Читать книгу В игре шаманов и богов - - Страница 4

Таймыр

На следующее утро улица встретила меня страшной пургой. Сильный ветер без устали бомбардировал куртку хлопьями снега, будто пытаясь пробить в одежде дыру и выгнать из-под неё всё тепло.

Здешний снег сильно отличается от того, с которым мне приходилось иметь дело ранее. Не сгреби ты его оперативно, и он превратиться в лёд за каких-нибудь пять-шесть часов.

Я смёл с крыльца и окон накопившийся за ночь снег и, несмотря на очевидную непогоду, в которую никто и носу бы из дома не высунул, пошёл на юго-восток. Там, в пятнадцати километрах, на другой стороне озера Ледяного, могли оставаться медведи без следящего устройства на ухе, что грозило их неожиданными встречами с людьми.

«Посиди, подожди пока пройдёт непогода и тогда, не боясь заблудиться и погибнуть на бескрайних просторах Таймыра, иди и выслеживай своих медведей» – подумал бы любой здравомыслящий человек. К тому же медведь – не тот зверь, с которым вы хотели бы встретиться в сильную пургу, имея лишь винтовку с транквилизаторами. Но я будто специально искал трудностей. Казалось, только преодолевая трудности я не перестаю чувствовать себя живым.

Довольно быстро я нашёл в этой работе для себя какой-то смысл и подходил к делу со всей ответственностью. Два дня в неделю до вечера я из полицейского превращался в узкоспециализированного зоолога, в обязанности которого входил поиск медведей и закрепление на их ушах трекера для отслеживания.

Я понимал, что в такую метель шансов не то, что попасть по медведю, но и просто разглядеть его следы на снегу стремятся к нулю. Почему тогда я вышел из тёплого жилища? Я и сам не могу ответить на этот вопрос. То ли подобные прогулки позволяли очистить голову от дурных мыслей, то ли каким-то образом давали мне стимул жить. А может, и то, и то. Но каждое утро выходных в течение двух месяцев в одно и то же время, несмотря на непогоду, я собирался и шёл обходить один из квадратов доверенной мне территории.

Прошло почти полтора года со смерти моей дочери и внука, и год месяца с тех пор, как я ушёл с должности старшего следователя по особо важным делам, покинул квартиру и переехал сюда. Здесь как раз искали участкового-лесничего. «Участковый с небольшими дополнительными обязанностями» – как мне сказал брат. Собственно, его молитвами я сюда и попал. Скорее всего, своим вмешательством он спас мне и жизнь и звание. Уверен, альтернатива этой поездки была для меня билетом в один конец.

Я и спрашивать не стал, что за такие дополнительные обязанности, просто подписал бумаги и уехал за три тысячи километров от столицы. Посёлки обходить, да медведям на уши GPS-трекеры цеплять.

Сегодня предстояло пройти по камням и первому снегу немногим более восьми километров. Затем нужно дойти до Кирпича, попытаться разузнать что-то новое и немного успокоить постояльцев. Хотя чем я мог их успокоить? Они, как и я, будут вынуждены провести здесь всю долгую зиму. Разница между нами лишь в том, что я нахожусь здесь по своей воле.

Хоть снег и можно назвать первым, выпало его довольно много, чуть выше щиколотки.

Спустя несколько часов борьбы с непогодой я вышел к заливу Длинной руки, как называли его нганасаны. Залив представлял собой узкую, но довольно длинную, покрытую льдом часть озера, обходить которую вдоль берега у меня не было никакого желания. Но это экономило около часа времени. Из разговоров с нганасанами я знал опасность и непредсказуемость здешних льдов.

Несмотря на то, что зимы здесь крайне суровые и температура очень низкая, лёд на местных озёрах на протяжении всей зимы в некоторых местах может быть толщиной меньше сантиметра. Местные говорили, что это духи воды своим дыханием подтапливали снизу лёд, превращая внешне безопасную поверхность в страшную ловушку. Один неосторожный шаг – и вот ты барахтаешься в ледяной воде. Затем, если повезёт, не без труда вылезаешь на крепкий лёд, но в течение пяти минут умираешь от переохлаждения.

