Читать книгу Гори и сгорай - - Страница 8

«Аллен Вебер – самый известный психотерапевт в киноиндустрии. Его экспериментальные методы приводили мировых звезд к их лучшим ролям. Вебер редко дает интервью, однако в его научных работах можно встретить новый взгляд на теории Юнга, в частности, на архетип Тени. Многие актеры после работы с Алленом заверяли, что прошли самый сложный путь в своей жизни, но он стоил того, чтобы раскрыть полностью свой актерский диапазон. Однако репутация Аллена Вебера в научной среде весьма неоднозначна».

Всю ночь перед глазами мелькали вкладки браузера. Интервью, репортажи, форумы. К рассвету Клэр держала веки, все отказывалась засыпать, хотя ее мозг с трудом умещал в себе даже куски предложений.

«… психиатрическая клиника Марселя…»

«…несколько раз вызывал подозрения в прессе…»

«…ведет замкнутый образ жизни…»

После каждой подобной фразы перед внутренним взором Клэр мелькало взволнованное лицо Сержа. Его «будь осторожна» заставляло сердце заледенеть, пропустить очередной импульс. Ей отчаянно требовался хотя бы один свободный от учебы час, чтобы подумать обо всем. Все проанализировать. Но нет. Уже сегодня мастер отпустит ее с последних двух пар. Чтобы она успела встретиться с Алленом Вебером.

Утром Клэр вышла из общежития к метро. Ощущала себя зомби в битком набитом вагоне среди одинаково безразличных ко всему людей. Не давало уснуть лишь сердце – оно подскакивало при малейших проблесках в сознании интонаций фраз мастера, Сержа, опасений на счет предстоящего визита к Аллену, а еще… Карины.

После празднования в "Ауре" стало ясно, что эта девчонка из известной актерской семьи упускать своего не привыкла. Ее смех из гримерки всегда раздавался громче других. Искрометные шутки шли с напоминанием о том, что она – невероятная красотка, а ленту ее соцсетей переполняли цитаты о собственном превосходстве.

Карина обожала зеркала. Смотрелась в них до занятий, после них и, казалось, даже радовалась, когда вся группа сидела рядом с ней в это время. Она любила рассказать о своих звездных родителях. Не пропускала ни единой возможности блеснуть. Выставить кого-то хуже нее, придумать шутку на грани оскорбления и дружеской любви. Это совмещалось в ней так филигранно, что те, кто смеялись рядом с Кариной, радовались, что в этот раз не стали ее жертвами.

Клэр просто старалась держаться от нее подальше. Но, как назло, именно сегодня их постоянно ставили в пару, а Анатолий Сергеевич не упускал ни единой возможности похвалить Клэр, после чего она то и дело ловила на себе прищур пристального взгляда Карины.

"Просто дожить до конца дня", – говорила себе Клэр. За день она выпила уже пять чашек кофе, но все равно не могла побороть сон. Он сам оставил ее перед досрочным выходом из института.

– Ты куда это? – резко окликнула ее Карина из курилки.

Повернув голову, Клэр впервые обнаружила золотую девочку без своей привычной свиты. Впервые увидела ее с сигаретой. Она стояла одна, прислонившись спиной к решетчатым воротам. Плотный слой подводки у зеленоватых глаз едва заметно растекся по контуру.

– К зубному. Анатолий Сергеевич в курсе.

Карина усмехнулась, закивав головой. Резко оттолкнулась ботильоном от ворот и двинулась к Клэр.

– Поразительно, правда, как один шанс может перечеркнуть все провалы и враз сделать тебя звездой? Толя, должно быть, оценил, как смачно ты научилась сосаться за школьные годы? Теперь тебе можно все, – злостно рассмеялась Карина, все смотря куда-то за плечо Клэр, все кивая головой, словно получая от самой себя подтверждения своим догадкам.

– У тебя что-то случилось? – с опаской оценивала Клэр состояние Карины. Стала сама надвигаться на нее, пытаться рассмотреть чуть подрагивающую гладь слез на изумрудных радужках.

Поймав на себе взгляд Клэр, Карина ту же дернулась в сторону. Истеричную усмешку враз сменил испуг. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Ты странная, черт возьми. И к нам не впишешься. Скоро Толя поймет, что зря тебя взял, и находиться в гримерке станет куда приятнее.

