Читать книгу В игре шаманов и богов - - Страница 2

Таймыр

К Северному вела почти прямая, к удивлению, асфальтированная дорога. Она решительно отказывалась вписываться в здешний дикий пейзаж, будучи на ближайшие пятьсот километров единственным клочком асфальта. Ожидаешь увидеть проезжающие в обе стороны вереницы автомобилей, но единственным встретившимся транспортом был вездеход, который двигался вдоль дороги, избегая асфальта. Зачем вообще кому-то пришла в голову мысль соединить богом забытые посёлки асфальтированной дорогой?

С материковой части страны дорога до них не вела, и добраться до Норильска, ближайшего крупного города, можно было только по воде или воздуху. А с наступлением зимы, длящейся здесь почти десять месяцев, добраться сюда, как и уехать отсюда, будет практически невозможно. К слову, зима начинается с первым снегом, в эту полночь. Моя вторая зима в здешних краях.

По самым скромным подсчётам я проходил по десять километров в день, что избавляло меня от необходимости в утренней зарядке и других физических упражнениях. Вернулся домой, перекусил, посидел с любимой бумажной книгой или электронной, что презентовал мне брат, посмотрел немое кино на кинопроекторе, и лёг спать. Возможно, этим вечером я выжму из себя несколько строк своего шедеврального романа-бестселлера или сборника стихов.

За целый год, что я здесь нахожусь, сегодняшняя просьба Павла Григорьевича стала единственным сколь либо важным событием. Мимо этого самого Кирпича пройти невозможно. Пятиэтажка возвышается над десятком одноэтажных домишек, словно средневековый замок среди крестьянских лачуг. Во времена СССР в ней жили рыбаки-промысловики с семьями. Тогда были заняты все квартиры до единой. Сейчас в неё селятся редкие приезжие, которых не пойми каким ветром занесло в эти края.

Выходит, что-то приключилось с одним из таких приезжих. В любом случае будет интересно вернуться к пусть и незначительному, но расследованию.

Шагая наедине со своими мыслями, я в голове перебирал все возможные причины, по которым могло понадобиться моё участие. На прошлом месте я в основном занимался расследованием серийных убийств, а здесь что? Воровство, мелкое хулиганство, драка или нечто серьёзное? Профессиональный интерес подгонял, дул в спину ветром, ускоряя мой шаг.

Посёлок Северный встретил меня громким лаем собак, в коих здесь, в отличие от Ближнего, недостатка не наблюдалось.

Звук работающих инструментов доносился из мастерской по ремонту всего, на чём передвигается местное население, от велосипедов до лодок и вездеходов. Пётр Семёнович Иванов владел ей вот уже тридцать лет. Он вышел из здания мастерской, ругаясь и вытирая руки от машинного масла. Заметив меня, помахал мне рукой.

– Полковник, подождите, – крикнул он и подбежал ко мне.

На его лице виднелась тревога. Его явно волновало нечто большее, чем проблемы с очередным двигателем.

– Хорошего дня. Руки жать не будем, – улыбнулся он, глядя на свои ладони.

– День хороший, спокойный и умиротворяющий, – ответил я.

– Скорее всего, через несколько минут он таким быть перестанет, к сожалению. Зайдите в Кирпич в тринадцатую квартиру. Там что-то случилось, с самого утра шум стоит похлеще, чем из моей мастерской.

– Я как раз туда сейчас направляюсь, Павел Григорьевич уже попросил меня подойти. Но он сказал, что ничего серьёзного не случилось.

– Ничего серьёзного по его мнению, но явно не по мнению кого-то из постояльцев Кирпича. В любом случае, удачи. Место тут спокойное, и хочется, чтобы оно таким оставалось и дальше.

– Сделаю всё, что от меня зависит. Во имя спокойствия, – улыбнулся я, попрощался и пошёл к зданию отеля.

При первом взгляде на Кирпич понимаешь, что «Гостиница» или «Отель» – слишком громкие названия для этого здания. За более чем шестьдесят лет противостояния с местной погодой здание приобрело, мягко говоря, унылый вид. Обшарпанные стены, деревянные рамы с мутными стёклами замечательно вписывали его в окружающий серый пейзаж. Из трёх подъездов более-менее новая дверь стояла на одном, на том, в котором жила управляющая гостиницей. С окнами история повторялась. Всего в трёх квартирах стояли современные стеклопакеты. Одной из них, разумеется, была квартира управляющей.

