Читать книгу В игре шаманов и богов - - Страница 1

Таймыр

Я, как обычно, открыл глаза без пяти минут шесть. До звонка будильника занимаю себя всякими мыслями. Иногда ловлю себя на том, что в эти пять минут я думаю гораздо больше, чем за весь последующий день.

Вокруг меня всё та же гнетущая обстановка старого, побитого временем маяка, уже лет пятьдесят не выполняющего свою основную функцию, стоящего на всё том же богами забытом полуострове на побережье Карского моря.

Оглядевшись по сторонам в надежде увидеть что-то кроме обшарпанных стен и давно уже не такого прозрачного, как раньше, окна, сел на краю кровати, на которой до меня, по ощущениям, спали все смотрители этого маяка на протяжении всего его стовосьмидесятилетнего существования. Когда они были вынуждены с неё встать, наверняка клали вместо себя мешок цемента, чтобы деформация не останавливалась ни на секунду. Вмятина на ней почти размером с меня. Перевели бы меня сюда лет на двадцать пораньше, я бы просто идеально в неё помещался.

Поставил на электроплитку ржавый чайник, рассчитывая на то, что сегодня я точно выпью чашку горячего чая перед ежедневным обходом вверенной мне территории, а не просто, уже одевшись в форму, поверну выключатель на плитке против часовой стрелки, так и не дождавшись, пока вода в нём вскипит.

Пока я сидел на кровати, выискивая глазами свои носки и смысл жизни, меня не покидала мысль о том, насколько контрастно моя нынешняя жизнь выглядит по сравнению с той, которая была всего год назад. Какой огромный карьерный скачок назад я совершил. От одного из лучших следователей Москвы до единственного полицейского на пятьсот километров вокруг. Зато, с другой стороны, конкуренция здесь отсутствует в принципе, по причине отсутствия других представителей охраны правопорядка, я и ещё пару лет буду лучшим патрульным во всей округе. Главное за это время не покрыться ракушками, подобно тем камням, что в огромном количестве лежат на берегу в нескольких метрах от моего маяка.

Да, думаю, я с уверенностью мог называть этот маяк своим, так как ключи от него ближайшие пару лет будут только у меня. Да и не так-то уж всё и плохо. Я посмотрел наверх, на закручивающуюся на высоту пятнадцати метров ржавую, давно не внушающую доверия лестницу. Кто может похвастаться пятнадцатиметровой высотой потолков в их жилище?

Облачился в форму, и по обыкновению, выключил электроплитку, так и не увидев клубов пара из чайника. Плохо начинать свой рабочий день без чашки чая. Надеюсь, отсутствие чая будет самым страшным событием за сегодняшний день.

Я взял со стойки винтовку, повыше поднял воротник куртки и надавил на дверь своего импровизированного жилища. Та, издав пронзительный металлический скрип, открылась. Ветер, ревя, на мгновение ворвался внутрь, сбросив со стола дорогие моему сердцу фотографии и письма.

Просмотр этих бумаг входил в мой ежевечерний ритуал. Каждый вечер, возвращаясь с обхода, я наливаю себе чашку крепкого таёжного чая с чагой и дикими ягодами, и принимаюсь за неспешный просмотр. В памяти всплывают обрывки прошлой жизни, одни из немногих, с которыми я никак не хотел расставаться.

Фотографий всего четыре. На одной фотографии Саша, внук, играет во дворе дома с друзьями в футбол. На второй счастливый ребёнок задувает свечи на торте, испечённом мамой в день своего десятилетия. Более чистой, неподдельной радости я не видел ни до, ни после. Две другие фотографии до сих пор ранят меня в самое сердце. Сделаны всего через три дня после этого дня рождения.

Даже год спустя всё случившееся давило на меня, как на огромной глубине толща воды давит на крохотный батискаф. Давило, пытаясь вдавить меня под землю, в могилу.

Проникший внутрь свет осветил календарь у входной двери. На календаре двадцать пятое августа две тысячи двадцать третьего года. Завтра ожидается первый снегопад и своего рода небольшой юбилей, четырёхсотый рабочий день в этой чуждой городскому жителю земле.

За дверью, как и каждый день до этого, бушевал ветер. Перед глазами в очередной раз предстала довольно мрачная серо-зелёная картина, будто сошедшая с картины художника с очень скудной фантазией и всего двумя последними красками.

Скучный болотный ландшафт на ближайшие пару километров и кое-где торчат унылого вида одинокие крохотные деревца. Огромные, не пойми откуда взявшиеся камни причудливых геометрических форм лежали тут и там. Иногда казалось, что над формой этих камней потрудились не только ветер и вода, но и руки давно забытого древнего каменщика.

