Читать книгу Совсем другой мир - - Страница 5

Три дня прошло с моего прибытия в мир Аэтер-нума. И все эти три дня на поместье моего таинственного спасителя, Эреба, не прекращались нападения. День и ночь он «отлучался» на защиту границ – или, правильнее сказать, на мою защиту. Я же томилась взаперти, изучая то, что было мне доступно.

Библиотека с её непонятными письменами оказалась бесполезной, как и смартфон без сети. Скучать, впрочем, не приходилось: я бродила по залам, рассматривала странные картины и газеты, а на третий день рискнула подняться по ветхой лестнице на пыльный чердак. Там, среди сундуков, старых шкатулок, книг и предметов, напоминающих фотоальбомы, можно было потерять счёт времени. Среди хлама попадались и вовсе странные вещи – карты, украшения, даже коллекция птичьих и звериных костей.

Спускаясь обратно, я едва не рухнула вниз, когда под ногой с треском подломилась ступенька. Сердце бешено заколотилось, но я удержалась, цепляясь за ненадёжные перила.

– Мне что же, даже на секунду нельзя от тебя отлучаться? – раздался у меня за спиной знакомый голос. – Переломаться хочешь?

Я обернулась и увидела Эреба. Он стоял, скрестив руки на груди в складках своей мрачной мантии, и весь его вид, даже сквозь скрывающее лицо капюшон, излучал осуждение. – И на носу вон, пятно от пыли.

– Подумаешь, – проворчала я, спрыгивая на пол. – Сейчас умоюсь.

– Приготовься, – остановил он меня, уже другим, деловым тоном. – Я собрал тебе сумку. Сегодня мы отправляемся к Оракулу. Эти нападения меня уже изрядно достали.

– Ладно. А Оракул-то зачем? – спросила я, вытирая нос.

– Увидишь.

Коротко и ясно. Вернувшись в комнату, я умылась и привела себя в порядок. На кровати ждала небольшая кожаная сумка, уже упакованная. На выходе из поместья Эреб, не говоря ни слова, надел мне на шею защитный талисман – кольцо из тёмного металла с камнем, похожим на оникс. Его прикосновение к коже было холодным и неожиданно тяжёлым.

Поместье Эреба находилось недалеко от леса. Мы двинулись по узкой тропе, углубляясь в чащу. Шли минут пятнадцать, пока деревья не расступились, открыв вид на небольшое озеро с кристально чистой водой.

Я застыла на берегу, заворожённая. В прозрачной глубине плавали невиданные рыбы с переливающейся чешуёй, вспыхивающей серебром в лучах тёплого осеннего солнца. Они выпрыгивали из воды, рассыпая бриллиантовые брызги. Но мой взгляд тут же перехватило другое существо.

Из воды на камень выползла странная ящерица. Длиной сантиметров тридцать, бледно-зеленоватого оттенка, с огромными янтарными глазами. Но больше всего поражали её жабры – не просто щели, а настоящие перистые, пушистые веера по бокам головы, куда пышнее, чем у земного аксолотля. Она сидела, беззвучно шевеля ими, и казалась хрупким сказочным созданием.

– Это химо́сис, – голос Эреба прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть. – На вид симпатичен. Однако его укус для тебя может оказаться смертелен. Не подходи близко. Сам не нападает, только если почувствует опасность.

Я мгновенно отпрыгнула от кромки воды, встав так, чтобы Эреб оказался между мной и озером.

Раздался тихий, едва уловимый звук. Похоже, мой мрачный друг рассмеялся. Или подавился. Но мне показалось, что всё-таки рассмеялся.

– Как далеко нам ещё идти? – спросила я, стараясь не спотыкаться о корни на узкой тропе.

Эреб, шедший впереди, не обернулся.

– А что? Уже устала? Обувь вроде удобная.

– Нет, я не устала, – буркнула я. – Просто интересно.

– Путь к Оракулу можно преодолеть только пешком. Таковы правила.

– Ясно, – вздохнула я.

Ближайшие сорок минут я молчала, погрузившись в созерцание леса Аэтер-нума. Природа здесь была одновременно знакомой и чужой. Деревья стояли массивные, почти гнетущие. Хвойных почти не было, зато повсюду высились кустарники, превышавшие мой рост в полтора раза. Мелькали гигантские лопухи, из чьей сердцевины тянулись к свету фиолетовые колокольчики цветов. А потом я увидела его.

