Читать книгу Время, которого нет - - Страница 10

– …так что насчет этих маски-шоу в клинике можешь особо не переживать! – закончила свой рассказ Василиса, отвечая на терзавший меня вопрос о событиях вчерашнего дня.

Мы сидели в кафе с очень милым названием «Розовый пони», неподалеку от сквера, и пили уже по третьему стаканчику кофе. Говорила в основном Василиса.

Как выяснилось из рассказа Василисы, Архипу Захаровичу удалось этот вопрос решить. Оказалось, что контора сама часто обращается к нему с разного рода деликатными просьбами, так что в этот раз списали все на не подтвердившийся сигнал, ну, а общественности появление сотрудников в масках преподнесли как плановые учения. А автором сигнала оказался некто доктор Гаврилов – тот самый молодой доктор, что вел мое дело в клинике и которого доктор Блюмштейн обломил с докторской.

– Этот Гаврилов умный, но – дурак дураком! – дала молодому доктору свою характеристику Василиса. – Умный как профессионал, специалист он действительно хороший, дедушка его хвалит. А дурак потому, что слишком обидчивый и во всем видит заговоры против себя. Ну, и вечно норовит влезть со своими претензиями и жалобами в какую-нибудь разборку. Его никто не любит в коллективе, душнила он!

– Душнила или не душнила, но конторе он меня сдал…

– Не сдал. Просто просигнализировал о «странном пациенте», без подробностей. Для него вы – всего лишь любопытный материал для исследований. Хотя врать не буду… Кирилл, все могло быть куда хуже! Контора не однородна. Дедушку прикрывает один из отделов, который занимает, как бы это сказать… мягкую позицию по отношению к его исследованиям, и к таким, как я и ты. Но есть в конторе и люди, которые хотели бы применить к нам более кардинальные методы. Пару раз они уже вмешались, и ни к чему хорошему это не привело. А тут еще недавнее исчезновение Сергея Панкратова, тебе дедушка про него точно должен был рассказать. Он был крутым айтишником, пока его не перекинуло.

– Это который вдруг стал владельцем строительной компании? Да, Архип Захарович рассказывал мне о нем. Он вроде как работал на правительство и потом пропал из виду.

– Угу, если бы просто пропал, – буркнула со злостью Василиса. – Это все конторские. Точнее – отдел «Ф». А руководит им некий Харитон. Не знаю, это его имя, или – прозвище, о нем вообще мало что известно. Но даже дедушка его опасается. Короче, если бы они перехватили сигнал Гаврилова, мы бы с тобой, наверное, уже не встретились. Дедушка говорит, что сейчас внутри конторы назревает раскол, и не ясно, какой из отделов в итоге займет более сильную позицию. Так что сейчас нам лучше сидеть тихо, и не отсвечивать!..

Василису прервал зазвонивший сотовый телефон. Девушка глянула на его экран, извинилась и вышла на улицу, чтобы поговорить без моих лишних ушей.

А я стал прокручивать в голове все, что услышал от нее за этот час. А информации было с избытком. Все эти конторские секреты, тайные комбинации… А чего стоила история самой Василисы! По сравнению с ней, мои приключения уже не казались мне чем-то особенным и невероятным.

Родилась Василиса в начале девяностых в семье молодых специалистов, встретивших свою любовь в крупном поселке городского типа на Камчатке. Мама Василисы работала тогда в детском саду воспитательницей, а отец – крановщиком на стройке.

Первые изменения реальности Василиса заметила, когда ей исполнилось шесть лет. На Новый год родители подарили ей большого плюшевого ярко-розового зайца. Для юной Василисы этот заяц очень быстро стал самой любимой игрушкой, вытеснив кукол и прочих традиционных девчоночьих пупсов. Она не расставалась со «своим зайчонком» почти всю зиму – и дома, и когда посещала детский сад, и когда выходила погулять со сверстниками во двор возле дома. Даже укладываясь спать, Василиса брала с собой в кровать своего зайчонка, перед этим вместе с мамой заботливо почистив его и просушив феном после купания в снегу.