Преодолев своё нежелание покидать тёплый маяк, я двинулся в путь. За следующие четыре часа не встретил ни единой живой души. Ни следа. Но на обратном пути случилось очень странное событие, которое я свалил на сломанное устройство отслеживания. Любой на моём месте решил бы, что такого просто не может быть.

Уже поднимаясь на небольшой утёс, на котором размещалось моё новое жилище, я сквозь завывающий ветер услышал истошный звук сигнализации висящего на поясе отслеживающего устройства. Без этого прибора можно легко подпустить к себе медведя или выстрелить в уже помеченного. Только в этот раз всё было очень странно, не как всегда. Обычно при приближении на сто метров срабатывал негромкий сигнал и постепенно, по мере приближения к медведю, становился всё громче. Сейчас сигнал за несколько секунд набрал максимальную громкость и столь же быстро затих. Словно медведь с огромной скоростью пронёсся мимо меня. Решив, что при следующей поездке в посёлок я отнесу прибор на проверку, я зашёл в свой дом. Подобные проблемы с оборудованием не могли привести ни к чему хорошему, и только усложняли и без того непростую работу.

Ставшие родными стены встретили меня слабым теплом потухшей дровяной печи и почти неуловимым запахом орхидеи, одиноко цветущей на единственном подоконнике.

Орхидеи, любимые цветы моей дочери. Этот прекрасный и хрупкий цветок – вот и всё, что я взял с собой из квартиры при переезде. Ну и намучился я с ним при переезде. Зато теперь растение благодарило меня за заботу красотой своих цветков и чудесным лёгким ароматом.

Я включил свет, снял верхнюю одежду, умылся и включил газовую конфорку под доисторическим эмалированным чайником. После шестичасового нахождения в снежном аду кружка тёплого чая была тем, что требовалось в первую очередь. За чашкой чая можно записать в журнал и обдумать события, произошедшие во время обхода.

Выбор провизии на ужин невелик, но всё же он был. Пельмени или вареники, хранившиеся в изрядном количестве в импровизированной холодильной камере в неотапливаемой прихожей. Банки тушёнки, крупы, макаронные изделия и супы быстрого приготовления. Если не считать засушенные и запасённые с лета компотные смеси, то вот и весь скудный список пропитания. Всё меню ресторана под названием «В жопе мира». Пельмени я делал сам из мяса, что иногда приносили благодарные местные. Сам я за всё время пребывания здесь не убил ни единого зверя или птицы. Приносили мясо, в основном оленину, иногда рыбу, в благодарность, как они говорили, за мою нелёгкую службу участкового. Хотя, если подумать, что может быть проще? Ни тебе наркоманов, ни пьяниц, вообще никаких проблем. Если не брать в расчёт вчерашнюю пропажу собаки и порчу лодки, то работать тут – как работать участковым в раю. Ни одного грешника в радиусе пятисот километров.

Я открыл рабочий ноутбук, включил на нём программу отслеживания установленных трекеров, чтобы убедится, что никакой медведь не ошивается возле маяка.

Странно, но согласно истории программы датчик номер двадцать шесть действительно будто пролетел надо мной в юго-восточном направлении. Это уже никак нельзя свалить на неисправное оборудование. Спутники никогда ещё не ошибались. Датчик номер двадцать шесть, почему именно он? День, когда я его поставил, я не забуду до конца жизни. Страшнее со мной ничего не случалось, даже несмотря на двадцативосьмилетнюю карьеру в силовых структурах. Этот медведь дал мне понять, что я не так уж сильно хочу умирать, как думал до этого.