Не дожидаясь ответа, Карина неумело потушила окурок об урну и двинулась обратно в институт. Она скрылась за дверьми, и холодный ветерок тут же стал сдувать с Клэр пальто. Уносить прочь все тревоги и клубки тяжких дум. Гнать ее к метро. Все больше она заряжалась решимостью больше никогда не вести подобных диалогов. Все отпустить. Даже ценой ментального здоровья.

***

Фиолетовые тучи сгустились над Петроградской, стоило Клэр выйти из метро. Казалось, еще немного, и острые шпили зданий проткнут собой небо. Заставят его разразиться дождем. Весь путь, что Клэр прошла вдоль указателей отелей, салонов красоты и ломбардов, лишь молнии мелькали на горизонте, все предвещая и предвещая гром. И только у места назначения, когда она потянула на себя скрипучую дверь старинного дома, пару капель тяжеловесно сорвались на асфальт перед ней.

Сырость тут же ударила в нос. Ступеньки лестницы в полумраке лишь по контуру выделял серебристый свет из пыльного окна. Клэр еще раз сверилась с навигатором – ей сюда. Офис 208 временно заменял месье Веберу рабочий кабинет в Париже. Хотя по словам Анатолия Сергеевича, Аллен любил приезжать в Россию по личным делам, никак не связанными с кино и театром. Он просто любил русский менталитет, пассионарность отдельных личностей, так часто слоняющихся по улицам Петербурга.

Пробираясь по закуткам второго этажа, заглядывая в грязноватые окна, Клэр начинало казаться, что все прочитанное об Аллене Вебере, планы мастера, чтобы помочь ей, – на самом деле, розыгрыш. Словно через пару минут, когда она дойдет до конца коридора, коснется шатающейся ручки, за дверью ее будет ждать какой-то псих. Что перед Клэр окажется старая заброшенная комната с картинами, кучей вещей и рванными маскарадными костюмами. Казалось, она бродила не по бывшему доходному дому, а по забытым уголкам своего разума. На подходе к кабинету ее резко потянуло в сон. Захотелось отключиться и упасть, когда она, наконец, потянула на себя ручку двери.

– Добрий дэн. Ви от Анатолия Сороковского?

Клэр замерла в проходе. Еще раз обернулась к коридору, назад, после чего плавно закрыла дверь и двинулась к столу. Аллен Вебер совсем не так выглядел на одном единственном фото, что ей удалось найти в интернете.

Никаких сжатых губ, невозмутимости во взгляде. Месье Вебер смотрел на Клэр с добродушной непосредственностью, так, словно она маленькой девочкой заглянула к другу отца.

Только Клэр подошла к столу, как Аллен поднялся во весь немалый рост и протянул ей руку. «Физический контакт», – отметила для себя Клэр, как только пожала ее.

– Меня зовут Клара… Клэр. Я, если честно, понятия не имею, что именно мне нужно проговорить с вами. Анатолий Сергеевич сказал, что вы сами все поймете, как увидите меня. В общем, странно…

– Ни странна, Клэр. Присаживайтес, – указал Аллен на бархатистую софу. Возле нее стоял стеклянный столик на изящной ножке с бокалом мартини, бутылками виски, вина.

Клэр опустилась на подушки и, не совладав с собой, тут же сжала на коленях замок рук. Этот акцент с помесью французского и немецкого звучания что-то взвинчивал у нее внутри. Ей так захотелось потянуться к бокалам, но она лишь глубоко вздохнула. Отклонилась назад. Впервые посмотрела в серые глаза Аллена.

– Я знаю французский, месье Вебер. Училась в языковой школе. Может, мы перейдем на него?

Клэр пришелся по душе этот взгляд. Удивление с нотками предвкушения в нем. Интересно, как мастер представил ее Веберу? Что такого сказал о Клэр, что Аллен тут же полез в свой блокнот для заметок?

– Я нарушу сейчас профессиональную этику, Клэр, и скажу, как есть. То, что мне передал о вас мой старый приятель. Ваш мастер, – уже на французском произнес Аллен, приставив напротив Клэр стул. Их разделял теперь крохотный стеклянный столик с алкоголем.

Клэр кивнула, и Аллен продолжил.

– Вы самая талантливая ученица Анатолия за всю его жизнь. Что удивляет, не так ли, ведь вы в академии всего месяц?

Клэр поморщила лоб, все же осмелившись прикоснуться к выпивке. Она ожидала, что Аллен остановит ее, но этого не произошло. Он все так же смотрел на Клэр, пока та вбирала в себя виски.