Обойдя здание, я вошёл в первый подъезд. Нужная мне тринадцатая квартира находилась на четвёртом этаже.

Уже на первом этаже я услышал громкий спор на грани с руганью, доносившийся откуда-то сверху.

– Я не уеду без неё и точка, – звучал возмущённый женский голос.

– Тогда вы застрянете здесь на десять месяцев. Думаете, это стоит того?

Разговор проходил на повышенных тонах и мог в любой момент перейти в выяснение отношений на кулаках.

– Так, так, дамы и господа. Прекратите! Чем бы вы тут ни занимались, сейчас во всём разберёмся вместе. Сделаем это мирно.

Женщины прекратили спорить. В той женщине, что стояла справа, я узнал управляющую Кирпича, Марию Леонидовну Кирпичёву.

– Сергей Лиров, местный страж…

– Вот, полицейский. Здесь есть полиция! Прекрасно! Хоть кто-то здесь попытается мне помочь вместо того, чтобы пугать десятью месяцами зимы, – прервала моё представление незнакомка.

Собранные в пучок иссиня-чёрные волосы, зелёные, словно два изумруда глаза и приятные, можно сказать, привлекательные черты лица. Она мне сразу напомнила какую-то актрису, вроде французскую, но я, как ни старался, никак не мог вспомнить, какую именно. Так же бросились в глаза её нездоровая худоба и крайне измождённый вид. Тогда я связал это с работой на износ, чем грешат многие увлечённые своей работой личности.

– Полиция здесь есть. И вся она сейчас стоит перед вашими глазами. Что случилось? Всё решим, во всём разберёмся.

– Рада это слышать. Пройдите в мою комнату, пожалуйста. По коридору вторая дверь направо. Та комната, из которой сейчас дует ветер.

Управляющая стояла, подобно гигантскому валуну, молча, скрестив руки на груди. Весь её вид давал понять, что она не сдвинется ни на миллиметр от своей позиции в споре.

– Обувь можете не снимать, коридор и мою комнату уже успели превратить в проходной двор, – добавила незнакомка.

По коридору туда-сюда ходили люди, торопливо складывая в чемоданы и сумки свои вещи. Готовились отплывать в Норильск. В город, насквозь пропахший серой.

В комнате меня ждала довольно странная картина. Правая сторона оконной рамы отсутствовала. Выглянув на улицу, я увидел её на земле метрах в пятидесяти от здания отеля.

На полу стояли две миски, одна с кормом, вторая с водой. Но никакого животного я не заметил. Первая версия произошедшего нарисовалась сама собой. Животина сбежала, выбив оконную раму и сиганув с четвёртого этажа. Ага, конечно, при этом она откинула раму на пятьдесят метров от здания? Это что за собака Баскервилей тут обитала?

Стоять и строить версии можно до бесконечности, но ведь проще спросить, что произошло. С этим проблем не возникло, женщины стояли у двери в комнату и смотрели на меня, ожидая услышать результаты расследования.

– Простите, я не представилась. Марина Ермолаева, руководитель зоологической экспедиции в ваши края, – сказала женщина.

– Очень приятно, Сергей Лиров, с недавних пор обитатель этих краёв и здешний страж порядка.

– Что, по-вашему, здесь произошло?

– Собачьи миски есть, но собаки я нигде не видел. Учитывая ваши слова о том, что вы не уедете отсюда без кого-то, могу сделать выводы, что кто-то украл вашего питомца. В пользу этого говорит и то, что часть разбитого стекла лежит внутри комнаты, значит, окно разбили извне. Но как в это событие вписывается отлетевшая на большое расстояние оконная рама, я пока не понимаю.

– В основном вы правы, кто-то украл мою Дороти. И сделал это очень странным и наглым способом. Сегодня утром Дороти, как обычно, сидела на подоконнике. Она очень любит смотреть в окно. Я хотела всего на минуту выйти из комнаты по делам, нужно было взять у моих коллег пробы воды и грунта. Но как только я стала открывать дверь в подъезд, раздался страшный грохот из комнаты. Звук удара, треск ломающихся досок и звон стекла. У меня аж ноги подкосились. Я быстро вернулась в комнату и застала вот эту картину. Всё раскидано, Дороти нет, окно валяется в километре от дома. Я сразу же выглянула в окно, но никого не увидела.

– Во сколько всё это случилось?

