сфере айти, жена занималась тем же. Но работала пока неполный день, ибо младшему было два года.

Темноволосый, невысокий, в очках с тёмной оправой Жак радушно нас встретил в прихожей. Он располагал к общению, а Бася – стройная блондинка с хвостиком и приятными чертами лица – ещё больше.

Трое ребят выскочили нам навстречу – Адриан, Павел и Янек. Соответственно, восьми, пяти и двух лет. Старший ходил в школу, второй – в детский сад, а Янек только собирался, осенью. Все беловолосые, очень бойкие. Нас моментально потащили в гостиную, за стол, налили нам вина, начали угощать – и не только чипсами. Были всякие маленькие закусочки типа тапаса: тефтели, пирожки (конечно, варёные), голубцы, сырные палочки, колбаса двух видов.

– Я тут очень хорошо устроился, – рассказывал Жак. – Цены в Польше с голландскими не сравнить. Нанял отличных местных ребят. Работаю с ними, заказчики из Голландии. Арендую офис. Езжу на встречи в другие города. В Бреде вот недавно был, к родителям наведался.

Бася говорила по-голландски неплохо, она прожила там три года, пока они не собрались обзавестись детьми.

– Здесь проще растить детей, моя мама может помогать, в детский сад проще устроиться. Хотя мне нравилось в Голландии, – призналась она. – Может быть, потом снова поедем туда. А тебе, Мила, нравится в Голландии?

– Да, нравится, – отвечала я. – И мы с Бертом хорошо живём, вот, ездим в путешествия. Детей берём с собой иногда.

– А совместных детей у вас нет? – спросила она.

– Нет, – я не стала распространяться на эту тему, и она быстро переключилась. Предложила кофе и торт, который испекла сама. Значит, в Польше всё-таки обычный порядок поедания пищи. Вначале несладкое, а потом сладости к чаю-кофе. В Голландии на праздниках начинают с кофе и печенья.

Малыши скакали вокруг, щебетали на польском. Я их понимала процентов на пятьдесят. Между собой родители общались на голландском, а вообще – Жак говорил на английском с населением.

– Не учится у меня польский, я технарь, – пожаловался он.

Жак рассказал нам, что местные гаишники любят подловить путников и пытаться взять с них штраф – например, за превышение скорости.

– Надо отвечать, что не понимаешь по-польски и что нет налички. У меня случалось не раз, но я не говорю, они и отстают!

– Удивительно, какой хлебосольный дом, правда же? – спросила я у Берта.

– Да, всё-таки вы, славянские женщины, влияете на скупердяев-голландцев!

Я засмеялась. Похвала была мне по душе. – Вот бы продолжить с ними общение. А то у тебя и друзей-то нету толком.

– Всё верно, – вздохнул он. – Я только за.

***

Выехав из Гданьска, мы двинулись в сторону немецкой границы. Надо ли говорить, что предостережения Жака оказались не напрасными? Проехав часа три, мы попали в живописную лесистую местность, поблизости – ни одного города, только деревни. Спускаясь с холма, заметили, что за деревом искусно припрятан знак с понижением скорости на 20 км в час. Конечно, заметить это мог только маг и волшебник…

И тут же из кустов выскочил как раз, видимо, такой волшебник. Он махал перед нами неким волшебным посохом – продолговатым предметом, показывающим нашу скорость в момент проезда знака, как я поняла. И на чистом польском спрашивал, как мы дошли до жизни такой. Я скрыла, что понимаю его. Берт развёл руками: дескать, что вы хотите, моя-твоя-не понимай…

Но у нашего поляка был на этот случай припасён немец. Коллаборационист. Его самого взяли на этом месте. И он согласился переводить – может, за освобождение от штрафа? Он объяснил нам на английском, что надо заплатить 25 евро. На возражение Берта, что нет налички, услужливо объяснил, где её снять – в банкомате в деревне.

– А если не заплачу? – дерзко спросил голландский герой, наследник Тиля Уленшпигеля.

– Он говорит, что вас посадят в камеру, – перевёл немчура.

