Читать книгу Поцелуй чужими губами - - Страница 21

Глава 21. Первый заказ

Комментарий появился под фотографией молочая, который уже набрал бутоны. Фото было удачным – серебристая листва оттеняла яркую зелень, и я подписала его: «Молочай готовится к параду. Ждём-с».

Комментарий был длинным. От пользователя «Ботанический сад Галины»: «Виктория, здравствуйте! С огромным удовольствием слежу за преображением вашего уголка. Видна любящая рука и тонкое чувство гармонии. Неожиданный вопрос: не рассматриваете ли вы возможность взяться за небольшой сторонний проект? У меня есть участок, вернее, частный ботанический сад, которому требуется… свежий взгляд и бережная рука. Один уголок совсем запущен. Если идея вас не пугает, напишите, пожалуйста, в личные сообщения. Галина».

Я прочитала это трижды. У меня перехватило дыхание. Проект? Мне? Я, которая месяц назад не отличала дренаж от мульчи?

Я зашла в профиль Галины. Фотографии захватывали дух: аллеи старых роз, пруды с кувшинками, тенистые уголки с хостами и папоротниками. Это был не сад, а произведение искусства. И хозяйка, судя по редким фото, – женщина лет семидесяти, с интеллигентным, строгим лицом и седыми волосами, собранными в пучок. Она была похожа на университетского профессора ботаники, который вышел на пенсию и устроил себе рай на земле.

Руки дрожали, когда я набирала ответ в личку: «Галина, здравствуйте! Ваше предложение… это неожиданно и очень лестно. Но я должна честно сказать – я только учусь. У меня нет опыта, только свой маленький экспериментальный участок и онлайн-курсы. Я боюсь вас разочаровать».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Опыт –дело наживное. А глаз, вкус и, главное, любовь – либо есть, либо нет. У вас, судя по всему, есть. Я не ищу суперпрофессионала за большие деньги. Мне нужен человек, который почувствует это место. Приезжайте, просто посмотрите. Ни к чему вас не обязывает. Завтра в 11? Кину вам адрес».

Я согласилась. А потом целый вечер металась между паникой («Она увидит, что я ничего не смыслю!») и диким, щемящим восторгом («Мне доверяют настоящий сад!»). Я пересмотрела все лекции по анализу участка, набросала в тетради список вопросов, которые нужно задать.

На следующее утро я надела свои самые нейтральные, но чистые джинсы и простую рубашку, взяла блокнот, ручку, фотоаппарат и поехала. Адрес указывал на старый дачный посёлок, известный своими огромными участками и вековыми соснами.

Калитка в высоком деревянном заборе была приоткрыта. Я вошла и замерла. Передо мной открылся не сад, а другой мир. Тенистые аллеи, беседки, увитые клематисами, арки с розами. Всё было немного старомодно, слегка запущено, но в этой запущенности чувствовалась не лень, а мудрая, бережная рука, позволяющая природе быть собой. Пахло хвоей, влажной землёй и цветущим жасмином.

– Виктория? –из-за куста роз вышла Галина. В жизни она выглядела ещё более внушительно: высокий рост, прямая осанка, пронзительные голубые глаза за стёклами очков. – Проходите. Рада, что не испугались.

Она провела меня по главным аллеям, называя латинские названия растений так же легко, как я когда-то называла ноты. Потом мы вышли на небольшую поляну в дальнем углу участка. Здесь царил хаос. Старая, полуразрушенная каменная горка поросла бурьяном, земля была утоптана, несколько кустов сирени чахли в тени разросшейся ели. Это был явный провал. «Больное место» сада.

– Вот он, мой позор, – сказала Галина без тени драматизма. – Раньше здесь был альпинарий. Лет двадцать назад. Потом руки не дошли, здоровье подкачало… А теперь и сил, и фантазии не хватает, чтобы привести в порядок. Хочется что-то… лёгкое, воздушное. Чтобы здесь можно было сидеть. Может, небольшой водоём? Но не помпезный. Естественный.

