Читать книгу В игре шаманов и богов - - Страница 3

Москва

Несколько часов назад я, по обыкновению, участвовал с группой спецназа в задержании банды нелюдей, в течение полутора лет убивающих коллекционеров антиквариата в Московской области. Во время операции, хотя бандиты были вооружены до зубов, обошлось без потерь и серьёзных ранений. Думаю, Володька со мной бы не согласился. В данный момент он лежал в больнице с парой на сто процентов совместимых с жизнью пулевых отверстий. Ранения пришлись во внешнюю сторону бедра, так что паховая артерия не задета и риска для жизни нет. Шрамом больше, шрамом меньше, какая разница? На нём уже и так от шрамов клейма ставить некуда. Отвага и слабоумие Володьки стали легендой, но никак не влияли на его эффективность.

Многие удивлялись, почему я всё ещё участвую в операциях по захвату, ведь меня, можно сказать, повысили за выслугу лет, влепив звезду на погоны и переведя на менее рискованную работу. Для меня ответ прост – я был членом этой группы более пятнадцати лет и просто не мог позволить своим товарищам рисковать своими жизнями без меня.

На счету обезвреженной банды шесть убийств, девять раненых и хищения на общую сумму более трёхсот миллионов рублей. Крали иконы, монеты из драгоценных металлов, ювелирные украшения, дорогой фаянс и фарфор, картины и многое другое. Большую часть к моменту задержания они продали, но это уже были не наши проблемы. Наше дело – остановить грабежи с убийствами, что мы и сделали. Финансовыми расследованиями займётся уже другая группа.

Мы всей компанией в шесть человек сидели в кафе возле Тимирязевских прудов, ели, пили, не забывали фотографировать нашу весёлую компанию для последующего пересыла в больницу Володьке. Он, в ответ на наши фото, присылал фотографии с женой, сидящей возле его койки. Фотографии сделаны под странными углами и явно без её ведома. Лицо Ольги не предвещало ни для него, ни для нас ничего хорошего. Судя по всему, он находился в процессе крайне неприятного разговора. Хотя, зная его, могу с уверенностью сказать, что он находился в процессе монолога. Выслушивал, со всем соглашался и надеялся, что и в этот раз пронесёт.

После его сообщения «Вы следующие» мы, от греха подальше, прекратили присылать ему сообщения. Помню, несколько раз его жена приходила к нам в отдел со скандалами по поводу очередного ранения, мол, вы не прикрываете моего мужа, он один за вас за всех отдувается. Не скажешь же ей, что отчасти так оно и есть, что её муж вечно лезет на рожон в первых рядах. Володька безмерно и непоколебимо верил в свою неуязвимость. И, насколько мне известно, до самого моего отъезда у него всё было хорошо. Надеюсь, так оно и по сей день. После получения майорских погон он планировал завязать с оперативной работой и перейти на работу с бумажками. Говорил, что сделает тем самым подарок жене на сорокалетие.

В этом кафе нас любили и, надо сказать, ценили. Каждый раз говорили, что еда и напитки за счёт заведения, но мы всегда всё оплачивали. Колька подсчитывал все заказы, и мы скидывались. Ежели подумать, им есть за что нас ценить. Никто не посмеет вредить кафе, где регулярно отдыхает группа спецназа.

К сожалению, это был мой последний день в их заведении. Они как раз добавили рыбное меню, но моим планам попробовать его не суждено было сбыться.

В самый разгар веселья раздался звонок. Звонил старший брат с личного телефона. Я сразу понял, что дело плохо. Каждый такой звонок начинался с плохих новостей, от какой-то ерунды вроде: «Моей жене приснился про тебя плохой сон», до каких-то проблем на работе. Этот звонок навсегда перевернул всю мою жизнь.

– Серёг, мне очень жаль, но я посчитал, что лучше я сообщу тебе эту новость, чем кто-то другой. Маша с Санькой попали в аварию, их доставили в четвёртую городскую. Я уже еду туда.

– Дочка попала в аварию с внуком, – бросил я, пулей выскочил из кафе и запрыгнул в авто.

Не успел я нажать на газ, как в машину запрыгнули остальные члены команды.

Я рванул, что было силы, иногда плюя на некоторые правила дорожного движения. На севере Москвы дпсники хорошо знали мою машину и смотрели сквозь пальцы на нарушения, к тому же я никогда не нарушал правила, подвергая при этом риску чьи-то жизни.

На подъезде к больнице образовалась небольшая пробка, в которой застряли и несколько машин скорой помощи.

– Дальше я пешком, спасибо вам всем, – сказал я друзьям и побежал к больнице.

Я бежал изо всех сил, маневрируя между прохожими, не обращая внимания на недовольные возгласы случайно задетых мной людей.

Брат уже ждал меня у входа.

– Где? – спросил я, игнорируя протянутую в приветствии руку. В тот момент я не мог думать ни о чём, кроме здоровья дочери и внука.

Он жестом позвал идти за ним, но я показал на трость у него в руках и настойчиво повторил вопрос. У Никиты с детства проблемы с ногой, и он сильно хромал. Идти за ним означало потерять пару минут, чего я не мог себе позволить.

– Пятый этаж, хирургия.

Спустя пару минут я препирался с молодым врачом, перегородившим мне путь в отделение.

– Всё равно, кем вы ему приходитесь, идёт операция, и никто не может отвлекать хирурга. Вы должны спуститься вниз и подождать конца операции в приёмном отделении.

Я взял над чувствами контроль и, прежде чем уйти, спросил, какие у них шансы.

– Ваша дочь в порядке. Два несложных перелома и сотрясение мозга, она отдыхает в седьмой палате на втором этаже, сможете с ней поговорить через пару часов, как закончится действие седативных. По поводу внука, к сожалению, ничего сказать не могу, подождите окончания операции. В любом случае вы не сможете его увидеть сразу после операции, он будет в реанимации.

Хотя я оказывался в больнице много раз, время никогда не тянулось так долго. Через пару часов мне удалось навестить дочь в травматологии и убедиться, что с ней всё в порядке, и потом я снова вернулся в приёмное отделение. Я вздрагивал от каждого звука, ожидая появления врача с новостями.

Хирург вышел без трёх минут двенадцать, почти в полночь. Операция длилась более тринадцати часов. К этому моменту в приёмном кроме меня уже никого не осталось, поэтому врач сразу направился ко мне.

Ему не требовалось произносить ни единого слова, по его выражению лица я всё и так понял.

– Вы родственник Саши? – тихо спросил он.

– Он мой внук.

– Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли. Внутренние повреждения были слишком обширны.