– О, отлично! Пусть посадит! – не сдавался Берт.

Мне стало не по себе. – Знаешь, что? Давай, ты лучше заплатишь. Ты не знаешь тюрем в странах соцлагеря. Это то же гестапо, – разъяснила ему я.

Мы смотались в деревню, рассудив, что удрать не получится – они наверняка сообщат коллегам по рации, и нас опять задержат.

Привезли деньги. Берта заставили подписать бумагу, спросив предварительно имя его отца. Мы ужасно веселились: зачем имя отца?

– Они сообщат отцу, что я нарушил правила движения в Польше? – спрашивал Берт.

– Непременно сообщат! Ты должен его подготовить! – отвечала я.

Потом он рассказывал Жаку об этом случае. – Ну вот, зачем же ты сознался, что понимаешь его? – сокрушался тот.

– Так ведь немец переводил, шкура продажная!..

Дальше всё было довольно просто. Переезд в Германию, ехали мимо Любека, Гамбурга, заночевали там поблизости – в таком красивом белом доме с черепичной крышей. Ели шницель и пили пиво. Как добропорядочные бюргеры. Увы, ещё в Польше началась жара, а в Германии она усиливалась. И когда мы подъезжали к голландской границе, началась жуткая грозища. Я помнила ужасы французской грозы на море. Нервно вздрагивала, когда небо озарялось очередной яркой вспышкой. Берт спокойно вёл себе машину. Он грозы совершенно не боялся.

Подъезжали к нашему дому, напоминавшему полуразрезанный высокий торт. Берт открыл ворота пультом и спокойно так сообщил: – А может, в машину молния ударила…

У меня сердце ушло в пятки.

– Да ты что?! Значит, машина зарядилась электричеством? Как же из неё теперь выходить?

А он спокойненько так: – Ну, ступишь на землю, может, через тебя машина и разрядится.

– Господи, ты что такое говоришь. Я не выйду.

– Так я первый выйду, не беспокойся!

– Неееет! – А в небе по-прежнему сверкает, дождь льёт рекой… А этот гад спокойно так открывает дверцу и… – выходит. И смеётся ещё!

***

Я в очередной раз искупалась, вылезла из воды, посидела на лежаке. Читать книжку не хотелось совершенно. Моя жизнь – чем не книга?

Машинально порывшись в сумке, достала косметичку и вынула оттуда расчёску. Деревянную. И, проводя по волосам расчёской, вдруг осознала, что она у меня из Суздаля. Из нашей повторной «кругосветки» в Россию. Когда мы затеяли поездку не только ради европейских городов. Но и ради российских. Случилось это в 2011 году, спустя два года после первого въезда нашей «Альгамбры» на российские земли.

До Дании добирались тем же путём. Слишком длинная дорога, чтобы ещё куда-то сворачивать.

– Ну что, сразу в Копенгаген? – предложил Берт.

– Давай. И пусть будет два дня. Чтобы ты отдохнул от руля.

– Да то там отдыхать? Почти всё время на автопилоте! – Махнул он рукой, но два дня подтвердил.

Это были самые мокрые два дня из нашего путешествия. Мокрый Копенгаген сильно напоминал Питер, когда лето, но не верится, что солнце когда-либо вступит в свои права. И всё равно надо ходить, гулять, ведь мы за этим приехали. И шлёпаешь по лужам, радуясь, что в сандалиях, без носков. Обувь высохнет, а вот мокрые носки – это засада.

И дворцы, и монументальные памятники напоминают о Питере. Только более консервативная расцветка. И гортанная речь вокруг звучит. А еда – вкусная, основательная. Туристов толпы. Ощущение, что Дания – это место, где всё для людей. Кстати, во всей Скандинавии на автозаправках бесплатные туалеты и бесплатный душ. В Германии – ничего подобного, если что.