И вот в один из февральских дней, проснувшись утром, Василиса привычно нащупала рядом с собой плюшевого друга и притянула к себе. И тут же с криком отбросила в сторону. Это была не ее игрушка! Вместо уже потертой плюшевой мордашки веселого зайца на нее смотрела круглая морда равнодушного плюшевого медвежонка.

На крик девочки прибежала мама, принялась успокаивать дочку, искренне недоумевая, чем ребенка могла напугать игрушка, которая раньше ей так нравилась? Откуда такая истерика из-за любимой игрушки, ведь именно медвежонка ей и подарили на Новый год! Не зайца, а медвежонка! Мама даже показала девочке фотографии с Нового года, где Василиса в костюме Снежинки стоит возле большой наряженной елки и держит в руках… плюшевого медведя!

Видя нешуточный испуг дочери, заботливая мама обратилась к коллеге – детскому психологу из детсада. Та провела с Василисой несколько бесед, после которых посоветовала маме убрать медвежонка с глаз дочери и купить ей зайца. Зайца Василисе купили, но она была к нему равнодушна, ведь это был уже не «ее зайчонок»…

А потом Василиса пошла в школу и изменения реальности просто захлестнули ее.

Сначала внезапно куда-то исчезла подружка, Лиза Овсянкина, с которой Василиса до этого ходила в один детский сад, а теперь сидела за одной партой. Каждое утро девочки встречались у школы и проводили вместе весь день, пока их не забирали домой родители. А в один из дней ноября Лиза просто не пришла в школу. На вопросы Василисы куда делась Лиза, что с ней, и не заболела ли она, учительница недоумевающе пожала плечами и ответила, что такая девочка никогда в их классе не училась. А вместо Лизы рядом с Василисой за партой теперь сидел какой-то вертлявый мальчишка.

Когда Василиса рассказала о пропаже Лизы своей маме, та, включив в себе педагога-дошкольника, списала все на адаптацию к школе и разыгравшееся воображение дочери. И дабы переключить внимание ребенка на другое, решила записать Василису в детскую хореографическую студию.

Когда Василиса училась в третьем классе, детский танцевальный ансамбль пригласили на конкурс-фестиваль, который должен был проходить в областном центре. К выступлению готовились долго, репетировали, шили костюмы. Для девочек из ансамбля это был первый творческий экзамен такого уровня. Конечно, больше самих девочек переживали их мамы. Тем более, что костюмы шились за счет самих родителей. Да и какая мама не мечтает увидеть свою дочь на сцене в красивом наряде?

За три дня до поездки Василиса слегла с высокой температурой. Врачи привычно поставили диагноз ОРВИ, но болезнь протекала очень тяжело, девочку положили в больницу, и ни на какой конкурс Василиса не поехала. Руководитель ансамбля заменил Василису девочкой из второго состава, и юные танцовщицы поехали в областной центр без Василисы. Но не доехали.

Автобус с детьми попал в жуткую аварию на весеннем перевале, столкнувшись с потерявшим управление КАМАЗом. Большегрузный монстр буквально разорвал автобус пополам, разметав пассажиров по дороге. Семь девочек, женщина-хореограф и еще две мамы, назначенные на роли сопровождающих, погибли на месте, еще пять девочек и водитель автобуса скончались в больнице. Выжили лишь три девочки…

Все еще находящейся на лечении Василисе эту историю рассказала мама, спустя неделю после аварии. Весь город был в трауре. Мама плакала и благодарила бога за болезнь дочери, уведшую беду, а Василиса не понимала, что это такое мама говорит? Какие танцы? Какой конкурс? Какая поездка? И что это за яркий танцевальный наряд в шкафчике? Ведь никакую хореографическую студию она НИКОГДА не посещала…

Маме Василиса ничего говорить не стала, помня про истории с зайчонком и Лизой, только лишь заявила, что на танцы ходить не будет. К этому мама отнеслась с пониманием и больше эту тему не поднимала.

