Читать книгу Крымский оборотень. Минздрав предупреждал: курение убивает. Но не предупреждал, как именно - - Страница 7

Ровно через пятнадцать минут в дверь постучали. Не громко, не нагло. Два коротких, уверенных стука. Так стучат люди, которые знают, что им откроют.

Я открыл дверь. На пороге стоял он. Капитан Филатов. Вблизи он выглядел еще старше и уставшее, чем в больничном коридоре. Помятый серый пиджак, видавшая виды рубашка без галстука, трехдневная щетина на щеках. Но глаза… Глаза были острыми, как скальпель. Они не просто смотрели, они сканировали, впитывая каждую деталь: мой потрепанный вид, бардак в прихожей, запах застоявшегося воздуха.

– Груднев? – спросил он, хотя прекрасно знал, кто я.

– Он самый. Проходите, капитан, – я посторонился, жестом приглашая его в свою берлогу.

Он вошел, не снимая обуви. Оглядел комнату с профессиональным безразличием. Его взгляд задержался на ноутбуке, на пустых пачках из-под сигарет, на остатках моего утреннего кофе. Он составлял мой психологический портрет. И я понимал, что он видит: одинокий, неустроенный, вероятно, депрессивный молодой человек. Идеальная жертва. Или идеальный псих.

– Не густо у вас тут, – сказал он, скорее констатируя факт, чем осуждая. – Присаживайтесь.

Он не стал садиться. Он подошел к окну, посмотрел на унылый пейзаж Залесья.

– Хороший район. Тихий, – он усмехнулся без тени веселья. – До недавнего времени, как и Залесская, люди перепуганные.

– Чай, кофе? – предложил я, играя роль гостеприимного хозяина. Это был абсурд, но я должен был держаться своей легенды.

– Спасибо, не надо. Я не надолго, – он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Игра началась. – Вы ведь были сегодня в больнице Семашко. В неврологическом отделении.

Это был не вопрос. Это было утверждение. Он не просто видел меня. Он уже знал, кто я.

– Возможно, – ответил я, стараясь выглядеть удивленным. – Я навещал там… знакомого. А что?

– Ничего. Простое совпадение. В том же отделении лежит ваш лучший друг, Рустем Асанов, – Филатов говорил медленно, тщательно выверяя каждое слово, наблюдая за моей реакцией. – Он в плохом состоянии, Денис Антонович. В очень плохом. Врачи говорят, сильнейший шок. Он почти не говорит. Но когда говорит, повторяет ваше имя.

Он сделал паузу. Я молчал.

– Вам не интересно, почему ваш лучший друг, попав в больницу после того, как нашел растерзанный труп, зовет именно вас?

Я сел на край дивана.

Пора было начинать свою партию.

– Почему вы решили, что я знаю? Я сам видел его в последний раз… вчера. Он был тогда в порядке. И об этом я узнал, что случилось, только из новостей. Как и все. Я сам до сих пор, не могу отойти от шока.

Филатов кивнул, будто принимая мою версию.

– Да, новости, они и в Африке, новости. Шумят много, правды мало. Пишут про медведей, про маньяков. А я вот думаю, все гораздо проще. И сложнее одновременно. – Он подошел ближе, остановился в паре метров от меня. – Давайте я расскажу вам свою версию, а вы меня поправите, если я где-то ошибусь, хорошо?

Я пожал плечами. «Валяйте».

– Есть молодой парень, Шукри Асанов. Любит выпить, погонять, ну, вы знаете, – я кивнул. – В одну ночь он решает развлечься с проституткой. Но что-то идет не так. Может, ссора из-за денег. Может, наркотики. Он убивает ее. Жестоко. Очень жестоко, чтобы свалить все на зверя. Потом он избавляется от второго пассажира…

Он сделал паузу, глядя на меня. Я выдержал его взгляд.

– …но тут появляется его двоюродный брат, Рустем. Случайно или нет – неважно. Он видит то, что не должен был. Шукри пытается убить и его, но Рустему удается сбежать. Он добирается до больницы, но от ужаса у него едет крыша. А Шукри скрывается. Как вам такая история? Логично?

– Вполне, – сказал я ровно. – Если не считать одной детали. При чем здесь я?

Филатов улыбнулся. Краешком губ. Это была улыбка волка, который загоняет добычу.

– А вы здесь – самая интересная деталь, Денис Антонович. Потому что в этой истории есть еще один пропавший пассажир. Вы. Понимаете, ваш друг Рустем в своем бреду говорит не только про «шайтана». Он говорит, что вы тоже были в той машине.

Ложь. Наглая, профессиональная ложь. Он блефовал. Он проверял меня.

– Это бред, – я покачал головой. – Я не был ни в какой машине. Я был в клубе. А потом поехал домой. Один.