В Швеции тоже были другие места, если не считать столицы. Конечно, мы с удовольствием побывали в Стокгольме ещё раз, гуляли там вечером, а потом на следующий день тоже, чтобы вечером отправиться на паром. Кстати, меня именно в Стокгольме обуяла ужасная усталость. Я к ночи едва не плакала от отсутствия сил. Набрала ванну в отеле и полежала в горячей воде. Вроде бы, стало полегче. Потом станет понятно, с чем это было связано…

Про паром – это была отдельная история. В первом путешествии Берт от идеи о пароме гневно отказался.

– Это так ужасно, ты не поверишь! Качает, воняет топливом, ничего не видно.

Так он описывал свой опыт паромного тура в Англию. Но потом, видимо, поговорил с населением, и ему подсказали: не всякий паром – отстой. И всё во многом зависит от высоты палубы. И от моря, конечно. В итоге билеты мы купили. У нас были планы на поездку по России, а без парома мы теряли, минимум, три дня.

– А может, наоборот, поедем на самый север? До Карлскруны? – Берт мечтал увидеть «край света». И он его увидит. Позже. А меня такое совершенно не манило. Так что я бодро отвечала: – Нет, давай уж придерживаться плана.

И он купил билеты на паром, немного поныв при этом, что дорого.

– Ну, да зато в России недорого, ты же знаешь! – напомнила я.

О, это целое дело: погрузиться на паром, простояв в очереди приличное время. К счастью, мы были предупреждены и явились с приличным запасом. Потом поставили машину в нужный отсек и на лифте поднялись сразу на свою девятую палубу.

– Офигеть, как высоко! – воскликнула я, выглянув наружу. Ну да, это напоминало вид из многоквартирного дома, только окружённого морем. Каюта оказалась нормального размера, а не ячейкой с кроватью, как мы думали. Плыть бы в такой в круиз на неделю-другую! Но у нас была только одна ночь на воде.

После заселения всех сразу приглашали на ужин. Буфет («шведский стол», если по-русски) был богатейший. Огромный зал, толпа народу быстро занимала места. Мы расположились рядом с русской группой. К счастью, на тот момент, когда их групповод скомандовал: «Вперёд, за едой!» – мы уже расположились с полными тарелками.

Даже и не скажешь, чего тут не было! И икра красная и чёрная, и изобилие мясных и рыбных закусок, и горячие блюда на любой вкус. Сыры, десерты, фрукты, овощи. Любые напитки. И всё это входило в стоимость билета.

Теперь я поняла, почему эти короткие туры пользовались бешеной популярностью.

В моём окружении первой в короткий круиз на пароме отправилась одна знакомая. В тот момент у меня как раз родился сын, и моя мама дала ей денег на покупку духов мне в подарок. Настоящих французских духов. Это было, как из другой жизни. Духи были за гранью мечтаний, но ещё она навезла всяких желейных и лакричных конфеток, шоколада и чего-то ещё несбыточно-сказочного. Сейчас это в каждом мини-магазинчике есть. А тогда – мы только вошли в голодные годы.

Думаю, и на нашем пароме из Стокгольма в Турку всё это было. Но сейчас мы жили в стране плотного изобилия, а в России с каждым годом прибывало иностранных товаров, так что ни конфетами, ни духами никого было не удивить.

Разумеется, я всегда возила в подарок близким одежду, в Голландии много качественных вещей собственного производства, возила сыр, угрей копчёных, всякие гели для душа и прочие приятности. И маме неизменно – итальянское ароматизированное мыло. Оно было потрясающее. И мама повторяла:

– И кусок-то какой большой, приятно мыться!

– Что-то мы не отправляемся! – забеспокоился Берт. Он встал из-за стола и отправился налить себе вина, но заодно – и посмотреть из огромного окна поближе.

– Слушай, а мы уже давно плывём! – закричал он, возвращаясь. – представляешь?! Так плавно, что я вообще ничего не ощутил.

А я и не знала, как должно быть или как может быть Это была моя первая паромная поездка. Если не считать мелких переправ от получаса до часа.

