Читать книгу Крымский оборотень. Минздрав предупреждал: курение убивает. Но не предупреждал, как именно - - Страница 6

Пробуждение накатило не плавной волной, а резким, оглушающим ударом, будто кто-то включил свет в темной комнате, где я прятался. Первое, что я осознал, был голос. Он звучал совсем рядом, ровный и монотонный женский голос, который с методичной настойчивостью вливался мне прямо в уши. Я медленно открыл глаза и увидел над собой знакомые, испещренные трещинами разводы на потолке. Я был дома, в своей съемной конуре в Залесье, но ощущение дома отсутствовало напрочь. Память о том, как я сюда попал, была стерта, остался лишь вязкий, тошнотворный осадок чего-то непоправимого.

Я попытался сесть и только тогда в полной мере ощутил состояние своего тела. Я лежал на старом, пыльном ковре посреди комнаты, абсолютно голый. Кожа была покрыта липкой, стягивающей коркой из засохшей грязи и чего-то еще, темного и пахнущего медью. Я провел рукой по груди, и под пальцами захрустели комки земли, перемешанные с кровью. Под ногтями чернели ободки из хвои и свернувшейся плазмы. Вид у меня был, должно быть, как у могильщика, который всю ночь усердно работал голыми руками.

Несмотря на это, тело чувствовало себя превосходно. Голова была ясной до звона, никакой слабости или похмелья. Наоборот, каждый мускул был налит упругой, гудящей силой, готовой к действию. Я ощущал себя идеально отлаженной машиной для убийства, которую просто забыли помыть после смены. Плечо, где еще вчера были грубые стежки, теперь было гладким. На месте раны остались лишь четыре небольших, но глубоких шрама в форме полумесяца, розовых и свежих, словно клеймо. Мое проклятие оказалось еще и моим личным, ускоренным регенератором.

Память начала возвращаться. Не цельной картиной, а рваными, болезненными вспышками, от которых сводило зубы. «Девятка». Запах дешевых духов. Скрип сидений. Красное. Очень много красного. И вкус… Господи, этот вкус. Я сглотнул, и во рту снова появился привкус железа и животного жира. Самым страшным было то, что меня не тошнило. Я не чувствовал ни отвращения, ни ужаса, лишь холодное, отстраненное любопытство патологоанатома, который вскрывает самого себя. А где-то в глубине, под тонким слоем человеческого сознания, шевелилось нечто темное, сытое и отвратительно довольное.

Голос из старого телевизора «LG» стал настойчивее, выдергивая меня из самокопания. На экране мерцал логотип телеканала «Крым 24». Шел экстренный выпуск новостей.

Молодая ведущая, бледная и явно уставшая, с трудом скрывая дрожь в голосе, читала текст с суфлера.

– …мы продолжаем наш специальный репортаж с места шокирующих событий, которые уже вторую ночь держат в страхе весь Симферополь. Напомню, сегодня ранним утром в лесополосе у Объездной дороги, был обнаружен брошенный автомобиль ВАЗ-2109…

На экране появились кадры, снятые, видимо, с полицейского дрона. Машина Шукри. Она стояла посреди поляны, как памятник какой-то безымянной катастрофе, с распахнутыми дверями. Вокруг суетились люди в форме и белых комбинезонах.

– …то, что криминалисты обнаружили внутри, не поддается описанию и не может быть показано в эфире по этическим соображениям. Салон автомобиля буквально залит кровью. Внутри было найдено тело женщины, личность которой уже установлена. Это двадцатипятилетняя Людмила Воронова, известная в определенных кругах под прозвищем Люся. По предварительным данным, она была растерзана с такой же нечеловеческой жестокостью, как и предыдущая жертва…

«Нечеловеческой жестокостью». Я криво усмехнулся. Они даже не представляют, насколько близко подошли к истине.