Цветок, отдалённо напоминающий искажённое человеческое лицо. Мое собственное лицо невольно перекосилось от омерзения. От растения исходил тяжёлый, сладковато-гнилостный запах, который не спутаешь ни с чем – запах разложения.

– Это «мертвяк», – без тени эмоций пояснил Эреб, заметив мой взгляд. – Растёт на трупах. Или в определённых… проклятых местах.

– Проклятых? – я невольно прибавила шагу. – Кто же проклял именно эту поляну? – Так говорят. Место считается проклятым. Что именно тут произошло, не знаю. Быть может, когда-то здесь убили ведьму…

– Да уж, – фыркнула я, оглядывая мрачные заросли. – Весело тут у вас. – Не менее весело, чем у вас, – парировал он, и в его голосе послышался лёгкий, знакомый уже оттенок сарказма.

Я понимала к чему он клонил. Мир людей сошел сума. Все страны в буквальном смысле начали войну между собой. Пока высшие чины воевали между собой, обычный люд страдал. Мир людей не менее кровожаден и жесток. Только в мире людей монстр – это сам человек, а здесь демонические сущности. Ну и своеобразная дикая природа.

Вскоре на тропу выползла огромная улитка, едва ли ее выпученные глаза могли достать до моих колен.

– Этот слизняк тоже ядовит? – спросила я.

– Нет, Барлох не ядовит и вполне безобиден. Хочешь его погладить?

– Нет.

– Ну что ж, я думаю тебе следует отдохнуть.

Мы вышли на огромную поляну, усеянную мелкими белыми цветами, похожими на рассыпанные жемчужины. В её центре стоял одинокий великан, дерево, напоминающее древний дуб. Эреб, подойдя к нему, скрестил руки на груди и произнёс слова на языке, от которого застывал воздух. Затем он резко раскинул руки в стороны и с силой направил их вперёд. У подножия исполина материализовалась добротная походная палатка.

Мой хранитель неторопливо обошёл будущий лагерь по кругу, чертя в воздухе сложные знаки. Там, где проходила его рука, на мгновение вспыхивала и таяла серебристая дымка. Защитный круг был готов, скрывая нас от чужих взоров. Разведя костёр, мы принялись жарить на заострённых прутьях мясистые, ароматные сардельки.

– У нас, кстати, на шампурах обычно мясо, – заметила я, поворачивая свою порцию над углями. – А сосиски – на гриле.

– Могу обеспечить тебя грилем, – без тени насмешки предложил Эреб.

– Нет уж, – усмехнулась я. – И так сойдёт.

После плотной трапезы я сидела у догорающего костра, согревая руки о кружку с травяным чаем. Эреб бродил неподалёку, погружённый в изучение старой книги. Он то вглядывался в страницы, то пристально смотрел на темнеющее небо, сверяя звёздные узоры с начертанными схемами.

Стемнело окончательно. На бархатном небосводе зажглись яркие, незнакомые созвездия, а огромная полная луна залила поляну холодным сиянием. Дневные белые цветы сомкнули лепестки, уступив место ночным: алым и золотым, они мерцали в темноте, будто живые угольки и крошечные фонарики. Подойдя к костру, Эреб молча пригласительно махнул рукой в сторону реки.

Я вышла за границу защитного круга. Впереди била холодным ключом горная река, её серебристый звон был единственным звуком, нарушающим торжественную тишину. Лес остался далеко позади. Теперь нас окружала лишь бескрайняя, мерцающая цветами равнина и беглая вода, устремлявшаяся в сторону тёмного силуэта великих лесных массивов.

– Ты, наверное, думаешь, что мой мир состоит лишь из монстров, – тихо начал Эреб, его голос сливался с шумом реки. – Из желтоглазых демонов, огромных слизней и прочих чудовищ. Но это не так. Он прекрасен.

Он взмахнул рукой, указывая на звёздный небосвод, и что-то изменилось. Яростная горная река, бившая о камни, вдруг замедлила свой бег, её буйный рёв сменился на тихое, мелодичное журчание. Из её русла, словно подчиняясь невидимой дирижёрской палочке, стали подниматься тонкие, серебристые струйки воды. Они тянулись к луне, наполняясь её холодным светом.