Выписавшись из больницы, ведомая непонятным позывом, Василиса пришла к дверям местного Дома культуры, где функционировала та самая хореографическая студия. Возле одной из стен здания, у ступенек, разместили большой стенд, на котором были прикреплены фотографии погибших девочек. Под стендом, на земле, лежало много свежих цветов и разных игрушек. Василиса внимательно вглядывалась в замершие на фотобумаге детские лица – улыбающиеся, счастливые и такие живые. Василиса этих девочек знала, они учились в ее школе, но в других классах – кто-то был младше, кто-то чуть старше. И вдруг одна из фотографий приковала ее внимание. Девчушка с причудливо торчащими в разные стороны короткими косичками озорно улыбалась фотографу. Эту девочку Василиса знала очень хорошо. Девочку звали Лиза Овсянкина…

С этого момента Василису захватило и не оставляло чувство какого-то странного беспокойства. Ей стало казаться, что весь мир вокруг нее какой-то не настоящий, а меняющийся. Сегодня он один, а завтра – другой.

Пару раз Василиса оказывалась не готова к урокам, хотя клялась, что все сделала, но записи из тетрадей бесследно исчезали. Особенно обидно ей было выслушивать упреки от мамы, ведь эти домашние задания она делала вместе с ней! Как мама могла про такое забыть?

Иногда Василиса замечала, как менялось оформление обложек и рисунки в детских книжках и школьных учебниках. В некоторых старых мультфильмах, как ей показалось, у героев изменились голоса. А один раз вдруг поменялись строки в стихотворении, которое Василиса знала наизусть. Незначительно, но Василиса это заметила!

Подружек у нее не было, девочка после исчезновения и такого странного и трагического «возвращения» Лизы боялась снова сблизиться с кем-либо.

В пятом классе маму Василисы вызвали в школу из-за ее плохого поведения. Василиса фломастером переписала на школьном стенде название школы. Девочка-подросток при этом была напугана и смотрела на взрослых, которые отчитывали ее за этот поступок, с неподдельной обидой. В глазах девочки стояли слезы. Она не понимала, что плохого в том, что она исправила ошибку. Ведь школа всегда носила имя известного Героя Советского Союза, а не какого-то местного писателя, который учился здесь в тридцатые годы, как было написано на стенде! Уж это знал даже каждый первоклассник!

Но, как выяснилось, школа действительно носила имя одного из своих выпускников – члена Союза писателей России! Поступок Василисы сочли хулиганством, а ее саму – бессовестной лгуньей… И направили к школьному психологу.

Школьный психолог – молодая девчушка, получившая корочку психолога не на каких-то там онлайн-курсах, а как положено, в институте, провела с девочкой несколько тестов, пару раз посетила девочку дома, и в итоге посоветовала родителям Василисы сводить ее к невропатологу.

– У девочки сильный стресс, она явно чем-то обеспокоена. Проблемы в семье я не вижу, хотя, может быть, была какая-то детская травма в раннем возрасте. – заявила она маме Василисы, даже не стесняясь присутствия девочки.

Но девочка в итоге оказалась не у невропатолога, а у психиатра. И причиной этому стал ее отец.

Папу Василиса любила, но общались они крайне редко. Работая крановщиком, отец подолгу уезжал на какие-то длительные работы в разные города Дальнего Востока, и порой его не было дома по два-три месяца. Но возвращался папа всегда с кучей разных подарков – и для Василисы, и для мамы. Этот день – день его возвращения – семья праздновала словно это был чей-то день рождения. Часто они втроем выходили гулять по поселку, ходили в кино или на концерты, а однажды на целых три дня съездили в областной центр, где Василиса вволю накаталась на разных каруселях и впервые побывала в 3D-кинотеатре. А уж мороженого она тогда наелась просто до пуза.