Мы как следует угостились отменного качества блюдами, а потом отправились обозревать просторы и дали. Проплывали мимо островов, где, как я знала, у стокгольмцев бывают дачные домики. Красота, благодать, безмятежность и простор. Очень классно, что всё это есть. По сравнению с голландскими северными островами здесь зеленее и насыщеннее краски. Но покой и там, и там. Приезжай – и наслаждайся тишиной и морем.

Позже в баре на самой крыше были танцы. Мы немножко повеселились, выпили ещё вина и к ночи уже отправились спать. Всё же от Турку ехать до границы и потом до Питера – это 6 часов в пути, если не считать времени на границе. Нужен хороший отдых.

И мы снова ехали по Финляндии, как два года назад. Только не с севера на юг, а с запада на восток и потом уже кусочек на юг. Границу прошли быстро, без вопросов, и очереди практически не было. То, что машину уже оформляли прежде, облегчало задачу.

В Питере в то лето стояла ужасная жара, за 35 градусов. И мы застали лишь хвостик этой жары. Когда ехали мимо Выборга и далее – видели, как слегка дымится асфальт. Люди работали у дороги с голым торсом. Я ожидала тропиков и далее. Но нет, дальше было просто слегка жарко – и даже просто тепло.

Конечно, мы в Питере встречались с друзьями. В нашем дворе поставили ворота, пришлось хлопотать, искать управдома, чтобы получить пульт. Поездка по Золотому кольцу не планировалась заранее, но решили не ждать. Выехать – проехаться по городам, посетить мою «наследную вотчину», вернуться и продолжить прогулки по городу, не трогая машину до самого отъезда.

***

Годом ранее у меня по России ездили голландские клиенты. Пенсионер 83 лет с зятем. Накануне поездки они съели мне мозг – старичок, разумеется. Крепкий и довольно богатый дедушка из «Гоойских территорий» – это такой район недалеко от Утрехта, где проживают состоятельные люди в красивых домах, они же виллы, и с не менее красивыми садами.

У них была дерзкая программа. Прилетев в Москву, провести там пару дней, оттуда вылететь в Екатеринбург, далее на поезде – в Казань. И на пароходе в Ярославль, захватив ещё пару городов Золотого кольца. И снова в Москву.

Они будили меня в шесть утра криками, что экскурсовода нет уже целых пять минут. Ругались на гида в Оружейной палате, которая «засоряет им голову своим длинным рассказом». Требовали, спрашивали, пытались на ходу что-то поменять. Но в целом – остались страшно довольны и выписали мне премию. Хотя у голландцев это бывает крайне редко.

Благодаря этой истории, я познакомилась с прекрасными девушками из турфирмы в Ярославле. И мы договорились на экскурсию, когда явимся сами.

Мы выехали втроём. Мой сын ехал с нами до Костромы, навестить отца. И ещё с нами ехали финский навигатор по имени «Гармин», одолженный у подруги. Но очень быстро стало понятно, что ему подходит другое имя, на ту же букву. Весь путь упрямая машина маниакально настаивала, чтобы мы «развернулись и ехали по дороге», которой больше не существовало. Она не вняла обновлениям, а может, вредила российским пользователям, чем могла. Может, её такую уже запрограммировали. По пути в Сергиев Посад я использовала в её адрес все слова и выражения русского языка, какие знала, и вовсе не из лестных. А потом – мы поехали по карте и на моей интуиции.

Сергиев Посад произвёл большое впечатление, прежде всего потому, что я там никогда не бывала прежде, а паломнические места – они же особые. Туристический дух их значения не меняет. Особую ауру хорошо чувствуешь. К мощам преподобного Сергия Радонежского я прикладывалась, ощущая, что это правильное действие. И мы там очень весело поужинали в зале с одной компанией, исполнявшей караоке. Берт получил ни с чем не сравнимое удовольствие от репертуара и энтузиазма певцов!

В Ярославле я на тот момент тоже была впервые. Хотя… однажды была проездом из Костромы, видела автовокзал. А тут – всё нарядное да белокаменное. Красивые церкви и монастыри. Богатый, раздольный спуск и набережная Волги. Подруга, родом из Ярославля, мне порассказала, как город изменился после реставрации к тысячелетию. Теперь мы и сами это видели. А гид, Марина, рассказала подробно. Мы и внутрь заходили, всё рассматривали, фотографировали. Заходили в офис фирмы, пили чай из самовара с пряниками и пирогами. Очень хорошо провели половину дня, после чего дорога повела нас в Кострому.