И тогда между этих водяных нитей родились огоньки. Сначала крошечные искорки, затем – всё ярче и крупнее. Это были светлячки, но таких я не видела никогда: одни – сияющее золото, другие – призрачное серебро. По невидимому сигналу огромное их облако устремилось на поляну. Серебряные взмывали ввысь, золотые парили ниже, потом они менялись местами, и в воздухе зазвучала музыка. Нежная, хрустальная, рожденная самим ветром, тихим течением и магией этой ночи.

Светлячки разбились на пары и закружились в вальсе. Их танец был совершенен: плавные подъёмы, нежные спуски, переплетения золотых и серебряных траекторий. Потом золотые резко взлетели, образовав два сверкающих кольца в небе, а серебряные, покружившись у цветов, стремительно ворвались в их центр, создав ослепительную живую спираль.

Я замерла. Ветерок ласкал лицо, а в сердце, сжимая его, поднялась знакомая тоска – та самая, что вела меня всю жизнь. И в этот миг она смешалась с безудержным, щемящим счастьем. Казалось, я наконец-то нашла то, о чём даже не смела мечтать.

Мой взгляд сам потянулся к Эребу. Порыв ветра на миг откинул край его капюшона, и лунный свет упал на то, что всегда скрывала тень. Я увидела не личину монстра. Я увидела бледное, измученное лицо. Пухлые, сжатые в тонкую ниточку губы. Синие, как зимнее пламя, миндалевидные глаза. И шрамы. Тонкий след у глаза, грубая метка на щеке, тёмная полоса на шее. Возможно, их было больше – я не успела разглядеть. Я резко отвела глаза, боясь, что он заметит. Но сердце уже билось с безумной частотой, опровергая все прежние страхи.

Это не был монстр. Это была плоть, израненная и исполненная мрака. Но всё же – плоть. И в этом заключалось чудо, страшнее и прекраснее любого волшебного танца.

– Мне кажется, или ты чем-то взволнована? – голос Эреба мягко прервал поток моих мыслей.

– Да, есть такое, – честно призналась я, не отрывая взгляда от последних кружащих огоньков. – Не каждый день увидишь столь прекрасное представление.

– Этот танец бывает каждое полнолуние, – пояснил он. – Но именно этот – последний в сезоне. Не за горами зима. Скоро все они уйдут в спячку.

Он помолчал, дав мне насладиться финалом.

– Что ж, пошли в лагерь. Тебе нужно поспать. Утром снова в путь. Идти осталось недалеко.

Вернувшись, я зашла в палатку. Её освещала лишь одна магическая лампада, но внутри было всё для комфорта: тёплый ковёр, сундук, служивший одновременно и столом, и огромный толстый матрас с мягкой подушкой и тёплым одеялом. Всё было продумано. Скинув верхнюю одежду на пуфик, я достала из сумки тёплую пижаму – мой заботливый попутчик не упустил и этой детали.

Переодевшись, я на мгновение откинула полог. Эреб сидел у костра, задумчиво глядя на пламя и время от времени шевеля угли длинным прутиком. Его фигура, очерченная огнём и тьмой, казалась вечной и одинокой стражей.

Я вернулась к постели, села на край и укуталась в плед. В голове снова и снова всплывало увиденное: не танец светлячков, а бледное лицо в лунном свете, шрамы и синие глаза. Я пыталась прогнать эти мысли, опасаясь, что Эреб может их прочесть, но они настойчиво возвращались. Сжавшись, я с силой зажмурилась и повалилась на матрас, свернувшись калачиком.

«Да что же это такое?! И как теперь уснуть?!» – безумствовал мой внутренний голос.

У костра Эреб в очередной раз ткнул прутиком в полено. И усмехнулся – беззвучно, лишь уголком губ.

– Спи, – тихо произнёс он в ночь.

И я тут же, словно по команде, погрузилась в глубокий, беспробудный сон.

Я проснулась от ощущения пристального взгляда. Открыв глаза, увидела силуэт Эреба на фоне серого утра.

– Уже светает. Пора собираться, – произнёс он без предисловий.

– Боже, как же сложно даются ранние подъёмы, – простонала я, закутываясь в плед и судорожно обнимая подушку.

Со скрипом и глухим сожалением я всё же поднялась, потянулась, громко зевнула и, взъерошенная, прошла мимо него. Натянув обувь, я направилась к реке – умыться и по нужде. Ледяная вода на мгновение протрезвила, но ощущение тяжёлого взгляда в спину не исчезло. – Я, конечно, всё понимаю, но у меня есть естественные потребности, – недовольно проворчала я, оборачиваясь.