Приготовившись к ежедневному обходу двух, мягко говоря, не густонаселённых пунктов полуострова, я шагнул на тропинку, ведущую к дороге. К единственной асфальтированной дороге, соединяющей небольшой рыбацкий посёлок с другим небольшим рыбацким посёлком в шести километрах южнее. Если посмотреть на карту, то мой маяк и два этих посёлка составляют почти идеальный треугольник.

Для более продуктивной работы мне выделили мотоцикл и снегоход, которые, впрочем, я ни разу так и не заводил. Считаю неправильным передвигаться по столь успокаивающей, обволакивающей тишине на таком шумном виде транспорта. Всё равно что ездить на мотоцикле по библиотеке. Никто не захочет вызывать на себя агрессию посетителей, склонившихся над книгой. Да и к тому же, учитывая среднегодовую температуру местности, мотоцикл здесь выглядит немного лишним.

Сделав пару шагов от маяка в сторону дороги, я остановился, вспомнил, что сегодня по плану обход поселений и никаких медведей не предвидится. Я вернул винтовку на место, закрыл дверь на ключ и отправился в патруль. На всё про всё обычно уходило от шести до восьми часов.

Сегодня хотелось бы разобраться со всеми делами чуть раньше. Вечером планируется грандиозное празднование моего дня рождения. Пятьдесят три годика. Придут все мои друзья из местных. То есть, никто. Я куплю у местного восьмидесятилетнего пекаря Николая Петровича мини торт, буду сидеть дома один, есть выпечку и читать книгу любимого писателя. Однако, неплохие планы, жду с нетерпением.

Спустя пару часов я достиг первого пункта назначения, рыбацкого посёлка Ближний. Тот, кто назвал его, обладал немалым чувством юмора, учитывая местонахождения поселения. Местные гордо именуют его Ближним городом, несмотря на население в сорок два человека. Не успел я ступить на единственную улицу в поселении, как услышал сбоку знакомый голос.

– Утро добренькое, настоящий полковник. В Багдаде всё спокойно!

Это была Лидия Михайловна Кротова, вечно улыбающаяся старушка, чей возраст угадать невозможно. Ориентировочно от девяноста до ста пятидесяти. Мать четверых детей и бабушка двенадцати внуков. Собственно, её семья составляла почти половину населения этого городка. Вся семья состояла исключительно из коренных жителей полуострова – нганасан.

Я до сих пор не понимаю, откуда все местные так быстро узнали, что меня перевели к ним в звании полковника. Я взглянул на неё. Уверен, не существует на планете Земля ни одного человека, который, взглянув на её морщинистое, улыбающееся лицо, смог бы сдержать ответную улыбку.

– Утро доброе, – ответил я и улыбнулся в ответ, – на подходе к Багдаду всё спокойно. Что творится внутри этого чудесного городка, узнаю через несколько минут.

– У нас, как всегда, всё всегда спокойно. Иначе и быть не может, никакие беды до нас не доходят, далеко мы от них. Это у вас, в больших городах, суета, злость, разбитые мечты. От них и беды все. – ответила она и принялась развешивать бельё.

Я отдал честь старушке и продолжил свой путь.

– Постой, сегодня ночью начнётся снегопад и сильный мороз. Посмотри, как быстро движутся тучи. Доберись до маяка до полуночи или заплутаешь и снег уведёт тебя из мира живых, – почти прокричала она и показала на быстро движущиеся по небу тучи, будто я разбираюсь в местной погоде, как она.

Для меня облака и тучи выглядели точно так же, как и каждый день до этого, и двигались с той же скоростью.

– Холод – это замечательно. Как говорится, дольше сохранюсь, – ответил я.

Сколько здесь живу, всегда удивляюсь способности местных быстро менять тему разговора с приятной беседы на мрачные суеверия. «Сергей, выпейте нашего прекрасного чая. В нём местные травы и цветы. Напиток обладает не только прекрасным ароматом, но и лечебными свойствами. Только пейте быстрее, чтобы успеть дойти до маяка до наступления темноты. В противном случае дямады утащат вас в Бодырбомоу». И всё в таком духе.

Весь местный фольклор я умудрился узнать чуть ли не в первый же день после приезда, посетив местную пивнушку. Дямады – некие демоны, иногда служащие шаманам. Бодырбомоу – земля мертвецов, местный аналог ада. С первыми лучше не иметь никаких дел, иначе с большой вероятностью помрёшь в муках и лишишься души. Во второе при жизни лучше не попадать. Что произойдёт в противном случае, никто не знает, но точно ничего хорошего.

Я неспешно поплёлся дальше. А куда торопиться? Не прошёл и пятидесяти метров, как меня обогнал вездеход и, издав пронзительный металлический визг, остановился в паре метрах спереди.

Водительская дверь открылась. Из кабины со стороны водителя с удивительной прытью выскочил Павел Григорьевич, семидесятилетний местный ветеринар тире врач.