Она смотрела на меня, и в её взгляде не было проверки. Было доверие. И усталость. Усталость от того, что одна не справляется с этим царством.

– Можете походить, подумать, –сказала она. – Я пойду, чай поставлю. Осматривайтесь.

Я осталась одна. Сначала просто стояла, пытаясь вдохнуть дух места. Потом начала ходить. Щупала почву – тяжёлую, глинистую. Смотрела, как падает свет – с утра солнце, после обеда – тень от ели. Обходила ель – мощную, красивую, но действительно создававшую густую тень. Я достала блокнот и начала рисовать. Сначала просто контуры: ель, остатки горки, тропинка. Потом в голове, одна за другой, стали рождаться идеи. Не из учебника. Из ощущений.

Через полчаса я вернулась к дому, где на веранде уже стоял чайник и два простых глиняных кружки. Галина молча налила чай.

– Ну? – спросила она наконец. – Страшно?

– Нет, – неожиданно для себя ответила я. – Интересно. Здесь есть… потенциал.

– Расскажите, – она откинулась в кресле, сложив руки на коленях.

И я начала. Голос сначала дрожал, но по мере того, как я погружалась в идею, он креп.

– Ель… её не нужно трогать. Это скелет, основа. Но нижние ветви можно осторожно проредить, чтобы свет проникал. Каменную горку не восстанавливать. Разобрать её, но камни оставить. Сложить из них невысокий, свободный бордюр, как ручеёк. И внутри этого контура… не альпинарий, а тенистый цветник. Хосты, астильбы, папоротники. А с солнечной стороны– там, где утром свет – посадить низкорослые злаки и лаванду, для контраста фактур и аромата. И водоём… не пруд. А просто вкопать старую каменную чашу, или даже бетонную, но состаренную. И посадить вокруг неё мхи, миниатюрные папоротники. Чтобы было место, куда смотришь, а не в что.

Я показывала ей свои каракули в блокноте, свои стрелочки и кружочки. Она слушала, не перебивая, её лицо было непроницаемым.

– А сирень? – спросила она.

– Эти кусты… они больные. Им здесь тесно и темно. Их, я думаю, нужно выкопать. А на их место… может, посадить один, но эффектный куст гортензии древовидной? Она любит полутень и станет белым облаком в июле.

Я замолчала, внезапно осознав, что наговорила слишком много и, вероятно, полную ерунду. Я покраснела.

– Это, конечно, просто мысли вслух… Я не претендую…

– Молчите, – вдруг сказала Галина. И улыбнулась. Улыбка преобразила её строгое лицо. – Вы только что описали то, что я сама видела смутно, но не могла сформулировать. Тенистый, дышащий уголок. Без пафоса. И главное – вы почувствовали ель. Многие первым делом предлагают её спилить. А она здесь – хозяйка.

Она отпила чаю.

– Я хочу, чтобы вы это сделали. Составили детальный план. Подбор растений, схему посадки, смету на материалы. Я оплачу вашу работу над планом. А потом… если план меня устроит, и если вы захотите, мы обсудим реализацию. По деньгам договоримся. Это будет ваш первый профессиональный проект, Виктория. Вы согласны?

У меня в ушах зашумело. Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Прекрасно. Дам вам ключ от калитки. Приезжайте, когда удобно, замеряйте, изучайте. Сроков жёстких нет. Но мне интересно увидеть, что у вас получится.

Когда я уезжала, держа в руке холодный железный ключ, я чувствовала себя не садоводом-любителем, а… подрядчиком. Пусть самым мелким. Но настоящим.

Вернувшись домой, я не пошла в гостиную. Я прошла прямо в свой сад, села на землю рядом с яблоней и прижалась лбом к её прохладному стволу. Потом достала телефон и, дрожащими пальцами, набрала маме.

– Мам, – сказала я, когда она взяла трубку. – У меня… заказ. На работу. Настоящий.

И разрыдалась. От счастья. От гордости. От страха. От понимания, что дверь, в которую я боялась постучаться, оказалась не заперта. Её просто нужно было найти. И открыть.