Два дня мы гостили у моего бывшего мужа. Не думала, что такое произойдёт. А когда явились к ним, познакомились с его семьёй, я поняла, что в простых человечных действиях очень много силы. Словно какие-то застарелые болячки разом прошли. Мы душевно общались, парились в бане, сидели за столом, как положено по традиции – с кучей блюд, но без отдельных тарелок. Все берут из общей посуды. Это традиция из северной глубинки. Возможно, и из южной тоже.

Так повелось ещё в доме моей первой свекрови. Водопровода не было, посуду мыть в тазике, так зачем пачкать лишние тарелки? Мы и не пачкали. Сейчас, в разгар лета на столе была молодая, мелкая картошка, к ней – огурцы, помидоры, лук и укроп со своего огорода. Соленья и маринады, котлеты. Мы привезли кое-каких гостинцев из Питера. И было замечательно.

Наутро съездили в Ипатьевский монастырь и парк Берендеевку. Потом с Любой готовили обед, разговаривали о жизни. И после обеда отправились в наше родовое гнездо – посёлок Антропово, что к северу от Костромы.

Признаться, я побаивалась дорог, ведь в прошлом добрым словом их не вспоминали. Но сейчас – другое дело. Прекрасно ехали два часа. Увидели знак – «Антроповский район», утопавший в густой, богатой зелени лесов. Вот оно, родное моё!

Сестрёнка Женя со своими домочадцами выбежала навстречу.

– Сколько же мы не виделись?! – спросила она.

– Двенадцать лет, по-моему, – засмеялась я.

Женя знакомила с новым мужем. Тут же были и сестра, Оля с дочкой, маленькой Катей. Катю я видела впервые. А Олеся, дочь Жени, была маленькой, когда встречались в последний раз. А сейчас она стала взрослой девушкой, училась в университете.

Я показывала Берту старый дом, куда мои дед и бабушка въехали в первые годы войны. Дед у нас руководил райкомом партии. И у него была бронь. Приехали они с Ярославщины с двумя сыновьями. Потом родился и третий. Держали корову. Огород большой, сад.

Женя тут жила уже с десяток лет. Она все обустроила, занялась обновлением сада и огорода, выращивала разные диковины. Понемногу – как истый селекционер. Видно было, что её это здорово увлекает. Мы парились в бане, гуляли в нашем парке, где когда-то бегали в клуб на танцы и качались на огромных качелях!

Наутро отправились на кладбище, где похоронены наши близкие.

– Теперь и пешком-то никто не ходит, – пожаловалась Женя. – Дорог нет совсем. Заросло всё.

Мы шли через поле, мимо коровников, вдоль целого тракта, изрытого гусеницами тракторов, с ухабами и горками.

Но до села Стойново, где было кладбище, дошли. Посидели возле аккуратного сооружения с памятниками и крестами. Бабушка Анна, дед Сергей, мой отец, дядя Валера, тётя Аня. Выпололи траву и выкосили вокруг. Берт тоже косил, чему я удивилась, но не очень. Так-то он не белоручка, косьбу освоить – дело нехитрое.

А на пригорке – старинная кирпичная церковь. Восемнадцатый век, как оказалось. Побродили там среди высоких ромашек и иван-чая. Щемящее чувство родного, понятного, памятного с детства ширилось и разрасталось.

На третий день решили отправиться на карьер купаться. Я никогда туда не ходила. Хорошая вышла прогулка. Правда, заходили купить мёду на пасеке, и Берта тяпнула пчела – довольно ощутимо. К счастью, он не аллергик, так что жив остался.

– А не суй палец в улей! – сказала я.

– Не могу! Дух Тиля Уленшпигеля живёт во мне, если верить моему отцу! – радостно сообщил он, прижимая к груди раненый палец.