Эреб стоял неподвижно, скрестив руки, его поза была воплощением невозмутимости.

– Ничего страшного. Я постою рядом.

– Нет! Вы, сударь, постоите подальше. Даже если у меня из ушей польётся – в туалет при ком-либо я не смогу!

– Ладно. Вон, левее, есть пара булыжников и лысый кустарник.

Фыркнув, я спешно направилась в указанную сторону. Убедившись, что он не сдвинулся с места, скрылась за камнями. Живот предательски ныл – приближался «красный день календаря», и в этих условиях это было не самой радостной перспективой.

Вернувшись в лагерь, я привела себя в порядок: переоделась, причесалась и собрала волосы в высокий хвост.

– Отлично, – коротко оценил Эреб, протягивая мне небольшую бутылку воды и свёрток с сандвичем. Завтрак, похоже, предстояло съесть на ходу.

Он дважды хлопнул в ладоши, что-то тихо пробормотал, и через несколько секунд от нашего уютного лагеря не осталось и следа. Мы тронулись в путь.

Дорога вела через скалистую местность, мимо старого, заросшего плющом кладбища, и снова углублялась в лес. Пройдя густую чащу, мы вышли к древним развалинам. Когда-то здесь, судя по остаткам, стоял величественный храм. Теперь же – лишь потрескавшиеся колонны, обломки и сухой фонтан.

Мы прошли между колонн внутрь. Воздух был густым от пыли, а через огромные дыры в сводах виднелось кусочки неба. Эреб подошёл к единственной уцелевшей статуе и положил к её подножию мёртвого чёрного кролика. Откуда он его взял? Я даже не заметила, чтобы он охотился. В голове моментально сложилось единственное объяснение: мистика и колдовство. Иного я в этом мире уже и не искала.

– Мы прибыли, – произнёс Эреб и сделал ровно два шага назад, словно отмеряя дистанцию.

Воцарилась гробовая тишина. Она была настолько плотной, что мне казалось, будто в ней можно расслышать хлопанье собственных ресниц. «А где же чудо?» – мелькнула в голове мысль.

– И-и-и?.. – нетерпеливо протянула я.

Ответом стал резкий, оглушительный щелчок, прозвучавший прямо над головой. С того, что когда-то было потолком, посыпался песок и мелкие камни. А затем раздался низкий, утробный грохот и скрежет – звук сдвигающихся целых плит. Мир вокруг начал рушиться.

Эреб молниеносно схватил меня за руку и резко притянул к себе, прикрывая своим телом. В тот же миг над нами возник невидимый барьер – щит, сотканный из тени и воли. На него с оглушительным грохотом обрушились булыжники и целые обломки свода, поднимая клубы удушающей пыли. Всё это длилось, наверное, не больше минуты, но это мгновение растянулось в вечность.

Странно, но я не чувствовала страха. Внутри была лишь ледяная, почти неестественная ясность и спокойствие. Может, потому, что умереть под завалом в мои планы категорически не входило? А может, потому, что рядом, за этой хрупкой на вид защитой, стоял мой мрачный жнец, и в его непоколебимой позе было больше уверенности, чем в самых толстых стенах.

Как только разрушения стихли, а железная хватка Эреба ослабла, я не поверила своим глазам. Мы стояли не в руинах, а в центре величественного храма. Его своды уходили ввысь, поддерживаемые гигантскими белоснежными колоннами. Стены, украшенные золотыми узорами и фресками с ликами неизвестных божеств, сияли в мягком свете. Пол, выложенный чёрными каменными плитами с золотым орнаментом, был настолько гладким и чистым, что в нём, как в зеркале, отражалось всё вокруг. Ни пылинки, ни намёка на минувший хаос.

Когда я наконец оторвала взгляд от этого великолепия, то увидела её. Там, где минуту назад лежала жертва у подножия статуи, теперь стояла женщина. Она была воплощением божественной красоты: смуглая кожа, словно отлитая из бронзы, огромные миндалевидные глаза цвета ночи, обрамлённые густыми ресницами, и пухлые, нежно-розовые губы. Её лицо и изящные руки украшали тончайшие золотые украшения. Стройную фигуру облегало лёгкое, полупрозрачное платье цвета морской волны, перехваченное на талии широким синим поясом из шёлка. В центре пояса горели три огромных драгоценных камня, а на ногах звенели плетёные золотые сандалии.

