Читать книгу Поцелуй чужими губами - - Страница 18

ГЛАВА 18. Единомышленники

Чёрная тетрадь лежала раскрытой, а я сидела, уставившись в экран ноутбука. В голове гудели мамины слова: «Ты не одна». И правда, список союзников, хоть и короткий, казался теперь не абстракцией, а реальным щитом. Но щит нужно было держать, а силы всё ещё подводили. Нервы были натянуты, как струны. Я боялась каждого звука в доме – шагов, хлопка двери, его голоса.

Мне нужно было отвлечься. Что-то сделать руками, а не просто конспектировать лекции о дренаже. Я решила проверить почту на своём старом, пыльном ящике, который не открывала года три. Там обычно был только спам и рассылки из интернет-магазинов.

Прокручивая ворох писем, я наткнулась на уведомление от одной социальной сети. «Мы скучаем по вам! Загляните, посмотрите, что нового у ваших друзей». Друзей у меня там не было – я зарегистрировалась лет десять назад, выложила пару фотографий с отпуска, а потом Женя как-то сказал, что это «неприлично – жена топ-менеджера выставляет свою жизнь на всеобщее обозрение». Я забила.

Щёлкнув по ссылке почти машинально, я попала в свой старый аккаунт. Аватар – моё фото лет десятичной давности, улыбающееся, наивное. Стена пустая. Несколько «друзей» – давно забытые одноклассницы, пара дальних родственников. Полная цифровая пустыня.

И вдруг мне захотелось её заполнить. Не селфи в стильной одежде. Не фото из ресторана. А что-то настоящее. То, что было по-настоящему моим сейчас.

Я взяла телефон, надела резиновые сапоги и вышла за бамбуковые ширмы. Дождь кончился, небо было серым, но чистым. Мои ростки подсолнухов уже вытянулись сантиметров на пять, появились первые настоящие листочки – шершавые, живые. Настурции лезли из земли кучерявыми петельками. А те кустики лаванды от Ирины Петровны, которые я посадила у края клумбы, казалось, уже прижились.

Я легла на живот на ещё влажную землю (мне было плевать на грязь на джинсах) и сделала несколько снимков макросъёмкой. Крупно: капля росы на листке подсолнуха, сквозь которую виден мир в перевёрнутом виде. Потом общий план: моя яблоня, хрупкая, но уже с лопнувшими почками, и вокруг неё – щетина молодой зелени на тёмной земле.

Я вернулась в дом, загрузила лучшее фото в тот старый аккаунт. Не стала ставить фильтры, не стала выравнивать цвет. Просто снимок. Жизнь в капле. И подписала, подумав несколько секунд: «День десятый. Подсолнух. Упрямый, как все, кто решил вырасти там, где его не ждали».

Нажала «опубликовать». И сердце ёкнуло от странного волнения – как будто я бросила записку в бутылке в океан. Кто её прочтёт? Никто. И хорошо.

Я закрыла ноутбук и пошла готовить себе ужин. На кухне включила музыку – тихо, классику, не ту, что он любил. Готовила простую пасту, насвистывая. Впервые за долгое время в доме, пусть и ненадолго, появилось что-то похожее на покой.

Часа через два, уже лёжа в гостевой с книгой, я услышала, как он вернулся. Шаги были тяжёлыми, недовольными. Он прошёл на кухню, потом в гостиную. Потом я услышала его голос, обращённый, казалось, в пустоту:

– Вика! Иди сюда!

Голос был не крикливым, а каким-то… недоумевающим. Я натянула халат и вышла.

Он стоял посреди гостиной с планшетом в руках. Его лицо выражало смесь раздражения и какого-то брезгливого любопытства.

– Это что? – он ткнул пальцем в экран планшета. Там был открыт мой старый аккаунт. На моё фото с подсолнухом. – Ты это выложила?

Я кивнула, не понимая, в чём проблема.