***

Уезжать из Антропова не хотелось совершенно. Я бы ещё с недельку таких каникул провела. Но наше время было расписано. И вот мы уже прощаемся, получив драгоценные подарки от родных людей – варенье, грибочки и огурцы, красивую корзинку, сплетённую Славой, и всякие травяные чаи в мешочке. Кусочек родины…

Из Антропова мы попали в Иваново, которое проехали мимо. Я там была в школе, конечно, мало что помнилось. Но понимала, что город изменился, вырос и похорошел. А когда пробирались по деревенским дорогам, уж такие иногда утлые, покосившиеся домики попадались, что сердце щемило. Кто бы их спас, реанимировал, покрасил и заселил? В то время тяга назад, к земле, ещё не была популярным направлением развития общества. Все стремились урбанизироваться.

Прибыли на ночлег в красивый Владимир, остановились в гостинице и пошли побродить по вечернему городу. Наша гостиница расположилась недалеко от Золотых ворот. Вышли к городскому парку, к дому культуры. Любовались летним закатом и соединением невероятной древности и динамичной цивилизации.

Наутро бродили среди церквей, заходили внутрь, принимали вибрации древней Руси. Зашли в новенький бар пообедать и выпить местных напитков. Молодой бармен знал английский, начал беседовать с Бертом, где же ему больше всего нравится в России.

– Извини, друг, но больше всего мне понравилось в Антропове! – с гордостью отвечал тот.

В нашей программе, конечно, был и Суздаль, куда мы прибыли после обеда. Ненадолго. Пройтись вокруг храмов, насладиться, как сказал Берт, толпами туристов, потому что их количество здесь просто зашкаливало.

И в Суздале мы купили… баян. Думали о самоваре, но Берт решил, что научится играть на баяне. Увы, там было какое-то повреждение, и баян остался неосвоенным. Но дух антикварной лавки с разными исконно русскими штуковинами запомнился. Помимо баяна, мы прихватили: несколько томных картинок с зимними и летними видами Суздаля и Владимира, картинку под названием «Славная банька»: женщина выскакивает из жарко натопленной бани, а мужчина уже валяется в снегу лицом вниз. Внушительную банку вишнёвого варенья у доброй бабушки. И расчёску с надписью «Золотое кольцо России». Гладкие зубья, хорошо причёсывает, при этом можно сунуть в любой кармашек, места не занимает совершенно.

Следующий ночлег случился в городе Вышний Волочек. Исконно русский, старинный, с промыслом по производству бархатных сумочек, расшитых золотом… Знай я, чем ещё знаменит этот город, я бы предпочла ночевать в каком-нибудь близлежащем селе. Может быть, в будущем всё изменится. Может быть, нам просто «повезло». Но вот что нас ждало.

Гостиница граничила со стоянкой для фур. Впрочем, и легковушки там приземлялись. Берту уже не очень понравился вид парковки. Но куда деваться-то? Вечер наступил, пора было ночевать. Да и поужинать не мешало бы.

Ни чистоты, ни свежести мы не встретили ни в холле, ни в номере, ни в месте под названием кафетерий, ибо рестораном его величать ни у кого рука не поднялась. В помещении царствовали громилы-дальнобойщики. Они смачно угощались пивом с водкой и закусывали чем Бог послал.

– Что у вас есть из еды? – строго и растерянно спросила я у администратора.

– А вот, курица отварная. Котлеты. Макароны, – она радушно указала на варево в кастрюлях. Видно, здесь было самообслуживание.

Мы решились на курицу, пару пачек чипсов – слава Богу, имелись, а также на пару бутылок подозрительного пива. Даже чай выглядел невкусным.

Курица, чипсы и пиво пошли очень даже прилично, но вид громил за столом портил аппетит, мы удалились в номер. Но даже там Берт не мог забыть увиденного и заявлял, что не будет спать ночью: машина же стоит на парковке, а мало ли что?