– В пятнадцать минут восьмого. И знаете, что меня во всём этом и без того странном деле, удивило? То, что всем здесь совершенно наплевать на случившееся. Все говорят лишь о том, что нам нужно сегодня уехать, иначе доооооооолгая зима всех нас поглотит чуть ли не на десять месяцев. Моя команда через час покинет этот проклятый полуостров на лодке вместе с остальными постояльцами. Я останусь здесь до тех пор, пока не найду свою собаку. Она для меня как член семьи, и вы хотите, чтобы я вот так её бросила? Да хрена вам всем! Поняли? Если понадобится, буду зимовать здесь все грёбаные десять месяцев. Пойду помогу команде со сбором вещей и отправлюсь на поиски Дороти.

С этими словами она вышла из номера, громко хлопнув дверью. Хозяйка отеля проводила её взглядом и повернулась ко мне.

– За всю свою жизнь не припомню ничего похожего. А я всю жизнь здесь прожила. Чтобы собаки вылетали из окон? Где это видано? Был бы это первый этаж, ещё можно подумать на белого медведя. Хотя медведи не подходят близко к поселениям. Но мы на четвёртом этаже. На четвёртом! Чувствую, не к добру всё это, ой не к добру. Этот пудель может быть лишь началом чего-то очень плохого. Извините, надо срочно идти, поговорить с одним человеком.

С этими словами она поспешно удалилась из номера.

Проработав в органах без малого тридцать лет, я многое видел, и о многом мне приходилось слышать. Люди во время ссоры, депрессии или находясь в алкогольном или наркотическом опьянении, выбрасывали домашних животных в окно. Иногда даже собственных детей. Многое повидал, всякое бывало. Но тут явно что-то нечисто. Кому здесь понадобилось воровать собачонку? С их заработками любой местный может позволить себе целое стадо пуделей, запрячь их в сани и кататься туда-сюда.

Я решил спуститься вниз и осмотреть территорию вокруг дома. Вдруг удастся найти что-то, что наведёт меня на след похитителя или, в крайнем случае, найду перья из крыльев, на которых пудель выпорхнул из окна и скрылся меж облаков.

На выходе из подъезда меня почти сбил с ног вбегающий внутрь молодой человек. До этого момента я его никогда здесь не видел. Парень лет чуть больше тридцати, с длинными волосами, завязанными в хвост и кепкой с надписью «Нет асфальта – нет правил». Либо он негодует по поводу состояния дорог в стране, либо он владелец лодки, что привезла сюда людей.

Остановившись возле меня, он со всей силы заорал, глядя вверх:

– Мы остались без лодки!

– Что значит остались без лодки? – переспросил я его.

– Моторы оторвали от корпуса. Словно какая-то чёртова белая акула отгрызла их вместе с куском лодки. Ласточка лежит на дне. Можете пойти посмотреть, благо вода здесь кристально чистая.

Затем он вышел из подъезда и, набрав побольше воздуха в грудь, крикнул:

– Мои поздравления, мы зимуем здесь.

– Благодарю, но я и так зимую здесь. Если я уеду на материк, полуостров останется без полиции.

– Извиняюсь, только заметил форму. Немного нервничал, знаете ли. Первое крушение как-никак. Александр Гришин, с некоторых пор капитан подводной лодки.

– Сергей Лиров, полицейский всея Таймыра. Смотрю, вы не унываете. Вы идеально впишетесь в местное население. Прошу меня простить, надо разобраться с первым делом, прежде чем переходить к лодке.

– Без проблем. Я, кстати, никогда не видел участкового в звании полковника. Если верить вашим погонам. Страшно представить, за какие такие грехи вас сослали в такую даль.

– Кому-то страшно представлять, а кому-то страшно вспоминать. Каждому своё, – сказал я, и вышел из подъезда.

К этому моменту к капитану подводной лодки стали стягиваться люди и вступать с ним в весьма активную беседу. Некоторые с большими рюкзаками за спиной и чемоданами в руках.

Обогнув пятиэтажку, дошёл до лежащего на земле куска рамы. Отсюда всё случившееся выглядело ещё страннее. Измерив точное расстояние, я выяснил, что рама отлетела от дома на шестьдесят три метра. Всё вполне сходилось, если в комнате произошёл бы взрыв, и пудёля вместе с рамой выкинуло на улицу взрывной волной. А так выходит, что кто-то некоторое расстояние нёс раму по воздуху. Альбатрос? Да, это огромные птицы, но пролети он сквозь окно, неминуемо порезался бы и оставил перья и кровь в комнате. И нахрена ему тащить с собой раму? Не мог определиться, что ему нужнее, рама или пудель?

