Читать книгу Поцелуй чужими губами - - Страница 14

Глава 14. Встреча с адвокатом

На следующий день небо затянуло плотными серыми тучами, обещая дождь. Я ехала в центр, в старый особняк, где располагалась контора Михаила Львовича, и чувствовала себя не клиенткой, а диверсантом, отправляющимся на задание. Нервы звенели тихим, высоким звоном. Что, если адвокат окажется таким же, как все? Увидит во мне истеричную, алчную жену, которая решила потрепать нервы успешному мужу?

Я вошла внутрь, и меня обняла тишина, пахнущая старыми книгами, воском для паркета и кофе. Консьерж, пожилой мужчина в строгом пиджаке, молча кивнул и проводил меня на второй этаж, к дубовой двери с латунной табличкой «М.Л. Зайцев».

Я постучала.

– Войдите, – раздался спокойный, бархатистый голос.

Я открыла дверь. Кабинет не был похож на холодные, стерильные офисы Жениных партнёров. Здесь было тепло от дерева: массивный стол, стеллажи до потолка, забитые папками и книгами, глубокое кожаное кресло для клиента. У окна в кадке рос огромный, ухоженный фикус.

За столом поднялся мужчина. Михаил Львович. Лет пятидесяти, с седеющими у висков тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Очки в тонкой стальной оправе. Спокойные, внимательные глаза серого цвета. На нём был не строгий костюм, а тёмно-синий кардиган поверх светлой рубашки. Он выглядел не как гонщик-триумфатор, а как учёный или архивариус – человек, который работает не с эмоциями, а с фактами.

– Виктория Сергеевна? – он вышел из-за стола, чтобы пожать руку. Его рукопожатие было твёрдым, сухим, не затянутым. – Прошу, садитесь. Чай, кофе? Погода сегодня не располагает, может, чаю?

Его тон был настолько естественным, таким лишённым пафоса и снисходительности, что мой внутренний трепет немного улёгся.

– Чай, пожалуйста, спасибо, – сказала я, опускаясь в кресло. Оно оказалось удивительно удобным.

Он нажал кнопку на селекторе, попросил принести чай, и сел напротив, сложив руки на столе.

– Итак, чем могу быть полезен? Вы сказали по телефону – консультация по семейным делам.

Я глубоко вдохнула. С чего начать? С двадцати лет брака? С измен? С бесплодия? С вчерашней смерти собаки?

– Я… состою в браке двадцать лет, – начала я, глядя на свои сцепленные пальцы. – И я хочу понять, где я нахожусь. Юридически. Что у меня есть. Чего нет. На случай, если… если я решу этот брак прекратить.

Я ждала уточняющих вопросов, скептической улыбки. Но он просто кивнул, взял блокнот и ручку.

– Это разумно. Информированность – лучшая защита. Брачный договор у вас заключён?

– Нет.

– Общая недвижимость? Автомобили? Счета? Доли в бизнесе?

Я начала перечислять, чувствуя, как с каждым пунктом звучу всё более меркантильно: дом, квартира в центре, машины, возможно, какая-то доля в его холдинге… Я говорила сбивчиво, путалась в названиях компаний.

Михаил Львович записывал, изредка задавая уточняющие вопросы: «На кого оформлено?», «Примерная стоимость, если знаете?». Его тон оставался ровным, профессиональным.

Когда я закончила, он отложил ручку, снял очки.

– Виктория Сергеевна, давайте разделим эмоции и право. То, что вы перечислили – при отсутствии брачного договора – это совместно нажитое имущество. Вне зависимости от того, на чьи конкретно счета поступали деньги и на кого оформлены активы. Вы, ведя домашнее хозяйство, внесли свой вклад в благосостояние семьи. С юридической точки зрения, вы имеете право на половину.

Его слова звучали не как обещание золотых гор, а как констатация закона. Твёрдо, без обиняков.

– Но… – я запуталась. – Он всегда говорил, что у него всё сложно. Офшоры, номиналы… Что в случае развода я не получу ничего.

–Это распространённая тактика запугивания, – покачал головой Михаил Львович. – Да, если человек целенаправленно выводил активы, процесс усложняется. Но не становится невозможным. Он требует времени, экспертизы, иногда –судебных запросов. Но начинается всё с одного: с полной картины. А у вас её нет.

Он посмотрел на меня прямо.

– Вам нужно определиться с целью. Что вы хотите? Сохранить брак? Получить компенсацию? Или именно развод с разделом?

Вопрос повис в воздухе. Чего я хотела? Месяц назад я хотела, чтобы он меня полюбил. Неделю назад – чтобы он просто перестал меня унижать. Вчера – чтобы он проявил хоть каплю сочувствия к умершей собаке. А сейчас?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Я знаю, что больше не могу жить как прежде. И я хочу быть готовой. Хочу знать, есть ли у меня почва под ногами, если… если я решу уйти.