– …в городе нарастает паника. В социальных сетях распространяются слухи о серийном маньяке, сатанинской секте или даже о появлении в крымских лесах медведя-людоеда. Правоохранительные органы призывают граждан сохранять спокойствие. Но главный вопрос, который сейчас волнует следствие, – это судьба еще как минимум двух человек, которые находились в автомобиле в момент трагедии…

Я напрягся, придвигаясь ближе к экрану.

– …владельцем машины является восемнадцатилетний Шукри Асанов, житель микрорайона Каменка. На данный момент он объявлен в розыск, его местонахождение неизвестно. Однако этой ночью в Республиканскую больницу имени Семашко в состоянии крайнего шока был доставлен еще один молодой человек, который, по одной из версий, также мог находиться в том автомобиле…

Шукри жив и в бегах. Это была первая хорошая новость за сегодня. Но то, что я увидел дальше, перечеркнуло ее.

На экране появилось мутное фото, снятое на телефон из-за угла в приемном покое. На больничной каталке лежал парень. Его лицо было в ссадинах, глаза широко открыты и абсолютно безумны. Я узнал его. Это мой друг. Единственный. Рустем.

– …его личность установлена, – голос ведущей стал еще более напряженным. – Это Рустем Асанов. Поразительное совпадение – он является двоюродным братом пропавшего Шукри Асанова. По словам врачей, пациент находится в невменяемом состоянии. Он получил многочисленные ушибы, как будто долго пробирался через лес, и не может давать связных показаний. Он постоянно повторяет бессвязные слова о «шайтане», «звере» и «Денисе»…

Мое имя прозвучало в тихой комнате, как приговор. Денис.

Я смотрел на экран, и мир поплыл перед глазами. Рустем. В больнице. Сведенный с ума. И он назвал мое имя. Как это возможно? Он же был в клубе. Мы же… Стоп. После клуба я ушел. А он? Куда он поехал? Искать меня? Или Шукри? Мозг лихорадочно строил версии, одна безумнее другой. Может, он не нашел меня дома и позвонил Шукри? Или они столкнулись случайно, и Рустем приехал на место бойни уже после, найдя там нечто, что навсегда сломало его рациональный, упорядоченный мир?

Я смотрел на его лицо на экране. Лицо человека, чью вселенную разорвали в клочья. И разорвал ее я.

Впервые за эти два дня звериная уверенность отступила, и меня накрыла холодная, липкая, абсолютно человеческая паника. Я не просто убийца. Я ходячая катастрофа, аномальная зона, которая затягивает и уничтожает всех, кто оказывается слишком близко. Я подставил Шукри, которого теперь ищут как маньяка. Я свел с ума Рустема, единственного, кто пытался меня спасти от самого себя.

Я посмотрел на свои руки, на запекшуюся кровь Люси под ногтями. Это не была сила. Это было проклятие, и оно начало сжирать мой мир, пожирая людей, которые мне были дороги.

Мне нужно было действовать. Смыть с себя следы этой ночи, спрятаться, затаиться. И, может быть, попытаться хоть что-то исправить. Хотя я уже смутно понимал, что фарш невозможно провернуть назад. Особенно, если он так обильно сдобрен чужой кровью.

Я встал и пошел в душ. Нужно было смыть с себя эту грязь, хотя я знал, что запах крови и вины останется со мной навсегда.

Вода в душе была почти кипятком, но я ее едва чувствовал. Я тер кожу докрасна, пытаясь смыть не грязь, а улики. Смыть запах. Запах чужой крови и своего первобытного триумфа. Выйдя из ванной, я натянул единственные чистые джинсы и черную толстовку. Тело было полно гудящей, неуемной энергии. Сидеть на месте было физически больно.

Я открыл старенький ноутбук. Руки слегка подрагивали, когда я вбивал в поиске название Telegram-канала, который читал весь город в поисках чернухи и новостей, о которых молчало официальное ТВ.

«ЧП | Симферополь».

