Читать книгу Двойной укол - - Страница 1

Серые тучи висели над Тверью, словно вата. Мелкий дождь начался ещё утром, превращая тротуары в мокрые зеркала. Ольга открыла окно на балконе третьего этажа, и холодный ветер ворвался в комнату, перебивая запах новой краски. «Здесь будет по-другому», – сказала она сыну, но Макар даже не оторвался от телефона. Одиннадцатилетний мальчик сидел на корточках у раскрытой коробки с надписью «ИГРУШКИ – НЕ ТРОГАТЬ», перебирая старые, потрёпанные жизнью фигурки солдатиков.

– В Москве у меня была отдельная комната, рядом с папой, – бросил он, не глядя на мать. – А здесь спальня и гостиная в одной.

Ольга сжала край подоконника. Ей хотелось напомнить, что папа больше не живёт с ними, но слова застряли в горле. Вместо этого она указала на окно: «Зато тихо. Никаких пробок под окнами, как в Москве».

Макар фыркнул. В Москве их просторная квартира с панорамными окнами находилась в самом центре, а теперь их домом стало съёмное жильё в жёлтой трёхэтажке на улочке с малоэтажными домами и деревьями, с которых уже опала листва.

«Почему я вообще согласилась на эту работу?» – подумала Ольга, ставя на кухонный стол чашки с гербом Твери. Хозяйка квартиры оставила их «на первое время», хотя Ольга предпочла бы старые, потрескавшиеся от времени кружки. Те хотя бы не напоминали, что она чужая в этом городе.

В Москве её отговаривали от переезда. Начальник из ФСБ, провожая в коридоре, положил руку на её плечо: «Вы лучший судмедэксперт в подразделении. Тверь? Серьёзно?». Она ответила шаблонно – про сына, про необходимость перемен. И, конечно, про мать, ради которой Ольга и вернулась в город своего детства.

Ещё до переезда она нашла работу в местном бюро судебно-медицинской экспертизы. Её сбережения позволяли не работать какое-то время, но Ольга боялась закиснуть. Без работы её одолевали мысли о разводе, о том, как Гриша, её бывший муж, собирал чемодан, говоря: «Ты всегда ставишь работу выше семьи». Работа отвлечёт и даст смысл. Даже если коллеги будут смотреть на неё как на пришлую москвичку – хотя Ольга родилась в Твери и училась в здешнем меде.

Макар вдруг встал, подошёл к окну и указал пальцем вниз:

– Мам, смотри! Там кошка прячется под машиной.

Ольга подошла ближе. Серый Volvo XC60, купленный ещё в Москве, стоял у ресторана напротив. Московские номера бросались в глаза на фоне местных машин. «Нужно поменять регистрацию», – напомнила она себе. Но не сегодня. Не в первый день.

Макар вздохнул:

– В Москве у нас была подземная парковка. Здесь даже места для машины нормального нет.

Ольга не ответила. Её телефон завибрировал, и женщина приняла звонок: на связи была администратор дома престарелых «Волга», где теперь жила мама. «Лариса Ивановна сегодня особенно тревожна. Ждём вас к шестнадцати», – добавила женщина и повесила трубку. Тот же холод в груди, что и при переезде из Москвы, сжал сердце.

Такси остановилось на набережной, где Волга, мутная от дождя, отражала серое небо. Дом престарелых «Волга» напоминал купеческую усадьбу XIX века: колонны у входа, большие окна с витражами, внутри – зимний сад с пальмами и плеск фонтана. Роскошно для Твери, но Ольга могла себе это позволить: в Москве ей платили много, а траты брал на себя Гриша.

Администратор, молодая женщина в строгом костюме, провела Ольгу в восьмую палату.

Мама сидела у окна, глядя на реку. Её волосы, некогда густые и тёмные, теперь лежали тонкими прядями на подушке. На коленях – потрёпанная книга с заложенной страницей.

– Мама, это я, – тихо сказала Ольга, подходя ближе.

Женщина обернулась, и в её глазах мелькнуло замешательство. Потом – узнавание.

– Ты похожа на мою дочь, – прошептала она. – Она живёт в Москве. У неё сын… как его зовут? Макар. Да, Макар.

Ольга присела на край кровати.

– Мам, это я – Оля. Макар дома.

Лариса Ивановна медленно кивнула, но взгляд её уже скользнул мимо, к книге на коленях. Она открыла её на заложенной странице – это был альбом с фотографиями. На первой – старое свадебное фото. Мужчина в строгом костюме, держащий за талию молодую женщину с сияющими глазами. Её родители в молодости, когда Ольга ещё не родилась.

– Папа всегда говорил, что Волга – самая красивая река в России, – сказала Ольга, указывая на окно.

Лариса провела пальцем по фотографии.

– Он умер слишком рано. Сердце не выдержало.

Ольга достала блокнот и записала: «3 октября. Мама сегодня узнала меня, но не без труда. Не помнит, что я переехала в Тверь». Она отложила блокнот, заметив, как мать гладит фото отца. Хорошо, не придётся объяснять, почему Гриша не придёт. Некоторые раны лучше оставлять незажившими.