– Долго же ты возвращалась, Кочевник… – её голос прозвучал тихо, но с лёгким эхом, заполнившим всё пространство зала. – Я – Оракул. Я, живущая миллионы лет. Я ведаю всё, что происходит в этом мире.

Я онемела, чувствуя себя пылинкой перед этим совершенством.

– З-здравствуйте, – наконец выдавила я, чувствуя, как заикаюсь. – Не смущайся, Кочевник. Твоя душа слишком долго отсутствовала в нашем мире.

Прибывание среди людей… смягчило тебя. Однако… – её взгляд стал пронзительным,

– Я верну твои былые воспоминания. Твои истинные потребности вновь проснутся. Твоё тело… оно перестанет быть столь хрупким и восприимчивым.

Она повернула голову к Эребу. Тот стоял, как верный страж, слегка склонив голову в почтительном поклоне.

– Эреб… Ты прекрасно справился. Ты не только вернул «потерянную» душу, но и сохранил её от напастей нечистых духов.

– Каковы будут дальнейшие действия? – спросил он, не поднимая глаз.

Оракул изящно развернула перед собой ладонь. Над ней в воздухе материализовался маленький стеклянный сосуд с бирюзовой крышкой-кабошоном, вправленным в горлышко, словно драгоценная печать. Внутри плескалась алая, густая жидкость, мерцающая собственным светом.

– Возьми этот сосуд, Кочевник, – повелела она, и флакон плавно поплыл по воздуху ко мне. – Выпей содержимое. Вспомни, кто ты есть. И стань той, кем была сотни лет назад!

Взяв в руки прохладный сосуд, я услышала знакомый голос – не ушами, а прямо в сознании. Это был голос Эреба.

«Выпив это, обратного пути не будет. Есть вероятность, что ты изменишься навсегда.» Слова отозвались эхом и растаяли, оставив после себя лишь гулкую тишину – и в храме, и в моей голове. Я сглотнула комок в горле и бросила взгляд на Эреба. Он стоял неподвижно, как изваяние из тени, не выдавая ни единой эмоцией, что только что говорил со мной.

– Почему ты медлишь, Кочевник? – голос Оракула прорезал тишину, звуча строго и властно. Казалось, он исходит не только от неё, но и изнутри моего черепа. – Или у тебя есть сомнения?

Я стиснула флакон так, что пальцы побелели.

– Если вы действительно Оракул, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – то скажите мне прямо. Что именно со мной произойдёт, когда я это выпью?

Оракул рассмеялся – звонко, холодно, как лёд. И в тот же миг по обе стороны от неё материализовались две огромные чёрные кошки. Они напоминали пантер, но были больше, ужаснее: три длинных, змеевидных хвоста хлестали по воздуху, а из оскаленных пастей торчали клыки, как у саблезубых тигров. Оракул небрежно опустила руки на их головы.

– К чему вопросы, Кочевник? Ты, как и в былые времена, пылаешь недоверием? Даже жизнь среди людей не отняла у тебя эту черту… Выпей – и сама всё увидишь!

Кошка-стражи сменили позы и медленно, плавно двинулись в мою сторону. Их глаза уже горели алым пламенем.

– Не стану! – выкрикнула я и, развернувшись, бросилась прочь из храма.

Не будь Эреба, они настигли бы меня в одном прыжке. Но он уже был между мной и хищниками. Невидимая сила, похожая на ударную волну, вырвалась из его поднятой руки и с грохотом отшвырнула зверей за спину Оракула. В его другой руке уже материализовался огромный двуручный меч, лезвие которого поглощало свет.

И тогда в моей голове, чисто и ясно, вновь прозвучал его голос: «Верное решение.»

Я замерла, обернувшись на тяжёлый удар позади. Невидимая стена, мерцающая небесно-голубыми рунами, отгородила меня от бойни. За её прозрачным щитом разворачивалось немыслимое.

К Эребу, спокойному и непоколебимому, шла Оракул. Две огромные кошки-тени шли по бокам, их хвосты, удлинившиеся втрое и заострившиеся на концах, как копья, с свистом рассекали воздух, нанося молниеносные удары. Эреб парировал их своим огромным мечом, сталь звенела, отскакивая от твёрдых как сталь хвостов.