Канал уже разрывался от сотен сообщений. И самый верхний пост, закрепленный администратором, бил прямо в цель. Это была не просто новость. Это было целое журналистское расследование, написанное каким-то местным админом-энтузиастом, который явно копнул глубже, чем официальные СМИ.

Я начал читать, и комната вокруг меня исчезла.

(Пост в Telegram-канале «ЧП | Симферополь»)

ЭКСКЛЮЗИВ. СИМФЕРОПОЛЬСКИЙ ЗВЕРЬ: МЫ СОБРАЛИ ВСЕ ФАКТЫ. ЧТО СКРЫВАЕТ ПОЛИЦИЯ?

Доброе утро, подписчики. Сегодняшнее утро в нашем городе началось не с кофе. То, что произошло этой ночью, заставляет кровь стынуть в жилах. Мы провели собственное расследование и собрали все известные на данный момент факты о серии жестоких убийств, которые официальные источники стыдливо называют «нападением дикого животного».

ЖЕРТВА №1: Диляра Аметова, 20 лет.

Найдена вчера утром в лесополосе между Залесской и Ак-Мечетью. Студентка КФУ. Официальная версия для СМИ – «нападение хищника». Но наш источник в судмедэкспертизе на условиях анонимности сообщил, что характер ран не похож ни на один известный им случай. «Это не медведь и не стая волков. Это похоже на работу какого-то механизма. Или существа с невероятной силой челюстей и когтями, острыми, как бритва». Парень, с которым она была, пропал. Предположительно, стал первой, но еще не найденной жертвой.

ЖЕРТВА №2: Людмила Воронова, 25 лет.

Найдена сегодня утром в автомобиле ВАЗ-2109 на Объездной. Девушка «с пониженной социальной ответственностью». Картина та же: тело растерзано. Но здесь есть детали, которые заставляют волосы вставать дыбом. Салон машины забрызган кровью так, будто внутри взорвалась граната. Дверь выбита наружу, как будто изнутри ломился кто-то очень сильный.

СВИДЕТЕЛИ И ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ:

Клубок из страха и лжи.

И вот тут начинается самое интересное. Машина принадлежала 18-летнему Шукри Асанову. Сейчас он в розыске как главный подозреваемый. Логично: его машина, он пропал. Вероятно, полиция считает, что он убил девушку и скрылся.

НО! Этой же ночью в больницу Семашко попадает его двоюродный брат, Рустем Асанов. Состояние – острый психоз. Весь в ссадинах, как будто бежал через лес. Врачи говорят, он не в себе. И он твердит три слова: «Шайтан», «Зверь» и… «Денис».

Кто такой Денис? Мы пробили по своим каналам. Оказывается, Рустем Асанов вчера вечером пытался положить в эту же больницу своего лучшего друга, некоего Дениса Груднева. Диагноз при поступлении (информация от нашего источника в приемном покое) – «множественные рваные раны плеча, предположительно укусы». Груднев от госпитализации отказался. По словам Рустема, на его друга «напала огромная собака».

НАША ВЕРСИЯ: что же произошло на самом деле?

Сложим пазл. Есть «Зверь», который убивает Диляру. В ту же ночь или накануне он нападает на Дениса Груднева, но тому удается выжить. Далее, Шукри Асанов с Денисом (вероятно, тем самым, раненым) и проституткой едут в лес. Там «Зверь» находит их снова. Убивает девушку. Шукри в ужасе сбегает и скрывается. А Денис… что с Денисом? Он снова выжил? Или он и есть «Зверь»?

А что же Рустем? Скорее всего, узнав о пропаже друга, он поехал его искать, нашел брошенную машину и то, что внутри, и от ужаса сошел с ума. Это объясняет его состояние.

Полиция молчит. Но мы уверены, что Денис Груднев – ключевая фигура в этом деле. Либо он следующая жертва, либо… он тот, кого они ищут.

Подписывайтесь, мы следим за развитием событий.