У подъезда собрались все постояльцы и что-то обсуждали с хозяйкой отеля и механиком. Иногда кто-то переходил на повышенные тона.

– Пожалуйста, успокойтесь. Расходитесь по номерам, платы я с вас не возьму. Криками делу не поможешь. Мы попробуем что-нибудь придумать, чтобы увезти вас с полуострова, – успокаивала их управляющая.

В тот момент я был с ней полностью согласен.

– Обещаю, я обязательно найду виноватого в порче лодки. Отправить вас на… – начал я, подойдя к толпе, но был прерван владелицей пуделя.

– Вы сначала собаку мою найдите, а потом уже обещайте нам что-то.

– Собаку найду, не волнуйтесь. Но начну я, пожалуй, именно с лодки. Уверен, большинство поддержит именно эту очерёдность.

– Меня ждёт семья, я и так тут почти три месяца торчу, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Да всех нас кто-то или что-то ждёт дома, – выкрикнул другой мужчина.

– Мария Леонидовна, разместите людей и приготовьте списки всех постояльцев, через полчаса заберу их, – сказал я управляющей и быстрым шагом удалился в сторону импровизированной пристани.

Собственно, пристанью называли находившуюся метрах в трехстах от поселения небольшую вырытую заводь с несколькими бетонными блоками на берегу. В воду на несколько метров вдавался двухметровый деревянный помост, сбитый из неоструганных брёвен и горбыля. К одному из брёвен несколькими витками крепился канат, другой его конец уходил под воду.

Ещё за несколько метров до помоста я заметил под водой верхушку кабины лодки с торчащим из него крошечным флагом России.

Чистота воды позволяла мне разглядеть всю лодку, стоя на краю помоста.

Лодка как лодка, ничего особенного сказать о ней не могу, я никогда в них не разбирался. Но было там что-то, что объяснить я никак не мог. За этот день это уже вторая вещь, после летающего пуделя, которой я не мог найти объяснение.

На том месте, где должны находиться моторы, зияла внушительных размеров полукруглая дыра с зазубренными краями. Кто-то очень хотел имитировать укус какой-то огромной твари? Тогда, надо сказать, у него неплохо получилось. Эта лодка прекрасно смотрелась бы в любом голливудском фильме про огромных акул.

К тому времени на улице начинало темнеть. Последний серый день начинал сменяться первым белым. Грядёт суровая долгая зима.

Я зашёл в гостиницу, взял список постояльцев поневоле и, предварительно поговорив с некоторыми из них, отправился к себе домой. На границе посёлка я заметил пытающегося быть незаметным мальчугана. Он стоял за забором и наблюдал за мной сквозь щель между досок. Я прошёл мимо, сделав вид, что не замечаю его.

– Здравствуйте, дядя полицейский, я хочу помочь найти Дороти, – окликнул меня мальчишка.

Паренёк выглядел так, словно сошёл с серии открыток о коренных народах России. Куртка из шкуры оленя в бело-красных цветах, меховые унты, варежки и капюшон.

– И ты здравствуй. Чем же ты можешь помочь, маленький детектив?

– Я кое-что видел.

Паренёк, словно испугавшись своих же слов, отпрыгнул в сторону и прижался спиной к забору. Посмотрел на крышу гостиницы, и, успокоившись, продолжил.

– Сегодня утром папа послал меня в гараж к дяде Пете за инструментами.

– Во сколько это было, ты помнишь?

– В пять часов я проснулся. Мама разбудила. Потом я умылся, позавтракал, и папа отправил меня к дяде Пете. Получается, в половине шестого.

– Хорошо, это было важно. Всего за несколько минут до похищения Дороти. Продолжай.

– Я отошёл от дома и увидел тень. Вон там.

Он показал пальцем на то место, где заканчивалась тень от гостиницы.

– Ты увидел тень кого-то, кто был на крыше?

– Да. Оно сидело на крыше.

– Что значит оно? И почему не он или она?

– Я испугался смотреть туда, подумал, что чудовище нападёт на меня, если я посмотрю на него. Я спрятался за гараж. Я сразу услышал шум и как разбивается окно.

– Молодец, храбрец. Твои родители могут тобой гордиться. Можешь описать то чудовище, чью тень ты видел?

