Читать книгу Поцелуй чужими губами - - Страница 26

Глава 26. Хитрый ход адвоката

Роджер, вылизывавший миску до блеска, поднял голову и насторожил уши. Потом с радостным визгом рванул к входной двери, успев оставить на паркете несколько мокрых следов от лап. Это был наш новый ритуал: услышав звонок, он нёсся встречать гостя, будучи свято уверенным, что каждый пришедший – его новый лучший друг.

Я поспешила за ним, вытирая руки о фартук. Через глазок увидела Михаила Львовича. Он стоял на пороге в неброском пальто и с деловым портфелем, его лицо было серьёзным, но не суровым. Визит был заранее оговорён – мы должны были обсудить первые итоги сбора информации и следующий шаг.

Я открыла. Роджер немедленно попытался запрыгнуть гостю на ноги, оставляя на светлых брюках отпечатки лап.

–Роджер, нет! – скомандовала я, хватая его за ошейник. – Извините, Михаил Львович, он ещё воспитывается…

– Ничего страшного, – адвокат улыбнулся, наклонился и позволил щенку обнюхать свою руку. Роджер, удовлетворившись, вильнул хвостом и отправился грызть свою игрушку в коридор. – Симпатичный пёс. Новый?

– Подобрала недавно, – сказала я, провожая его в гостиную. – Кажется, он решил, что теперь охраняет дом. От всего подряд.

Михаил Львович оглядел комнату. Его взгляд, профессиональный и внимательный, скользнул по безупречным поверхностям, по холодному камину, по отсутствию каких-либо следов жизни. Его лицо ничего не выражало.

– Как обстановка? – спросил он, садясь в кресло, которое я указала.

– Холодная, – честно ответила я, садясь напротив. – В прямом и переносном смысле. Но я теперь большую часть времени либо на участке заказчика, либо в гостевой с Роджером. Это… спасает.

Он кивнул, открыл портфель, достал папку.

– Давайте по делу. Вы передали мне то, что собрали. Спасибо, это хорошее начало. Я проверил некоторые моменты. Квартира в «Империале» и загородный дом оформлены на него. Дача на озере, как вы и предполагали, – на мать. Это осложняет дело, но не делает его безнадёжным, если удастся доказать, что приобреталась на общие средства. Автомобили – его. Но есть один интересный момент.

Он перелистнул страницу.

–Холдинг «Соколов Консалтинг». Он не единственный владелец. Есть миноритарные акционеры. И один из них – офшорная компания с Кипра. Довольно стандартная схема для вывода дивидендов. Но важно другое: вы как супруга имеете право претендовать на долю в этой компании. Мы можем затребовать через суд раскрытие бенефициаров. Это долгий процесс, но он может вскрыть много интересного. Возможно, даже больше, чем мы ожидаем.

Я слушала, стараясь вникнуть в юридические дебри. Слова «офшор», «бенефициары» пугали своей сложностью.

– То есть… шансы есть?

– Шансы есть всегда, Виктория Сергеевна, – сказал он, снимая очки. – Но важно понимать: это будет война на истощение. Длительная, дорогая и грязная. Он будет использовать все связи, все возможности, чтобы затягивать процессы, запугивать, давить. Вы к этому готовы?

Я посмотрела на Роджера, который, наигравшись, улёгся у моих ног, положив морду на лапы. На его доверчивый, спокойный взгляд. Потом мысленно перенеслась в сад Галины Сергеевны, где мои руки в зелёных перчатках укладывали камни, а Николай говорил: «У вас, гляжу, голова на плечах».

– Готова, – сказала я твёрдо. – Но… я не хочу войны. Я хочу справедливого раздела и возможности жить дальше. Без него.

– Это разумная позиция, – одобрил Михаил Львович. – Поэтому я предлагаю пока не инициировать официальный раздел. Продолжим тихо собирать информацию. А параллельно… – он сделал паузу, – параллельно я рекомендую вам начать диалог.