– Я скоро вернусь, мам, – сказала она, вставая. – Завтра привезу Макара.

Лариса Ивановна кивнула, но уже не смотрела на дочь. Её пальцы перелистывали страницы альбома, останавливаясь на каждом снимке, будто пытаясь удержать ускользающие воспоминания.

Выходя из пансионата, Ольга почувствовала, что дождь усилился. А в голове всплыли слова её старинной подруги Маши: «Если хочешь лучшего ухода для Ларисы Ивановны, запиши её на дневную реабилитацию в „Возрождение“. Новый центр, компетентные врачи. Похоже скорее на отель, чем на поликлинику». Ольга запустила двигатель. Ее Volvo мягко тронулась с места, отражая в зеркале заднего вида серые стены «Волги». Дождь стучал по стеклу, смывая последние следы московской жизни.

Здание центра действительно напоминало недостроенный отель: желтое, четырёхэтажное, с панорамными окнами и стеклянными дверями, за которыми виднелся по-скандинавски минималистичный холл. Внутри – светлые стены, антистрессовые картины, запах кофе из бара у входа. Ресепшен обслуживала девушка в белом халате с табличкой «Наталья».

– Здравствуйте, вы впервые у нас? – спросила она, широко улыбаясь. – Можем провести экскурсию. Показать оборудование, кабинеты.

Ольга согласилась. Наталья провела её по этажам, показала физиотерапевтический кабинет с тренажёрами для пожилых, лабораторию с современными анализаторами, зал для групповых занятий с мягкими креслами. «Тут даже лучше, чем в Москве», – подумала Ольга, вспоминая унылые коридоры московских клиник.

На втором этаже они зашли в реабилитационный зал. Там, осматривая оборудование, стоял высокий мужчина в сером костюме. Он обернулся и застыл.

– Оля? – произнёс он. – Ольга Белобородова? Неужели это ты?

Она обернулась и нахмурилась. У мужчины были серые глаза, приятное спокойное лицо и коротко подстриженные русые волосы. Он был ей смутно знаком, но где и когда они встречались?

– Семён, Семён Воронов. Мы учились вместе здесь. Третий курс, кафедра патологической анатомии, – подсказал он, заметив её замешательство. – Ты тогда носила очки в толстой оправе и всегда брала конспекты в зелёной тетради. А теперь… – Он сделал паузу. – Глаза те же.

«Семён, да, студент медуниверситета с её потока, который всегда сидел на первом ряду», – вспомнила Ольга.

– Да, Семён, я помню… – начала она. – а ты работаешь здесь?

– Семён Васильевич – основатель и руководитель центра, – вклинилась в разговор Наталья. – Всё это создал он.

– Полноте, Наташа, не нужно меня рекламировать, – немного замявшись, произнёс мужчина. – И я могу сам устроить Оле экскурсию: вас наверняка заждались на ресепшн.

Девушка кивнула, немного натянуто улыбнулась Ольге и ушла вниз.

Ольга тоже была смущена. Ещё никто в Твери ещё не обращался к ней по имени так естественно, без вопроса «Вы из Москвы?», и не проявлял такого интереса.

– Твой центр мне порекомендовала подруга, – сказала она, пытаясь взять себя в руки. – Говорила, что здесь лучшие специалисты по реабилитации пожилых людей.

Семён кивнул и едва заметно улыбнулся:

– Это так. Мы стараемся не просто лечить тело, а возвращаем людям достоинство.

Он проводил её в свой кабинет. По пути Ольга отметила, как пожилые люди в холле улыбались персоналу, как в лаборатории медики внимательно следили за анализами. «Совсем не похоже на государственные учреждения», – подумала она.

Уже в кабинете она рассказала Семёну о маме: что врачи диагностировали у неё деменцию, и Ольга была вынуждена отправить её в «Волгу». А теперь – вернулась в Тверь насовсем, чтобы чаще видеться с матерью.

– «Волга» – лучшее учреждение города, хотя и недешёвое. Это хороший выбор – заметил Семён и внимательно посмотрел на Ольгу. – Но мы тоже можем помочь. Пожалуйста, привози маму, мы устроим ей комплексную диагностику. Я буду рад помочь.

Ольга согласилась, и они ещё немного поболтали: о жизни Семёна в Твери и московской работе Ольги, о её съёмной квартире и сыне.

Потом Ольга вышла на улицу. Дождь усилился, хлестая по лицу. Она посмотрела на телефон: два пропущенных звонка от Макара. В голове звучал голос Семёна: «Твои глаза те же». Как будто он знал что-то, чего не знала она сама. А может, это просто дождь играл с ней в старую московскую игру – когда кажется, что в чужом городе есть место, где ты не одна. Она села в Volvo и поехала к сыну, чувствуя, как Тверь впервые за долгое время становится не временным пристанищем, а домом.