– Продолжайте, – наконец, сказала она. По телу прошла теплая волна. Клэр враз ощутила себя дома.

– Вы должны ответить мне сейчас честно, но только если уверены в ответе. Зачем вы пришли ко мне?

Клэр усмехнулась и, не удержавшись, рассмеялась каким-то странным, слишком раскованным смехом, не ее. Она еще раз огляделась на деревяную мебель и теплый свет напольных ламп, так контрастирующих с лиловыми тучами за окном. На полированные поверхности книжных шкафов и глянцевый пол. И лишь после этого вновь посмотрела в глаза Аллену за тонкую оправу его очков.

– Я хотела спросить у вас о том же. Подумала, может, Анатолий Сергеевич обозначил вам мою проблему?

Аллен что-то чиркнул в блокноте. Вновь взглянул на нее. А она не сдержалась – обронила улыбку. Эти сканирующие глаза, необъяснимые процессы в них, алкоголь так порывали уступить сонливости, поддаться ей.

– Он лишь поведал мне о своих целях. Но мне нужно знать о ваших, чтобы помочь вам. Почему вы решили стать актрисой?

Кивнув, Клэр решила ничего не скрывать. Впасть во власть ситуации. Дать помочь себе.

– Я хочу играть в театре с десяти лет. Хочу, чтобы то, что ощущаю я, ощутил бы каждый зритель со сцены. Хочу все отпускать и позволять себе паузы в тишине. Хочу говорить этой тишиной больше, чем словами. Но я… не могу.

– Давайте попробуем, Клэр, – враз отложил Аллен блокнот в сторону. – Пойдемте.

– Куда? – встрепенулась Клэр.

– О, тут есть местечко поблизости. Там играют джаз, рок, в общем, что придется. По четвергам стендап, открытый микрофон по свободной записи. Но вам смешить зал не придется. Вам нужно, чтобы он молчал.

– То есть как? – нерешительно поднялась вслед за Алленом Клэр. Он тут же помог ей надеть пальто, потянулся к своему, и через пару минут они уже спускались вниз, готовясь подставиться ливню.

– Вы дрожите, Клэр, – сжал еще сильнее Аллен ее руку. – Чего именно сейчас боитесь?

Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы прорваться сквозь ком в горле. С проспекта то и дело сигналили машины, свет фонарей пробирался сквозь тьму, подсвечивал иглы дождя, но мир для Клэр мутился белым туманом.

– Клэр? – переспросил Аллен.

– Быть глупой. Не оправдать ожиданий. Испортить вечер. Что меня осудят…

– Нет, дорогая Клэр. Вы боитесь совсем не этого и очень скоро в этом убедитесь. Вам плевать на других людей. Плевать, что подумают о вас. Вы боитесь того, что вас будет слишком много в тишине. Вы боитесь своей мощи. Боитесь сами себя, не знаете, кто вы, и боитесь правды.

Они почти пришли. Из окон бара уже виднелась смеющаяся толпа и прожекторы, что высвечивали лицо комика на сцене. Клэр не могла ничего ответить, что-либо сказать. И это при том, что виски все еще сковывал голову.

– Все, как договаривались, Клэр. Позвольте возненавидеть себя. Упадите толпе на растерзание.

Кивнув, Клэр прошла в бар вслед за Алленом. Она видела, как он проходит к конферансье, что-то говорит ему, указывая на нее, а потом отводит молодого парня в сторону. Черт. Зачем она согласилась на этот абсурд? Почему решила, что прошедшие пару лет недостаточно убили ее психику? Почему решила, что надо еще?

Прошло пятнадцать минут прежде, чем Аллен вернулся к Клэр. За это время она не удержалась и влила в себя самый крепкий коктейль из тех, что ей предложил бармен.

– Пять минут и выходи. Делай все, как мы договаривались. Никто не остановит тебя. Все под контролем.

– Мы знакомы всего полчаса… Боже, с чего я вообще доверилась тебе? Особенно с твоей репутацией…

Клэр и не заметила, как перешла на "ты". Как перешла грань приличия, субординации. В конце концов, Аллен знает ее мастера, знает лучших актеров мира, но почему-то (дьявол!) Клэр ощущала себя слишком спокойно с ним. Но пока не могла понять причину этого.

– Репутация – слово, которое ты должна позабыть. Тогда с ней у тебя проблем не будет. Иди, – указал Аллен на сцену, с которой уже вот-вот готовился сойти комик.