– Диалог? С ним? – я не смогла скрыть удивления. – Он не способен на диалог. Только на ультиматумы.

– Возможно. Но попытка должна быть зафиксирована. Если мы позже пойдём в суд, судье будет важно видеть, что вы пытались решить вопрос миром. Мы предложим ему вариант мирового соглашения. Чёткий, ясный, без претензий на офшоры сразу. Только раздел того, что лежит на поверхности: дом, квартира, машины, счета. Скорее всего, он откажется. Но сам факт предложения сыграет нам на руку.

Это был хитрый, умный ход. Не нападать, а предложить «цивилизованный» вариант, зная, что его отвергнут.

– А если… если он вдруг согласится? – спросила я, внезапно испугавшись этой мысли. Согласится – и всё? Всё кончится так быстро?

Михаил Львович улыбнулся, как будто читая мои мысли.

– Не согласится. Его амбиции, его уверенность в своей безнаказанности не позволят. Но даже если предположить чудо… разве вас устроит справедливая половина от того, что вы знаете? Без попыток докопаться до остального?

Я подумала о своих сборах в чёрной тетради, о схемах, о непонятных названиях компаний. Нет. Меня бы это не устроило. Потому что это означало бы, что он снова всех переиграл. Снова вышел сухим из воды.

– Нет, – сказала я. – Не устроит.

– Вот и хорошо. Значит, мы на одной волне, – он снова стал деловым. – Я подготовлю проект соглашения. Вы передадите ему. Не лично, если боитесь скандала. Через меня, официальным письмом. А пока… как ваши дела? Проект продвигается?

Вопрос прозвучал не как формальная вежливость, а с искренним интересом. Я рассказала о саде Галины Сергеевны, о команде, о том, что завтра мы будем завозить грунт и растения. Говорила увлечённо, с горящими глазами.

– Вы знаете, – сказал Михаил Львович, слушая, – когда вы только пришли ко мне, вы были… как стекло. Прозрачное, хрупкое, готовое треснуть от любого прикосновения. Сейчас вы… как тот камень в вашем бордюре. Не идеально гладкий, но прочный. Уже вросший в почву.

Это сравнение тронуло меня до глубины души.

– Это… благодаря вам тоже. И другим людям. Я нахожу опору.

– Опора – это хорошо. Но фундамент – это вы сами. Вы его строите. И я, как сторонний наблюдатель, могу сказать – строите качественно. Не торопитесь. В судах, как и в садоводстве, всё имеет свой срок.

Он собрал бумаги, встал. Роджер поднялся вместе с ним, виляя хвостом.

– И последнее, – сказал Михаил Львович уже у двери. – Про пса. Это хороший шаг. Забота о ком-то, кто слабее… она не делает нас слабее. Она напоминает, ради чего мы боремся. Ради жизни. Простой, нормальной жизни.

Он ушёл. Я осталась в прихожей, обняв Роджера за шею. Слова адвоката грели изнутри. Он не просто вёл моё дело. Он видел меня. Видел изменения. И верил в них.

Вечером, закончив работать над планом посадок для завтрашнего дня, я открыла чёрную тетрадь. На странице с заголовком «Юридический фронт» я сделала запись: «Стратегия: сбор информации + попытка мирового соглашения (с высокой вероятностью отказа). Цель: создать картину нашей конструктивности для суда».

А ниже, на полях, я вывела: «Михаил Львович: не просто адвокат. Союзник и… своего рода ландшафтный архитектор моей новой жизни. Помогает расчищать завалы и намечать тропинки.»

Я закрыла тетрадь. За окном стемнело. В доме, кроме меня и Роджера, никого не было. Было тихо, но это не была та мучительная тишина ожидания. Это была тишина перед новым днём, полным работы, земли, зелени и маленьких, но таких важных побед. И я знала, что каким бы ни был ответ Евгения на то предложение, что готовил Михаил Львович, я к нему готова. Потому что у меня теперь была не только броня из знаний. У меня была команда. И свой, живой, растущий тыл.