– В клубе «SOVA»? – быстро спросил он. – Да, мы знаем. У вас там был небольшой инцидент с гражданином Артуром Захаровым. Сломанное запястье. Он написал на вас заявление.

Вот оно. Козырь. Он выложил его на стол.

– Это была самооборона, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Он был пьян и напал на меня,. из-за девчонки.

– Охотно верю. – Филатов снова кивнул. – Вы вообще производите впечатление человека, который может за себя постоять. Несмотря на… хм… скромную комплекцию. Но вот что странно. Вы деретесь в клубе, ломаете руку серьезному человеку. А потом, вместо того, чтобы залечь на дно, якобы едете с другом и проституткой в лес. Не сходится.

Он ходил по комнате, как хищник в клетке.

– А вот моя вторая версия мне нравится больше. На вас нападает «зверь». Тот же, что убил Диляру Аметову. Но вам, в отличие от нее, везет. Вы выживаете. У вас рана. Ваш друг Рустем везет вас в больницу, но вы отказываетесь от госпитализации. Почему? Боитесь вопросов?

Но он то не знает, что я не был в больнице с Рустемом, меня лечил ветеринар-афганец Рефат. На Каменке.

Он смотрел на меня, не мигая. Продолжал говорить.

– А потом ваш друг, Шукри, решает вам «помочь». Снять стресс. Он берет проститутку, едите в лес. И там «зверь» находит вас снова. Только на этот раз он убивает девушку. А вы… вы снова выживаете. И снова пропадаете. А два ваших друга оказываются либо в бегах, либо в психушке. Вы какой-то везучий, Денис Антонович. Или… не везучий.

Он замолчал, давая мне возможность ответить. Это был этакий прямой удар.

Я поднял на него глаза. Хватит обороняться подумал я. Пора атаковать.

– Капитан, – сказал я, и в моем голосе появилась сталь. – А какая версия вам нравится больше? Та, где я – соучастник убийства, или та, где я – дважды выжившая жертва, которую вы сейчас пытаетесь загнать в угол?

Филатов на секунду замер. Он не ожидал такой прямой атаки.

– Я просто пытаюсь разобраться в страшном расследование, – сказал он уже менее уверенно.

– Нет. Вы пытаетесь закрыть дело. У вас два трупа, растерзанных непонятно кем. Один подозреваемый в бегах, другой – сумасшедший. И есть я. Удобная мишень. Парень с окраины, без работы, без алиби, да еще и с заявлением за драку. На меня легко все повесить. Сказать, что я и есть тот маньяк. Что я в припадке бешенства рву людей зубами.

Я встал. Подошел к нему почти вплотную.

– Но есть проблема, капитан. Я – жертва. На меня напали. У меня есть рана. И я единственный, кто видел эту тварь вблизи. И вместо того, чтобы помочь вам, я должен защищаться от ваших домыслов.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. В его глазах я видел не враждебность. Я видел сомнение. И профессиональный интерес.

– Хорошо, Груднев, – сказал он, наконец. – Допустим.

Допустим, я вам верю. Опишите мне эту «тварь».

Я описал. Все, как было. Рост. Шерсть. Глаза. Горящие желтым светом. Я говорил спокойно, без истерики. Как человек, который смирился с тем, что видел невозможное.

Филатов слушал, не перебивая. Когда я закончил, он потер подбородок.

– Интересно. – Это было все, что он сказал.

Он подошел к двери.

– Ладно, Груднев. На сегодня хватит. Но имейте в виду, я за вами присматриваю. Не покидайте город. И если что-нибудь вспомните… или если ваша «тварь» решит навестить вас снова, вот мой номер. – Он протянул мне визитку.

Я взял ее.

– И еще одно, – сказал он уже на пороге, обернувшись. – Ваш друг Рустем… он не просто зовет вас. Он вас боится. Подумайте, почему.

Он ушел, оставив меня одного с этой последней, ядовитой фразой.

Я закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Я выстоял. Я не сломался, не признался. Я посеял в нем сомнение. Но его последний вопрос… «Он вас боится. Подумайте, почему».

Я знал, почему. Потому что в ту ночь Рустем видел не только зверя. Он видел и меня. И, возможно, в тот момент мы были слишком похожи.

Филатов ушел, но его присутствие, казалось, въелось в стены моей квартиры. Воздух был тяжелым от недосказанности и подозрений. Его последняя фраза – «Он вас боится. Подумайте, почему» – работала, как медленный яд, проникая в мозг и заставляя прокручивать события последних ночей снова и снова.

Я прошел на кухню, налил в стакан ледяной воды из-под крана и залпом выпил. Мне нужно было думать. Не как испуганный парень. А как он. Как следователь. Разложить факты, отбросить эмоции и восстановить хронологию.