Я откинулся на спинку стула. В ушах звенело. Какой-то анонимный админ телеграм-канала за полчаса раскопал и сложил вместе больше, чем вся полиция города. Он выстроил почти идеальную хронологию. И он указал пальцем прямо на меня.

«Либо он следующая жертва, либо он тот, кого они ищут».

Паника, которую я чувствовал утром, сменилась ледяным, кристально чистым расчетом. У меня было два пути.

Первый – искать Шукри. Найти его раньше, чем это сделают менты. Заставить его молчать или придумать общую, вменяемую историю. Но где его искать? Он мог забиться в любую дыру, в любую деревню к дальним родственникам. Он напуган. Он непредсказуем. Искать его – все равно что искать иголку в стоге сена, который вот-вот подожгут.

Второй – ехать к Рустему. Он в больнице. Он под наблюдением. Но он – единственная ниточка, которая связывает «Дениса» из его бреда с реальным Денисом Грудневым. Если я смогу его увидеть, я пойму, насколько все плохо. Говорит ли он что-то еще? Может ли он описать меня? Установлена ли охрана у его палаты? Это была разведка. Опасная, но необходимая.

Решение пришло само. Шукри – это хаос. Рустем – это информация. А сейчас информация была для меня важнее всего.

Я закрыл ноутбук. Имя «Денис Груднев» уже гуляет по сети, пусть пока и в виде версии. Скоро оно будет в отчетах у каждого опера в городе. Времени у меня почти не осталось.

Я натянул капюшон. Пора было навестить старого друга. И узнать, насколько глубока кроличья нора, в которую я его затащил.

Я ждал до вечера. Днем больница – это муравейник, где легко затеряться, но так же легко и привлечь внимание. Вечерние часы посещений – другое дело. Суета спадает, люди устают, их бдительность притупляется. Я надел самую неприметную одежду: черная толстовка, темные джинсы, старые кроссовки. Натянул на голову капюшон, превратившись в безликую тень, одну из тысяч таких же на улицах города.

Больница Семашко встретила меня запахом хлорки и человеческого страдания. Этот запах я теперь чувствовал особенно остро. Он был густым, многослойным. Под дезинфекцией я различал нотки гноя, страха, мочи и дешевой больничной еды. Мои новые чувства превращали это место в настоящий ад.

Я вошел через центральный вход, стараясь двигаться уверенно, но не вызывающе. В холле было несколько человек. Я проскользнул мимо сонного охранника, который даже не поднял на меня головы, и направился к информационному стенду.

«Асанов Рустем». Я быстро пробежал глазами списки госпитализированных. Неврологическое отделение. Третий этаж.

Поднимаясь по лестнице, я старался не дышать полной грудью. Каждый этаж пах по-своему. Хирургия – кровью и спиртом. Терапия – старостью и лекарствами. Я чувствовал болезни, витавшие в воздухе. Это было омерзительно.

Третий этаж. Длинный, тускло освещенный коридор. Несколько посетителей сидели на обшарпанных стульях. Медсестра на посту что-то писала в журнале, не обращая ни на кого внимания.

Я медленно пошел по коридору, заглядывая в приоткрытые двери палат. В нос ударяли запахи десятков людей, их эмоции, их боль. Мне нужно было найти его палату. И понять, один ли он там.

Палата №307. Дверь была закрыта. Рядом, на стуле, сидел он. Полицейский.

Молодой, скучающий сержант в форме. Он не смотрел на дверь. Он уткнулся в свой смартфон, листая ленту в соцсети. Охрана. Значит, все серьезно. Рустем не просто пациент. Он – ключевой свидетель. Или подозреваемый.

Я прошел мимо, даже не замедлив шаг. Сердце в груди стучало ровно, холодно. Адреналин не вызывал паники, он делал меня сконцентрированным. Я дошел до конца коридора, сделал вид, что ищу кого-то, и повернул обратно.

Мне нужно было заглянуть внутрь.