– Доброе утречко, товарищ полковник. Увидел форму и сразу понял, что это вы. Или у меня здорово развита интуиция, или потому, что у нас тут всего один полицейский.

Коренных жителей этих земель можно безошибочно отличить от приезжих. Даже если забыть о миндалевидных глазах, акценте и национальных узорах в одежде. Дело в их постоянном позитивном настроении и чувстве юмора, шутить здесь любили все, от мала до велика. К тому моменту я чуть больше года был знаком с местным населением и ни единого раза не видел хотя бы одного человека из коренных в плохом или подавленном настроении. Я уже начинал думать, что людей в плохом настроении просто не выпускают из дома или убивают.

– Доброе, доброе, Павел Григорьевич. Будем надеяться, что таким и останется, – ответил я и пожал протянутую мне руку.

Ещё местные отличались чересчур крепким рукопожатием. Видя перед собой морщинистое лицо и субтильное телосложение, пытаешься не причинить боль, сдерживая силу при рукопожатии, и вот тут твоя рука попадает в тиски. В этот раз я, наученный опытом, пожал руку как следует.

– Как вы уже, я уверен, поняли, я не ради рукопожатия остановился. На горизонте нарисовалась проблема, судя по всему, по вашей части. Дело не великой срочности, но хотелось бы разобраться. Заходите в Кирпич, может быть, поможете нам. Если хотите, я могу вас подбросить через пару часов, как свои дела здесь закончу.

Кирпич – так называли единственную пятиэтажку, переоборудованную под отель, стоящую в центре Северного – второго поселения. В ней жило всё неместное население, волею судеб оказавшееся в здешних краях. В данный момент в Кирпиче проживало около двадцати человек. Восемь зоологов, четыре геолога, пара священников, несколько туристов на чемоданах и один блоггер. Если Лидия Михайловна права – а она сто процентов права – насчёт снега, то туристы уже сегодня должны будут покинуть Таймыр. В противном случае они могут застрять тут на всю зиму, на семь-восемь месяцев.

– Хорошо, как закончу обход, я подойду. Подвозить меня не стоит, я люблю ходить пешком. На прошлом месте не находился.

– Будем вас ждать, товарищ полковник.

Мы попрощались. Павел Григорьевич запрыгнул в вездеход и поехал по дороге, ведущей в сторону закрытой животноводческой фермы.

В своё время на этой ферме разводили пушного зверя. Песца, лис и ещё каких-то пушистых зверюшек. Никогда не одобрял такого рода предприятия, и был рад узнать, что эта пыточная давно закрыта. Хождение туда по рабочим делам удовольствия мне точно не доставило бы.

Посёлок представлял собой скопление около трёх десятков одноэтажных домиков с низкими двускатными крышами. Кроме двух, все строения являлись жилыми домами местных жителей. Один был переделан под краеведческий музей, второй – под клинику, где лечили и людей и животных.

Краска на большинстве домов облупилась несколько десятков лет назад, но во всех до одного стояли современные дорогие двери и почти во всех – двойные стеклопакеты. Все дома располагались на одной улице с водонапорной башней в самом центре. Почти в каждом дворе стоял гусеничный вездеход – единственный транспорт, пригодный в этих краях к круглогодичному использованию. Я приблизительно помнил цены на вездеходы, на пенсии хотел купить себе такой, и те, которые увидел во дворах, были не из дешёвых. Каждый стоил около трёх с половиной миллионов. К слову, и телефоны у всех только самых последних моделей. Я тогда ещё не до конца понимал, чем тут люди зарабатывали на жизнь, но это занятие явно приносило немалые деньги.

Обход посёлка Ближний и прилегающей территории занимал у меня не многим более трёх часов. Полчаса на обход улицы с жилыми домами и территории вокруг них. Час на дорогу к берегу, до пристани. С завтрашнего дня, если ночью действительно начнётся мороз, эту часть ежедневного алгоритма можно будет убрать, лёд остановит всякое движение по воде. Затем около полутора часов на путь до оленьей фермы и обратно к посёлку.

На улице погода в точности повторяла каждый день до этого. В течение последних двух месяцев меня ежедневно встречал холодный, пронизывающий ветер. Ох уж этот тандем! Холодный ветер и окружающий депрессивный серый пейзаж. Эта парочка быстро могла бы сдвинуть набок крышу любому, даже самому психически стойкому человеку. Но, несмотря на то, в каком подавленном состоянии я приехал в эти края, мне казалось, здешняя атмосфера оказывала на меня лечебное действие. С каждым днём я чувствовал, как внутренние демоны постепенно растворялись в окружающих меня холоде и серости. Но, к моему удивлению, на их место приходило нечто другое. Труднообъяснимое чувство тревоги.

Закончив обход, как обычно, без каких-либо проблем, лишь перекинувшись парой слов с несколькими жителями, я направился ко второму посёлку.