Итак, что мы имеем?

Первая ночь. Клуб «SOVA». Я ломаю руку Артуру. Мы с Рустемом уходим. Я уезжаю домой на такси, злой и взвинченный, но еще человек. Рустем… куда поехал Рустем? Я смутно припомнил наш разговор у выхода.

«Ты псих, Дэн! – кричал он. – Ты понимаешь, что ты наделал?! Его люди тебя теперь под каждым камнем искать будут!»

«Плевать я на них хотел, – ответил я. – Поехали ко мне, выпьем».

«Нет! Я никуда с тобой не поеду! Мне нужно подумать! Я лучше… я лучше позвоню Шукрику, может, он тебя успокоит, раз ты меня не слушаешь, всерьёз не воспринимаешь!»

Вот оно. Ключ.

Рустем собирался звонить Шукри.

Вторая ночь. Прошлая ночь. Я игнорирую звонки Рустема. Мне звонит Шукри. Мы едем «лечиться» пивом и проституткой. Дальше – трансформация, кровь, убийство Люси, побег Шукри. Я охочусь на него, пугаю до потери сознания и ухожу.

Что было между этими событиями? Как Рустем оказался на месте бойни?

Я закрыл глаза, заставляя себя вспомнить. Память зверя была другой. Она была нелинейной, состоящей из запахов, звуков и инстинктов. Но человеческая память… она еще была там, погребенная под слоем ярости.

Я снова и снова прокручивал момент охоты на Шукри. Лес. Поляна. Я стою над его телом, потерявшим сознание. И ухожу. Куда? Обратно к машине. Я смутно помнил, как брел обратно, ведомый запахом свежей крови. Тело Люси все еще было там. И что я делал дальше?

Вспышка. Я стою у машины, весь в крови. И слышу звук. Звук приближающегося автомобиля. Не по трассе. А по той самой грунтовке. Фары. Они режут темноту.

Инстинкт заорал: «Опасность».

Я не стал прятаться. Я просто шагнул в тень деревьев, сливаясь с ней. И стал ждать.

К поляне, освещая фарами кровавую сцену в салоне «девятки», медленно подкатила старая «Славута». Машина Рустема.

Дверь открылась. Вышел он. Один. Он, видимо, не смог дозвониться ни до меня, ни до Шукри, и, зная о нашей дружбе и о безбашенности Шукри, поехал искать нас по злачным местам. Или Шукри все-таки успел ему позвонить до встречи с Люсей и сказал, куда они едут.

Рустем подошел к «девятке». Заглянул в салон. И замер.

Я видел его со спины, но я чувствовал его ужас. Он не кричал. Он просто стоял, как каменное изваяние, глядя на то, что осталось от Люси. Потом он сделал шаг назад. Еще один. Споткнулся и упал на колени. Его вырвало.

Он просидел так несколько минут. А потом… потом он увидел следы. Кровавые следы, ведущие от машины в лес. И он пошел по ним.

Идиот. Благородный, верный, храбрый идиот. Он решил, что Шукри или меня утащили в лес, и пошел нас спасать. Он шел по моим следам.

Вспышка. Новое воспоминание. Я стою в тени, в нескольких метрах от куста, под которым лежит без сознания Шукри. Я слышу, как приближается Рустем. Он зовет нас по именам, его голос срывается.

Он выходит на поляну. И видит его. Своего двоюродного брата, голого, в крови и моче, лежащего без чувств.

– Шукри, что с тобой! – он бросается к нему. Пытается привести в чувство. Трясет его.

И в этот момент Шукри приходит в себя. Он открывает глаза. Первое, что он видит – склонившееся над ним лицо. Но его мозг, сломанный ужасом, видит не брата.

Он видит меня. Или того зверя. Он видит кошмар, от которого только что отключился.

Он заорал. Дико. Пронзительно. И начал отбиваться, царапая Рустема, пытаясь отползти.

– Не трогай меня сука! Шайтан! Уходи! Денис, не убивай меня! Зверь! Зверь!

Рустем пытался его успокоить.

– Шукри, это я, Рустем! Братишка твой! Тихо! Что случилось?!

Но Шукри его не слышал. Он был в аду. Он видел галлюцинации. Он видел меня, зверя, дьявола. И он кричал мое имя.

А я… я стоял в тени и смотрел.

Я не вышел. Не помог. Я просто наблюдал, как один мой друг, сошедший с ума от ужаса, сводит с ума другого. Я был там. Я был свидетелем того, как сломался Рустем.

И я ничего не сделал.