Мне стоило нечеловеческих усилий его отговорить. Мне самой это место казалось берлогой троллей из неизданной сказки Андерсена. Но утром машина стояла, где стояла. Не взломанная и нетронутая. Мы выдохнули – и отправились в сторону Питера.

***

Приключений в этом путешествии случилось много. Мы побыли ещё три дня. Сбегали в музей Достоевского. Погуляли в ЦПКиО. В Коломне посидели в чрезвычайно уютном ресторане, утопавшем в цветах. До чего же хорошеет мой город, думала я с гордостью.

И вот уже позади все встречи с друзьями. Мы выезжаем за ворота, помахав маме на прощание. Мне немножко грустно, но не слишком. Мы ведь ещё вернёмся. Решительно катим по проспекту Ветеранов в сторону Кингисеппа и Нарвы. Пересекаем границу – на сей раз по всем правилам, правда, пришлось час с лишним подождать: собралась очередь.

Уже знакомый нам Таллинн слегка изменил свой облик. Он теперь был евро-городом.

– Ты заметила, как починили дороги? – Берт, как водитель, оценил качество немедленно. И кроны нам больше не понадобились. Можно было платить нашей привычной валютой. Таллинн нам так нравился, что мы ещё раз гуляли и по кукольному центру, и по парку Кадриорг. Заметили, что городские усадьбы изумительно белы и красивы. Нашлись средства на их реставрацию. В соборе звонили колокола. Было покойно и ясно на душе.

И так, снова насладившись рижским кофе и булыжными мостовыми, а затем погрустив в Каунасе (впрочем, крепость нам понравилась), мы очутились в Польше.

– Ну что, – спросил меня Берт с улыбкой, когда составляли маршрут, – заедем снова в Гданьск? Есть у тебя лишние босоножки?

Это он напомнил мне, как я оставила чудесные серебристого цвета босоножки в отеле в наш прошлый визит.

– Пожалуй, мне все пригодятся, – отвечала я бодро. – Давай-ка лучше в столицу. А то я там ни разу не была.

И мы махнули в Варшаву. Я прочла немало книг о Варшаве. Знала людей оттуда. Была в курсе, что город сильно пострадал во время войны. И мне хотелось ощутить воздух Варшавы на своей коже. Пройти по улицам. Поискать необычное.

Мы выстроили маршрут. Сутки в Варшаве и затем сутки – в Кракове.

Варшава – действительно, новый город. Не по своей воле стал таким, но принял свою судьбу. Мы заселились в невероятно шикарный отель. 4 звезды, но такой сверкающий и ультрасовременный, что мне опять, спустя два года, стало неловко за наши пыльные ноги в спортивных сандалиях и помятые шорты.

Мы подшучивали друг над другом, пока ждали красивый лифт с музыкой. В номере был не только сказочный вид, но и сюрприз: прозрачная стенка ванной.

– Лежишь так в кровати и наблюдаешь виды из душевой кабины… – хихикал Берт.

– Представь, что прозрачная стенка была бы в ванной соседнего номера, – решила подколоть его я.

– Ага, и там – какой-нибудь старый угрюмый… немец! – мы до сих пор не забыли «предателя»-немца, сдавшего нас польским гаишникам.

Вечером и следующим утром гуляли по Варшаве. Старый Город оказался совсем недалеко. Город большой, и местных, и туристов несметное количество. Барбикан, Королевский дворец и Дворец президента стали обязательным пунктом программы. И у меня от Варшавы остались не только приятнейшие воспоминания, но и чудесное платье – серое с чёрным и красным, из смеси льна с вискозой. Сидело восхитительно, подчёркивая фигуру. Пожалуй, именно это платье, купленное по предложению Берта, придавало мне сил ещё не один год. Я помнила это чувство: давай, говорит, зайдём в этот магазинчик, вдруг там будет что-нибудь для тебя?

В Кракове я до этого бывала. Летом и зимой. Но на своей машине – это, конечно, совсем другое дело, нежели на туристическом автобусе, где главным словом было – «бегом». Здесь мы допоздна гуляли по Рыночной площади среди довольных, расслабленных людей. В небо непрерывно запускали светящиеся шарики и игрушки наподобие самолётиков. Выступали певцы. Кто-то рисовал аэрозолем. И в какой-то из счастливых моментов я вспомнила песню Окуджавы: «.. когда трубач над Краковом целуется с трубою…» .