Клэр медленно двинулась вдоль столиков зрителей. Каждый шаг – следствие ответа «да» на один и тот же вопрос в голове, парализующий тело. При подходе к сцене стали стучать зубы. Последний смех зрителей, аплодисменты. Свет в баре замигал в такт вырываемой из груди Клэр дрожи.

Ее имя объявили, и зал встретил аплодисментами следующего комика. Ведь сейчас всем будет смешно снова и снова – зрители предвкушали очередные веселые истории. Не знали, что их вечер будет безвозвратно испорчен. Так решила Клэр за секунду до выхода на сцену. Сразу после того, как в голове мелькнула мысль: «А ведь Влад любил подобные места. Что, если он сейчас где-то здесь, если он увидит меня?»

Пальцы уперлись в острый выступ кольца. А ведь это он когда-то изогнул его…

«Все, как договаривались, Клэр…» – прозвучали в голове слова Аллена.

Но она так не сможет. Не хочет.

Аплодисменты, наконец, затихли. Клэр глубоко вдохнула прямо в микрофон. Судорога свела ей лицо, но она все же улыбнулась. Рассмеялась, и зрители, приняв такую реакцию за волнение, рассмеялись вместе с Клэр. Но та разом обломала все ожидания зала.

– Всем добрый вечер, – почти без запинок проговорила Клэр. – Я сегодня здесь не для того, чтобы смешить вас, я…

Глубокий вдох… Очередной. Следующий.

– Я учусь на актерском факультете и очень боюсь… себя. А играть другие роли в жизни не умею. Поэтому сейчас мы с вами будем молчать. Если кому-то из вас это не по душе, можете идти к бару, сделать перерыв. Но я не уйду отсюда.

Клэр видела, как зрители переглядываются между собой. Как многие в изумлении, в тревоге смотрят на нее. Но перед Клэр все уже исчезло. Это ее зал. Это ее душа плетет невидимые нити в этих стенах.

За перешептываниями последовала тишина. Почему-то никто не осмелился ничего возразить, крикнуть или попытаться силой увести странную девушку со сцены. Ее распущенные черные волосы, мокрые насквозь, чуть прикрывали бледное лицо. Она расправила плечи, вся выпрямилась, и капли воды едва слышно стекали с ее лба, бились об дощатый пол. Синие глаза сначала извергали страх, уязвимость прямо в центр зала, а потом стали смотреть куда-то сквозь пространство, сквозь реальность.

Клэр отдалась себе, теплу, что поднималось у нее в груди. Почти физически она ощущала, как оно заполоняет каждый стол, укутывает собой обескураженных зрителей. Минуты медленно текли, и чьи-то попытки позвать охрану, исчезнувшего конферансье быстро сходили на нет под ее взглядом.

Стало так спокойно, так хорошо. Но лишь до тех пор, пока сознание Клэр не наткнулось на тот самый день. День, когда единственный человек, который понимал ее, научил быть собой, враз все стер. Она заметила его.

За одним из столиков Клэр увидела Влада. Глаза в глаза. Они смотрели друг на друга так долго, пока он не поднялся из-за столика, ушел. Стеклянная дверь громко хлопнула в тишине. Тогда стук капель об пол стал раздаваться еще отчетливее.

Клэр опустила взгляд себе под ноги. На лице не дрогнул ни единый мускул. Прямо в лужицу воды с кольца медленно капала кровь. В ней отражались красные огни с потолка, но она увидела другое – лицо Влада. В память вонзились его слова в тот самый день. Они кружили в мыслях так лихорадочно, отдавали вибрацией в висках.

"…Ты знаешь, я все еще думаю о ней. Не могу перестать вспоминать то наваждение, когда перед глазами была только она. Даже с тобой у меня не было этого…"

"…Ты сама развязываешь руки, Клэр. Такая понимающая, добрая. «Говори только правду, Влад, только правду. Смысл сближаться с кем-то не на сто процентов, а лишь на шестьдесят? Жить, когда никто не знает тебя настоящего, полностью?» Ну что, узнала меня? Долго срасталось?"

Клэр больше не могла стоять. Она плавно опустилась на колени к луже крови. Кто-то окликал ее, но она ничего не могла сделать с собой. Казалось, ее внутреннее "я", в один миг ставшее всеобъемлющим, большим, вновь дробилось на части под гнетом прошлого.

– Клэр, – услышала у самого уха она голос Аллена, но повернуть головы не смогла. Тьма разрослась перед ней, разом поглотив ее сознание.