На двери было небольшое, закрашенное белой краской окошко, но краска в одном месте облупилась, оставив крошечную щелочку. Когда я проходил мимо поста, медсестру кто-то окликнул, и она ушла в сестринскую. Сержант был все так же поглощен своим телефоном.

Это был мой шанс.

Я подошел к двери палаты 307. Сделал вид, что читаю список пациентов. И на долю секунды прильнул к щелочке.

Внутри было темно, горел только ночник. Палата была одноместной. На кровати, спиной к двери, лежал Рустем. Он был один. Он не спал. Его тело было напряжено, он смотрел в стену. И он что-то бормотал.

Мой слух. Я напряг его до предела, отсекая все посторонние шумы коридора. Я слышал его. Каждое слово.

– …нет, не медведь… глаза… желтые… Денис, он… он улыбался… – шептал он стене. – Кровь… так много крови… Шукри… он кричал… а Денис улыбался…

У меня похолодело внутри. Он видел. Он все видел. Или его мозг, смешав шок, страх и обрывки информации, создал свою, еще более страшную версию реальности. Версию, в которой я – не жертва, не случайный свидетель, а улыбающийся монстр.

– …он не человек… не человек… – продолжал бормотать Рустем.

Сержант за стулом кашлянул. Я отпрянул от двери. Сердце бешено колотилось.

Я понял, что все гораздо хуже, чем я думал. Рустем был сломлен. И в своем безумии он был опаснее любого здравомыслящего свидетеля. Его слова – это бред сумасшедшего. Но в этом бреду было мое имя. И была правда, искаженная до неузнаваемости, но от этого не менее смертоносная.

Пытаться поговорить с ним было самоубийством. Он бы закричал. Сержант бы ворвался. И все было бы кончено.

Мне нужно было уходить. Прямо сейчас.

Я развернулся и быстрым, но спокойным шагом пошел к лестнице. Я уже почти дошел до нее, когда из-за угла навстречу мне вышел он. Следователь.

Я понял это сразу. Не по форме. Он был в обычном гражданском костюме. Но по взгляду. Уставшему, цепкому, изучающему. Мужчина лет сорока пяти, с сединой на висках и лицом человека, который давно перестал удивляться человеческой мерзости. Это был капитан Филатов. Тот, о котором писали в телеграм-каналах.

Наши взгляды встретились. Всего на секунду.

Я видел, как его глаза машинально скользнули по мне. Молодой парень в толстовке, капюшон на голове. Ничего особенного. Но в эту секунду я почувствовал, как его профессиональный инстинкт зацепился за что-то. За мою походку. За напряжение в плечах. Или за тот холод, который, как мне казалось, теперь исходил от меня.

Он не остановил меня. Не окликнул. Он просто проводил меня взглядом до самого лестничного пролета.

Я спустился вниз, вышел из больницы и растворился в вечерней толпе. Но я чувствовал его взгляд на своей спине.

Я получил информацию, которую хотел. И она была ужасной. Но вместе с ней я получил и кое-что еще. Я попал на радар. Я больше не был анонимным «Денисом» из бреда сумасшедшего. Теперь у этого имени, возможно, появилось лицо. Мое лицо.

Паутина сжималась. И времени, чтобы из нее выбраться, почти не оставалось.

Я вернулся домой, когда уже стемнело. Два часа я просто сидел в темноте, на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Я не включал свет. Не включал ноутбук. Тишина была моим единственным союзником.

В голове крутился, как заезженная пластинка, шепот Рустема: «…Денис улыбался…». Эта фраза ранила сильнее, чем клыки того зверя. Он не просто видел монстра. Он видел монстра во мне. Его сломленный разум соединил воедино два разных кошмара: чудовище из леса и холодную ярость своего друга, которую он почувствовал в клубе. И породил нечто третье. Образ улыбающегося зверя с моим лицом.