Отец был профессиональным крановщиком, не имел вредных привычек и очень любил свою семью. И каждый раз, возвращаясь из долгой командировки обещал, что это был последний раз, что, мол, ему надоели разъезды и пора уже найти работу поспокойнее. Но потом папу опять вызывали на работу, и он снова уезжал.

Это случилось весной 2006 года. Папа, как всегда, вернулся из командировки… Хотя нет, не так. Он – просто вернулся.

Потому что ни в какой командировке он не был.

Потому что это был совершенно другой папа.

Василиса плохо помнила тот день в деталях. Ее разбудил дикий, полный боли крик мамы. Девочка прямо в ночной рубашке выскочила из своей комнаты и увидела маму, сгорбившуюся на полу у стены прихожей и пытающуюся остановить кровь из разбитого носа. Над мамой стоял папа… Хотя сразу папу в этом пьяном, небритом, одетом в какое-то грязное пальто мужике Василиса не узнала. И только когда он глянул на нее мутным взглядом и пробурчал что-то матерное, Василиса с ужасом поняла, кто перед ней. Отец грязно выругался и пнул маму в живот. И тут уже закричала Василиса.

На ее крик в квартиру ворвался сосед по площадке – дядя Вова. Быстро оценив обстановку, он заломил руки отцу и запер его в ванной. Следом прибежала и жена дяди Вовы, мамина подруга, – тетя Света.

Потом еще кто-то из соседей приходил, врач и санитар скорой помощи, милиция. Отца и маму куда-то забрали, а Василиса, после разговора с инспектором из детской комнаты милиции, на день осталась у соседей. Слушая рассказы тети Светы, Василиса узнала, что у мамы было сильное сотрясение мозга, перелом левой руки и повреждение печени.

– Григория теперь точно посадят, – вздохнул дядя Вова. – Это уже третий его залет за полгода. Теперь Нинка на него точно заяву напишет, и свидетелей вон скока…

– Туда ему и дорога, – ворчала тетя Света, – сколько раз я говорила Нинке – брось ты эту пьянь! Ни работы, ни денег, все только из семьи тащит да пропивает!.. А ведь еще три года назад такой работяга был…

Василиса, не дослушав соседей, вернулась в свою квартиру, сославшись на то, что ей необходимо взять кое-что из личных вещей, и войдя в дом огляделась. Только сейчас она увидела то, чего не заметила рано утром: старые, засаленные обои, лампочка под потолком без абажура, отсутствие телевизора и красивого напольного ковра в зале, холодильник – старый, а ведь полгода назад папа купил новый, корейский. И даже ее собственные одежда и обувь были другими – дешевыми, заношенными, совсем не теми, что были у нее еще вчера. Вся квартира словно потускнела. Это был не дом Василисы, в котором она жила, а дом из совершенно другого мира. Мира, в котором тринадцатилетней Василисе оставаться не хотелось.

Решение созрело сразу же. За десять минут девушка собрала в свой школьный рюкзак все самое необходимое, переоделась и выскочила из дома.

Двор она тоже не узнала. Куда-то делись новенькие качели и детская горка, всего месяц назад установленные на месте старого пустыря. А вместо аккуратной асфальтной дорожки на улицу от дома вела обычная тропинка, заросшая по краям травой…

Спрятаться она решила в заброшенной сельской котельной, недалеко от школы. Дверь в эту котельную уже давно не запиралась, и туда часто бегали покурить старшеклассники. Выбрав место в дальнем углу небольшой комнаты, где раньше была раздевалка для кочегаров, Василиса соорудила себе из картонных коробок и старого, оставленного рабочими, ватника, некое подобие постели и вскоре уснула тяжелым и тревожным сном. И даже во сне ей хотелось проснуться и вновь оказаться в СВОЕМ мире – где мама и папа любят друг друга, где жива подружка Лиза, где рядом с ней на кровати сидит ее ярко-розовый зайчонок…