– Зачем? – спросил он, как будто я совершила нечто постыдное. – Чтобы все видели, как ты валяешься в грязи? Это же… это жалко, Виктория. Смотри: ни одного лайка. Ни одного комментария. Ты позоришь себя.

Его слова должны были ранить. Но почему-то не ранили. Потому что он был прав насчёт лайков. И это меня не волновало.

– Мне не нужны лайки, – пожала я плечами. – Это мой дневник. Просто в другом формате.

– Дневник? – он фыркнул. – Всемирно доступный дневник про сорняки? Ты вообще понимаешь, что за тобой теперь могут следить? Что любой может увидеть это… это убожество?

– Пусть смотрят, – сказала я спокойно. – Может, кому-то понравится.

– Да кто захочет на это смотреть? – он почти закричал, его терпение лопнуло. – Нормальные люди выкладывают фото из путешествий, с мероприятий, с детьми! А ты – грязь и какие-то палки! На кого ты рассчитываешь? На таких же неудачников?

В этот момент на моём телефоне, лежавшем на столе, тихо пропищал уведомление. Я машинально взглянула на экран. Это было уведомление из той соцсети: «бабушка Ирина оценила(а) вашу публикацию».

Ирина Петровна. Она нашла меня. И она «оценила». Не просто лайкнула, а именно «оценила» – там была такая реакция.

Я не смогла сдержать улыбку. Маленькой, едва заметной.

– На таких, – сказала я, показывая ему телефон. – На тех, кому это интересно.

Он посмотрел на экран, увидел никнейм «бабушка Ирина» и аватарку с розой. Его лицо исказилось от презрения.

– О, Боже. Бабка с клумбы. Ну, конечно. Ваш круг общения сужается до садоводов-пенсионеров. Поздравляю.

Он швырнул планшет на диван.

– Делай что хочешь. Только, ради Бога, не добавляй меня там в друзья. Мне стыдно даже косвенно быть связанным с этим… с этим позором.

Он ушёл наверх, на ходу скидывая пиджак. Я осталась стоять с телефоном в руке. Уведомление горело, как маленький тёплый огонёк в темноте. Я открыла приложение. Под моей фотографией теперь красовался один-единственный «огонёк» – реакция Ирины Петровны. И был комментарий. Всего один. Она написала: «Красавец! И капелька – просто космос. Расти, солнышко!»

Я ответила: «Спасибо, Ирина Петровна!» И добавила смайлик с солнцем.

Потом я снова открыла чёрную тетрадь. На странице «Союзники» я аккуратно исправила пункт про Ирину Петровну. Вместо «поддержка» я написала: «поддержка и первая аудитория».

А потом, на новой странице, я нарисовала заголовок: «Проект «Сад». И начала строить план. Не просто сажать, что попало. А создать настоящую композицию. С яблоней в центре. С подсолнухами на заднем плане. С лавандой и шалфеем по краям для аромата. Может, добавить маленький пруд? Или садовую скамейку?

Я рисовала каракули, делала пометки, сверялась с лекциями. Впервые за много лет я планировала будущее. Не смутное, пугающее «а что будет?», а конкретное, радостное, пошаговое. «Купить семена многолетников». «Найти информацию о садовых скамейках». «Спросить у Ирины Петровны про пруды».

Этот план был таким же хрупким, как росток подсолнуха. Но у него уже была почва. И первая, крошечная аудитория. И что самое важное – он был целиком и полностью мой. Ни Женя, ни его мать, ни их мнение не имели к нему ни малейшего отношения.

Я закрыла тетрадь и подошла к окну. За ширмами, в темноте, спал мой сад. Завтра я снова сделаю фото. Может, напишу про лаванду. А может, просто про то, как пахнет влажная земля после дождя.

Это было начало. Не войны. Не бегства. А тихого, упрямого строительства. Своего мира. Одной каплей, одним ростком, одним союзником за раз.