– У него было несколько крыльев, и двигался он быстро, очень, очень быстро. Больше я ничего не видел.

Если бы мне такое сказали в Москве, я на этого человека мгновенно повесил бы ярлык наркомана, пьяницы или психа. Но здесь другое дело. Другие преступления и другие виновные. На данный момент быстрый летающий многокрылый монстр – моё лучшее объяснение случившегося с собакой. Собственно, следы на корпусе лодки заставляли меня склоняться к версии, что это тоже дело не человеческих рук.

– Хорошо, ещё раз благодарю тебя от лица всех местных полицейских. От лица всего отдела.

– От всех? Дядя, я знаю, что вы один у нас работаете.

– Ах ты. Всё-то ты знаешь, – улыбнулся я, – давай, беги домой и, если получится, не рассказывай больше никому эту историю. Не нужно лишний раз пугать людей.

Я достал из кармана шоколадку «Сникерс» и дал её мальчишке. Тот схватил её, поблагодарил меня и убежал в сторону одного из домиков.

В день приезда я привёз сюда целый ящик шоколадок. Михаил, хозяин лодки, что привезла меня сюда, смотрел на меня, мягко говоря, как на идиота. От посрамления меня спасла лишь разница в возрасте и, возможно, в звании. Я и сам понимал, что можно было взять ящик куда более полезных вещей, но для меня нет лучше средства, чтобы вдали от дома быстро пополнить запас энергии. А, по словам полицейских из Норильска, купить здесь такие шоколадки зимой не представляется возможным. К тому же, даже если не съем сам, использую их для создания сети осведомителей из местной детворы.

Не сказал бы, что поверил мальчишке, но на всякий случай полученную информацию на ус намотал. Так или иначе, она будет для меня полезна. Как минимум, очень быстрый летающий будет добавлен к моим знаниям о местном фольклоре.

Ветер поднимался. Я высоко поднял воротник и пошёл по тропинке, ведущей к маяку. Но не успел я пройти и десяти метров, как меня остановил чей-то голос.

– Вечер добрый, подождите, пожалуйста.

Ко мне подходил мужчина в рясе. В одной руке он держал толстую книгу в чёрном переплёте, другой придерживал висящую на плече сумку для ноутбука. В паре метров позади него стоял второй мужчина в рясе и неуклюже перебирал чётки двумя руками.

– И вам добрый вечер, святые люди. Какими ветрами вас занесло в такую даль?

– По церковным делам. Отец Димитрий и отец Иннокентий. Мой друг, отец Иннокентий, немой от рождения.

Он, не поворачиваясь, указал рукой с библией на человека, стоящего позади него.

– Мы приехали из Храма Покрова Пресвятой Богородицы. Не буду мучить вас вопросами о том, уедем мы отсюда или нет. Меня волнует другой вопрос. Не грозит ли нам что-то, пока мы здесь живём? На пуделе и лодке всё закончится или нам есть, чего бояться?

– Из храма? Это хорошо. Мне будет спокойнее, зная, что рядом человек божий. А по поводу бояться вам или нет, пока ничто не говорит мне о том, что вам что-то угрожает.

– Рад это слышать. Я буду молиться об успехе вашего расследования. А собачку всё-таки жалко. Странно всё выглядит. Не выросли же у неё крылья.

– На это могу ответить вам на вашем языке. И посмотрел Господь на печально смотрящую в небо тварь, и сказал он «Лети», и выросли у неё крылья, и полетела тварь, став первой птицей. Евангелие от Гавриила, глава шестая, стих третий. Одно время я немного изучал святые писания. Нигде не написано, что это написали не о пуделе.

Святой отец улыбнулся. Одобрительно покачал головой.

– Знание святого писания приближает вас к царству божьему.

Затем перекрестил меня и, не спеша, вместе со своим другом, пошагал в сторону Кирпича.

Тогда я не понял, неужели священник принял мою только что выдуманную шутку за правду? Да и немота второго священника выглядела нелепо. Как же он смог стать священником, не читая проповеди и не проводя другие церковные ритуалы?

На полпути к маяку погода резко изменилась. Поднялся нешуточный ветер, принеся с собой накрывающий землю белым покрывалом снег. Я шёл, оставляя следы, которые заметало буквально через мгновение.

Закрыв за собой дверь, я оставил по ту сторону уже совсем другой мир. Бескрайнюю белую пустыню.