Я думал о взгляде следователя. Цепком, изучающем. Это была паранойя? Или он действительно что-то почувствовал? Рустем в невменяемом состоянии. Адрес он вряд ли назовет.

Часы на микроволновке показывали девять вечера. Я встал, чтобы налить себе воды. Руки немного дрожали. Уверенность, которую я чувствовал днем, испарилась, сменившись холодной, липкой тревогой. Я был не хищником. Я был загнанным в угол зверем, который наделал слишком много шума.

И в этот момент мой телефон, лежавший на столе, зазвонил.

Я замер. Сердце ухнуло куда-то в пятки. На экране высветился «Неизвестный номер».

Это могли быть кто угодно. Люди Артура. Журналисты из того телеграм-канала или телевидения. Но я почему. Чувствовал это кожей.

Я медленно взял телефон. Пальцы были ледяными. Я провел по экрану, принимая вызов.

– Алло, – сказал я, и мой голос прозвучал чужим, хриплым.

– Денис Антонович Груднев? – Голос на том конце был спокойным, ровным, с легкой хрипотцой. Уставший голос человека, который много курит и мало спит. Я узнал его. Это был он. Тот самый следователь из больничного коридора.

– Кто это? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Капитан Филатов, уголовный розыск. – Пауза. Он давал мне время переварить это. – Вам удобно сейчас говорить?

Удобно? Мне хотелось швырнуть телефон в стену и бежать. Бежать без оглядки, пока не кончится земля. Но я заставил себя стоять на месте. Бегство – это признание вины.

– Смотря о чем, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Есть пара вопросов, Денис Антонович. По поводу вашего друга, Рустема Асанова. И его двоюродного брата. Мы бы хотели с вами пообщаться. Не по телефону.

Мой мозг лихорадочно заработал. Официальный вызов? Повестка? Нет. Он звонил с личного номера. Это была неформальная беседа. «Прощупывание». Он хотел посмотреть на мою реакцию.

– Я сейчас немного занят, – сказал я, пытаясь изобразить безразличие. – Может, завтра?

– Дело в том, что «завтра» может быть уже поздно. Для вас, – в его голосе не было угрозы, только констатация факта. – Я сейчас недалеко от вашего района. Залесье, улица Победы, дом двадцать, квартира двенадцать, верно? Давайте так: я подъеду через пятнадцать минут. Просто по-человечески поговорим. Без протоколов. Обещаю.

Он назвал мой адрес.

Он знал. Мой адрес.

Все. Игра в прятки окончена. Они не просто вышли на меня. Они уже стояли у меня на пороге. Отказаться сейчас – значило подписать себе ордер на арест. Он дал мне выбор без выбора: либо я играю в его игру «по-человечески», либо он начнет играть по своим правилам, с ОМОНом и выбитой дверью.

Я закрыл глаза. Вдох. Выдох. Зверь внутри меня зарычал, требуя бежать, драться, убивать. Но я заставил его замолчать. Сейчас нужна была не сила. Нужна была хитрость.

– Хорошо, – сказал я в трубку, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Пятнадцать минут. Я буду ждать.

– Вот и отлично, – ответил Филатов. – До встречи, Денис Антонович.

Он повесил трубку.

Я стоял посреди своей темной, вонючей конуры. Пятнадцать минут. Пятнадцать минут до того, как в мою жизнь войдет человек, чья работа – сажать таких, как я. Пятнадцать минут, чтобы придумать самую убедительную ложь в своей жизни.

Я включил свет. Оглядел комнату. Бардак. Грязь. Запах страха.

Я не стал убираться. Пусть видит. Пусть видит, в какой дыре живет «подозреваемый». Пусть это будет частью моей легенды. Легенды о простом, затравленном парне с окраины, который случайно оказался не в том месте и не в то время.

Я сел на диван и стал ждать. И впервые за эти три дня я молился. Молился не богу. А тому зверю, что сидел внутри меня. Молился, чтобы он дал мне не силу. А самообладание.