Он кивнул, как будто мой ответ был самым логичным.

– Это мудро. Значит, пока мы не начинаем никаких процессов. Вы начинаете потихоньку собирать информацию. Копии документов на имущество, что найдёте. Номера счетов, если есть к ним доступ. Названия компаний, которые он упоминал. Всё, что сможете, не вступая в открытый конфликт. Параллельно вы думаете о своём решении. А я буду вашим… скажем так, «запасным аэродромом». Когда и если решите действовать – у нас уже будет основа для старта.

В это время в кабинет вошла секретарь с подносом: чайник, две фарфоровые чашки, печенье. Михаил Львович налил мне чаю.

– Молоко? Сахар?

–Просто так, спасибо.

Он налил и себе, отодвинул блокнот.

– А теперь, если позволите, вопрос не по форме. Вы выглядите измотанной. Это давление со стороны супруга? Угрозы?

Его вопрос не был праздным любопытством. В нём звучала профессиональная заинтересованность и… что-то вроде человеческого участия.

– Скорее… годы давления. А вчера…– голос мой дрогнул. – Вчера умерла наша собака. Старая, шестнадцать лет. А он… он сказал, чтобы я вызвала службу утилизации, пока не начала вонять. Это была последняя капля.

Я не планировала говорить об этом. Но в этой тихой, безопасной комнате слова вырвались сами.

Михаил Львович внимательно слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло понимание.

– Понимаю. Иногда именно такие, казалось бы, мелкие жестокости становятся тем самым «хватит». Юридически это, конечно, не аргумент. Но для человека – очень даже.

Он сделал глоток чая.

– Мой совет, Виктория Сергеевна: не принимайте решений на эмоциях. Даже таких понятных. Смерть питомца – тяжёлый удар. Дайте себе время прийти в себя. А собранная информация – это не шаг к войне. Это просто карта местности. Чтобы, если решите уходить, вы знали, куда идти, а не бродили впотьмах.

– А если он узнает, что я была у адвоката? – спросила я, и в голосе прозвучал старый, знакомый страх.

– Конфиденциальность – основа моей профессии, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. – Кроме того, вы пока ничего не начинаете. Вы просто консультируетесь. Это ваше законное право. И, смею вас заверить, многие приходят именно на этом этапе. Чтобы просто… оценить обстановку.

Он говорил так, будто я совершала не предательство, а разумный, взрослый поступок. Это было невероятно облегчало.

– Сколько… сколько будет стоить такая консультация и… дальнейшее? –спросила я робко.

Он назвал сумму за сегодняшнюю встречу. Она была существенной, но не запредельной. И объяснил схему дальнейшей работы: почасовая оплата или фиксированная ставка на ведение дела, если дойдёт до суда.

– Но пока, повторюсь, никаких обязательств. Вы платите за сегодня. А дальше – как решите.

Я вытащила из сумки конверт с деньгами, отсчитала нужную сумму. Он не стал тут же пересчитывать при мне, просто положил в ящик стола.

– Есть ещё один момент, – сказал я, вспомнив. – Я… не работаю официально много лет.

– Это не имеет решающего значения для раздела нажитого, – пояснил он. – Но для вашего будущего – да. Вам стоит подумать о своём доходе. Хотя бы на время процесса. Алименты, если будете на них претендовать, – дело небыстрое.

Он не говорил: «Найдите работу». Он сказал: «Подумайте о доходе». Без осуждения.

Когда я встала, чтобы уходить, он тоже поднялся и протянул визитку.

– Мой прямой номер. Можете звонить в рабочее время по любым вопросам. И, Виктория Сергеевна, – он на мгновение задержал мою руку в своей, – берегите себя. Собирайте информацию осторожно. И помните: знание –не агрессия. Это – ваша броня.

Я вышла из его кабинета, держа в руке визитку. На улице уже моросил дождь. Я села в машину и долго просто сидела, глядя на фасад старого особняка.

Внутри не было эйфории. Не было ощущения, что я нашла меч-кладенец против Жени. Было что-то другое. Чувство опоры. Как будто я двадцать лет стояла на зыбком песке, а сейчас нащупала под ногой первый, твёрдый камень. Всего один. Но он был реален.

Я завела двигатель и поехала. Не домой. Я заехала в канцелярский магазин и купила простую тетрадь в твёрдой чёрной обложке. «Для важных записей», – было написано на этикетке.

Дома, запершись в гостевой, я открыла эту тетрадь на первой странице. Написала дату. И ниже: «Информация. Начало».

Пока это был всего лишь пустой лист. Но в отличие от всей моей прежней жизни, этот лист принадлежал только мне. И заполнять его я тоже буду сама.