Читать книгу Двойной укол - - Страница 7

Солнце светило в окно, когда Ольга припарковалась у ресторана «Старый Английский». Осенний день выдался неожиданно тёплым – редкость для Твери в октябре. Небо было чистым, а в воздухе витал запах опавших листьев и кофе с соседней улицы. Семён ждал у входа, одетый в тёмно-синий костюм без галстука. Его серые глаза улыбались, когда он подошёл к машине.

– Это моё любимое, – сказал он, открывая дверцу для Ольги. – Здесь пахнет не только едой, но и историей. Особняк построили в конце XIX века английские негоцианты.

Внутри ресторана царили уют и тепло. Дубовые панели на стенах, портреты королевы Виктории в золочёных рамах и камин из белого мрамора создавали атмосферу старины. За соседним столиком смеялись женщины в элегантных платьях.

– Когда я учился в университете, – начал Семён, разворачивая меню, – мечтал открыть столовую для студентов. Чтобы еда была не просто сытной, а душевной. Чтобы каждый, кто войдёт, чувствовал себя как дома.

Ольга улыбнулась, рассматривая его лицо. Вчера она видела в нём незнакомца, а сегодня – человека, чьи глаза рассказывали больше, чем слова. Его руки были сильными, но движения плавными, будто он привык к точности, но не к спешке.

– Ты сегодня другая, – сказал Семён, наклоняясь через стол. – Вчера ты смотрела на меня с настороженностью. Сегодня… сегодня ты сияешь.

– Это солнце, – ответила Ольга, чувствуя, как тепло разливается по щекам. – В Твери редко такое солнце в октябре.

– Не солнце, – Семён взял её руку, и она не отдернула. – Это ты нашла свой дом. Твоя мама, сын, работа… Ты наконец-то на месте.

Они заказали стейки и бутылку испанского красного – из Приората. Семён рассказывал о «Возрождении». Его голос был тихим, но каждое слово звучало искренне.

– Мы работаем даже с самыми сложными случаями. Деменция, Альцгеймер, последствия инсультов, – говорил он. – Мы даём людям право на воспоминания. На их истории. На их любовь.

Когда официант принёс десерт – английский пудинг с ванильным соусом – Семён вдруг спросил:

– Почему ты развелась?

– Это долгая история, – ответила Ольга, поправляя волосы. – Гриша хотел остаться в Москве. Моя мама осталась одна в Твери. И мы не очень совпадали из-за работы… Я постоянно задерживалась, ему это не нравилась…

– А что выбрала бы ты для себя? – спросил Семён.

Ольга задумалась. За окном шли люди – смеющиеся студенты, молодая пара, держащаяся за руки. Она не так часто думала о себе.

– Не знаю, – честно сказала она. – Но сегодня я чувствую, что сделала правильный выбор.

Семён улыбнулся. Его пальцы всё ещё касались её руки, и в этом прикосновении было что-то большее, чем дружелюбие.

В книжном магазине «Старые книги» пахло типографией и кофейными зернами. Ее старинная подруга Маша, хозяйка магазина, сидела за столом с чайником и двумя чашками. На столе лежала раскрытая книга с заложенной страницей.

– Значит, «Старый Английский», Белобородова? – спросила она, наливая чай. – Я видела тебя из окна. Ты сияешь, Оля. Как девушка на первом свидании.

Ольга рассмеялась:

– Ох, Бондарева… Мы просто обсуждали маму. Семён хочет помочь ей с восстановлением памяти.

– Ты обманываешь сама себя, подруга – Маша поправила очки. – У меня был такой же вид двадцать лет назад. Перед свадьбой.

Они говорили о Макаре – как он сходил с Аней и Митей в кино, как начал брать с собой в школу обеды из дома. И о Ларисе Ивановне – как вчера она спела песню про «синий платочек».

– Ты молодец, – сказала Маша, подливая чай. – Ты дала им всем шанс. И себе тоже.

– Иногда мне страшно, – призналась Ольга. – Страшно, что я не справлюсь. Что маме станет хуже. Что Макар не привыкнет к Твери…

– Тверь – не Москва, – Маша посмотрела в окно, где фонари золотили крыши домов. – Здесь всё медленнее. Люди дольше помнят. Раны заживают дольше, но и любовь длится дольше. Ты это почувствуешь.

Когда Ольга собралась уходить, подруга проводила её до двери:

– Я рада, что ты нашла Семёна. Но после развода нужно время. Твоя мама, сын, работа… Не спеши.

Дома в мойке лежала тарелка с остатками супа, а на столе Ольга нашла записку: «Мам, я поел и лег спать. Не забудь поесть! Макар». Она улыбнулась, сполоснула тарелку сына и поставила греться воду для чая.

Она позвонила Семёну:

– Спасибо за ужин. Это было… прекрасно.

– Я рад, – его голос звучал мягко. – Завтра жду тебя и твою маму. Придумаем для неё особую программу.

– Спасибо, – Ольга положила трубку и вздохнула.

После чая она зашла в ванную, сняла джемпер и футболку. В зеркале отразилась женщина с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Женщина была красива, хотя от родов у неё и остался небольшой животик. Зато грудь была по-прежнему пышной, с крупными сосками, которые реагировали на малейшее прикосновение.

Она помылась и легла в кровать, глядя в потолок. Семён. Его руки на её руке, его голос, его глаза. Она представила, как он прикасается к её волосам, как целует её шею, как ложится рядом. Его тело – сильное, но нежное – покрывает её, и она чувствует, как её соски набухают от возбуждения, как живот сжимается в ожидании.

Ольга встала, подошла к тумбочке. Достала оттуда вибратор в чёрном бархатном мешочке – подарок Гриши на 35-летие. С момента переезда в Тверь она ещё не доставала его.

Её пальцы дрожали, когда она включала устройство. Мягкие волны удовольствия разлились по телу, когда она ложилась на спину. Глаза закрылись, и перед ними возник образ Семёна – его руки на её груди, его губы на её шее, его шёпот: «Ты такая красивая».

Оргазм пришёл быстро и мощно, оставив после себя слабость в ногах. Ольга выключила вибратор и положила его обратно в тумбочку. Взяла телефон и увидела сообщение от Семёна: «Спи спокойно. Завтра будет новый день». Она не ответила.

В зеркале отражалась женщина с распущенными волосами и румянцем на щеках. Ольга улыбнулась себе и потушила свет. За окном Тверь засыпала под шепот осени, а в её сердце впервые за долгое время не было тревоги – только тепло и надежда.