– Мой дорогой Эреб, ты меня разочаровываешь, – голос Оракула звучал сладко и мурлыкающе, контрастируя со смертоносным танцем её слуг. Она приближалась, плавно покачивая бёдрами.

– Это её выбор. И я его поддерживаю, – отрезал он, и в его тоне не было ничего, кроме ледяной окончательности.

– Я думала, тебе безразличны другие души, – пренебрежительно протянула Оракул. —Тебе больше пятисот лет. Убийца. Тьма, парящая между раем и адом. Как тебе вообще дозволено подниматься «наверх»?!

С этими словами она туманом пронеслась мимо него, превратившись в чёрную, пульсирующую массу – тьму, которая разрослась острыми, как лезвия, побегами плюща и на мгновение поглотила Эреба целиком. Сердце у меня сжалось, я прижалась к прохладной поверхности защитной стены.

Яркая, ослепительная вспышка разорвала тьму изнутри, разбросав её клочья по углам храма. В тот же миг кошки с двух сторон кинулись на жнеца. Он сделал один плавный, сокрушительный круговой удар. Меч, описав сияющую дугу, разрезал обе твари пополам. Алый фонтан крови забрызгал белоснежные колонны, стены и зеркальный пол.

Раздался оглушительный, пронзительный крик – нечеловеческий, звенящий как ультразвук. Прекрасное лицо Оракула исказила звериная гримаса. Из оскаленного рта торчали длинные клыки, а с пальцев выросли острые, как бритвы, когти.

– Как ты смеешь пачкать кровью это святейшее место?! – взревела она. Под ней вновь заклубился тёмный туман, пронизанный острыми шипами. Он поднял её высоко в воздух, сделав в несколько раз выше Эреба. Она нависала над ним, как разъярённое божество.

– Твои фокусы меня не удивят, – с ледяной усмешкой произнёс Эреб. – Во сколько раз ты бы ни была меня старше… я, несущий смерть всему сущему – сильнее.

Перекинув меч в левую руку, он правой нарисовал в воздухе алые руны. В его ладони вспыхнула и заискрилась серебряная пыльца. Он дунул – и мириады серебристых спор устремились к «корням» под ногами Оракула. Острые ветви задёргались в мучительных конвульсиях, беспорядочно хлеща по каменным плитам.

– Тварь! Тварь! – её крик стал истеричным.

Эреб перехватил меч обратно в правую руку и в мощном прыжке нанёс один точный, сокрушительный удар сверху вниз.

Голова Оракула соскользнула с плеч и с глухим стуком покатилась за колонну. Волна алой крови и шквал ветра, вырвавшийся из павшего тела, окатили Эреба, срывая с него капюшон и обнажая то, что всегда было скрыто. Стены храма содрогнулись, и он, не медля ни секунды, рванулся к выходу.

Я побежала следом. Едва мы выскочили на свежий воздух, как сзади раздался грохот рушащихся камней. Оборачиваясь, я увидела, как величественный храм в считанные секунды превратился обратно в груду древних развалин.

А передо мной, уже в безопасности, стоял Эреб. Он стоял ко мне спиной, слегка наклонив голову. Я мгновенно отвернулась – какие бы ни были обстоятельства, видеть его лицо мне не полагалось. В следующее мгновение я услышала лёгкий шорох ткани – он вновь накинул капюшон, скрывая свой лик в привычной, спасительной тени.

– Всё кончено? – тихо выдохнула я, всё ещё не веря, что мы живы и на свободе.

– Да, – его голос был плоским, как поверхность озера перед бурей. – Пусть отдыхает дальше.

Я замедлила шаг, вглядываясь в скрытый тканью профиль.

– В смысле, «отдыхает»? – в моём голосе прозвучало недоверие.

Эреб лишь слегка повернул голову в мою сторону.

– Оракула не так-то просто убить. Это не окончательная смерть. Она сейчас просто в спячке. В том храме уже стоит новая статуя, ждущая подношения. И если наши враги вновь принесут чёрного кролика… эта безумная женщина снова будет жаждать встречи с тобой.

От его слов по спине пробежал холодок. Жизнь в этом мире оказалась ещё более хрупкой и цикличной, чем я думала.

– Да уж… – протянула я, не находя других слов.

И мы молча пошли прочь, оставляя за спиной не просто руины, а вечно дремлющую угрозу.