Мы также узнали про список Шиндлера – и про самого Шиндлера, спасавшего евреев. И много чего ещё.

Еда в Польше была отменной. Сытные колбаски, варёные «пироги» с ударением на второй слог, свежие овощи, клубника. А ночевали мы в пансионе, где всё было хорошо, но я отчего-то никак не могла спать. У меня словно бурлило всё внутри. Как потом оказалось, бурлило неслучайно. Мне было нехорошо. Я заболела клещевым бореллиозом.

Ещё по дороге из Голландии, примерно в Стокгольме, я испытала ощущение, будто меня знобит. Видимо, был небольшой жар. Я связала это с усталостью. Но чуть позже я обратила внимание на приличного размера пятно на ноге пониже колена. Это тоже был признак болезни.

В то лето меня пять раз кусали клещи. Они стали в Голландии настоящей проблемой. Знакомые рассказывали, как обнаруживали кольцевую эритему красного цвета где-нибудь в потаённых местах на теле. Зимой! Вроде бы, клещи мутировали и спокойно переносили холод. Хотя и настоящего холода в Голландии давно не случалось.

Я размышляла, что за штуковина на ноге, но ничего не предпринимала, пока не вернулись из поездки.

От Краковского дракона близ Королевского дворца наутро после такой себе ночи мы пообедали и выехали в Германию. А оттуда – в наш почти родной Утрехт.

А доктор, когда я к нему явилась, предложил мне поставить диагноз самостоятельно. Так что я вначале пила антибиотики от рожистого воспаления, но также и настаивала на сдаче крови в связи с укусами клещей. Выяснилось, что клещи кусали не зря. И я принялась за новый антибиотик. А потом, к счастью, попала в заботливые руки гомеопата. И бореллиоз не оставил во мне следов. Но это уже совсем другая история.

***

Я шагала по городу после настоящего «тюленьего» дня – загорала и купалась. У меня еще прилично оставалось дней в Катании и почти два дня в Риме. Но чтобы вот ток – без активных действий, просто наслаждаться жизнью – это я нечасто себе позволяла. И отчасти, пожалуй, этому способствовало воспоминание о наших «европейских почти кругосветках».

Я шла по улице, думая, что неплохо бы и перекусить. И тут меня нагнал мотоциклист. Опять! Тот же самый! Как, бишь, его? Сальваторе!

– Чао, чао, красотка! Как ты? – сегодня он был в белой рубашке в мелкую чёрную крапинку под неизменной чёрной курткой. Я вздрогнула.

– Ох. Я задумалась. Не ожидала тебя увидеть.

– А я вот – ожидал, – он заглушил мотор и остановился рядом. – Как раз планировал позвонить тебе. Пора.

– Это почему пора?

– Ну, ты уже всё тут посмотрела. Отдохнула. Соскучилась, я думаю....

– А вот и не угадал. Мне совершенно не бывает скучно.

– Ну, всё равно… Ты же готова выпить чего-нибудь?

– Да. Я бы и поесть не отказалась.

– Тогда приглашаю тебя на рыбный рынок, – он галантно сделал руку калачиком и указал в направлении местного рынка. Я слышала, что там очень хорошая рыба, а вот и случай представился угоститься…

Мы сидели уже второй час, уплетали мелких жареных рыбёшек. И вправду, свежайших и очень, очень вкусных. Я вначале, было, зарилась на осьминогов, но они видимо, кусались – в смысле цены. Ладно, зайду сюда перед отъездом. Мы пили белое вино. Мой кавалер решил меня «гулять» не по-детски. Что же, дело хорошее Вот только продолжения я ему обещать не могла.

– Так ты, значит, замужем, – рассуждал он. – Но в отпуске ты почему-то без мужа. Значит, ваши отношения не очень, так, получается?