Два месяца назад, возвращаясь с очередного обхода, я заметил метрах в пятидесяти огромный неподвижный силуэт медведя. Тот сидел на противоположном берегу небольшой безымянной речки. Он что-то ел и не обращал на меня никакого внимания. Таких огромных зверей я никогда, ни до, ни после не видел. А если не видел, то на нём точно нет датчика. Винтовка с транквилизатором была при мне и я, недолго думая, прицелился и плавно нажал на курок.

Я точно не знаю, на какой вес зверя рассчитана одна доза, но этому медведю она явно оказалась недостаточной. Сразу после того, как дротик воткнулся ему в бок, медведь с неожиданной ловкостью подпрыгнул, словно испуганная кошка, и приземлился, смотря в мою сторону. Гигант рванул ко мне со скоростью гепарда. Первая мысль, возникшая у меня в голове – бросить винтовку и бежать, но трезво взвесив свои шансы убежать от него, я принял решение выстрелить в него ещё раз.

Почему не делают автоматы Калашникова с транквилизаторами? С однозарядной винтовкой не так-то просто быстро выстрелить второй раз. Следующим дротиком я попал ему в переднюю лапу, когда медведь уже перебегал речку. Тогда я понял, что произвести третий выстрел уже не успею и, бросив винтовку с рюкзаком, дал дёру без оглядки. Но, отбежав всего на пару десятков метров, услышал громкий рёв и звук падающего на землю животного. Передо мной лежал не обычный медведь, а какой-то медвежий царь. Я с трудом смог поднять его лапу, которая, к слову, сильно превосходила размерами мою голову. Один удар такой лапищи – и я развалился бы минимум на четыре части, как брошенный ребёнком об стену трансформер. Быстро поставив датчик, я поспешил оттуда удалиться. Хрен его знает, как быстро прекратится действие транквилизатора на подобном монстре.

И сейчас программа говорит мне, что кто-то смог перенести его по воздуху? Общеизвестный факт – медведи не летают. Тогда как такое могло случиться? Браконьеры? Но где же они тогда посадили самолёт? Ближайшая взлётно-посадочная полоса в Норильске. Медведь погиб, и хищная птица улетела с его ухом, на которые я крепил датчики? Вопросов на сто процентов больше, чем ответов.

И почему полетел именно на юго-восток? В том направлении кроме бесконечных озёр и болот находится только Мёртвая гора, часть горной цепи Бырранга. После неё на многие сотни километров ничего кроме ледников, сибирской тайги, озёр и рек.

Мёртвой горой её называли коренные жители, не забыв упомянуть и то, почему она получила такое название. Говорят, на ней нет ни единой живой души. Независимо от времени года и погоды, вы никогда не увидите там ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Местные племена столетиями избегали её, обходя её подножие за несколько сотен метров. Даже случайный взгляд на неё считался у местных дурным знаком, который неминуемо закончится болезнью.

Если верить карте, гора находилась в двадцати пяти километрах от границ земли, за которой я должен следить. Возле неё я никогда не был и до этого дня желания пойти туда не возникало. И не потому, что боялся местных суеверий, злых духов или ещё чего-то. Я предпочитал покидать своё жилище только при условии, что вернусь назад до наступления темноты. Если ты уходишь в лес, зная, что придётся заночевать там, ты вынужден брать с собой лишних семь-восемь килограмм веса, что значительно уменьшает расстояние, которое ты можешь пройти.

Выпив чая с бутербродами и немного отдохнув, я приготовился идти к Кирпичу. Погода постепенно пришла в норму. Ветер стих, снег перестал падать, как из рога изобилия, небо прояснилось. Казалось, стоит слегка потрясти окружающий меня мир, словно стеклянный снежный шар, и окажешься внутри зимней сказки.

По пути меня не отпускала мысль о том, что череда из трёх случившихся странных событий – лишь начало чего-то куда большего и куда более страшного. Любая из версий произошедшего казалась либо смешной, либо неправдоподобной. Ещё эта чёртова гора влезла в уравнение, в котором и так одни неизвестные.