Вот почему он меня боится. Филатов был прав. Рустем не просто слышал крики Шукри. Он видел меня. Или он думает, что видел. А может… может, я тогда улыбался? Может, та часть меня, которая была зверем, наслаждалась этим зрелищем?

Я открыл глаза. Холодный пот стекал по спине.

Теперь я знал все. Шукри пропал, потому что после того, как Рустем, вероятно, тоже потерял сознание от шока или был оглушен в панике, он пришел в себя и убежал. Куда – одному богу известно. А Рустема нашли утром патрульные, бродящего по лесу в состоянии полного помешательства.

Вся картина сложилась. И в центре этой картины был я. Не просто убийца. А холодный, безразличный наблюдатель, который позволил своему другу утонуть в безумии.

Визитка Филатова лежала на столе. Я посмотрел на нее.

Может, стоит позвонить? Рассказать все? Про зверя, про трансформацию? Они бы упекли меня в психушку до конца моих дней. Но, может, это и был единственный выход? Искупление.

Я протянул руку к телефону.

И в этот момент зверь внутри меня проснулся. Он не рычал. Он говорил. Холодным, ясным, логичным голосом.

«И что это изменит? Они не поверят. Они решат, что ты – хитрый маньяк, косящий под сумасшедшего. Тебя все равно осудят. А Рустема и Шукри так и будут считать психами. Ты никого не спасешь. Ты просто сдашься. А мы не сдаемся. Мы – выживаем».

Я отдернул руку.

Он был прав. Пути назад не было. Единственный способ защитить то, что осталось от моих друзей – это продолжать игру. Продолжать лгать. И найти настоящего виновника. Того, кто сделал меня таким.

Потому что теперь это была не просто борьба за выживание.

Это была месть. За то, кто я есть. Но а пока.

Я сидел в тишине, переваривая собственную мерзость. Решение было принято. Никаких признаний. Только борьба. Я должен был стать умнее, хитрее, безжалостнее, чем те, кто на меня охотится. Я должен был сам стать охотником.

И в этот момент, когда я пытался составить в голове хоть какой-то план действий, телефон снова ожил. Вибрация на деревянном столе прозвучала, как стук сердца обреченного.

На экране высветилось имя, которое я не видел уже полгода. Имя, которое когда-то было паролем от моей души.

«Юля».

Я замер. Мир сузился до этого светящегося прямоугольника. Зачем? После того, что случилось в клубе. После того, как я унизил и покалечил ее нового «короля». Зачем она звонит? Чтобы угрожать? Чтобы проклинать?

Я сглотнул. Что-то внутри, какой-то забытый, человеческий рефлекс, заставил меня принять вызов.

– Да, – сказал я. Голос был хриплым.

– Дениска? Это ты? – ее голос. Тот же, мелодичный, с легкой хрипотцой, который когда-то говорил мне, что любит. Но сейчас в нем не было тепла. Была нервная, звенящая тревога.

– Кто же еще, – ответил я.

– Я просто… я должна тебя увидеть, – выпалила она, не давая мне вставить слово. – Нам нужно поговорить. Срочно Денис!.

– Поговорить? – я горько усмехнулся. – О чем, Юля? О том, как прекрасно смотрится гипс на руке твоего Артура?

– Перестань! – в ее голосе прозвучали слезы. – Пожалуйста. Это не то, что ты думаешь. Я… я боюсь. Он не в себе. После вчерашнего он как с цепи сорвался. Говорит, что найдет тебя и закопает. Его люди уже ищут тебя по всему городу.

Значит, Филатов был не единственной моей проблемой.

– И ты решила меня об этом предупредить? Какая забота.

– Денис, я серьезно! – ее голос дрогнул. – Я не знаю, что ты с ним сделал, но… я никогда не видела его таким. Испуганным. И злым. Он не просто хочет тебе отомстить. Он хочет тебя уничтожить. Он сказал. Что перережет тебе горло.

Я молчал, слушая ее.

– Давай встретимся, – попросила она. – Пожалуйста. Не в центре. Где-нибудь у тебя. На Залесской есть «Алкомарин» же, помнишь? Круглосуточный. Давай там, через час. Я подъеду на такси. Мы просто поговорим. Пять минут. Всего пять минут.

«Алкомарин». Маленький магазинчик с баром, где местные алкаши закупались паленой водкой. Идеальное место для тайной встречи.

– Зачем тебе это, Юлька? – спросил я прямо. – Ты боишься за меня? Или за себя? Боишься, что, когда его люди меня найдут, я расскажу им много интересного о тебе?

Она замолчала. Я попал в точку.

– Я… – она всхлипнула. – Я просто… я просто совершила ошибку, Дениска. Я думала, он – сила. А он… он просто животное. Грубое, тупое животное. А ты… вчера в клубе… я увидела в тебе то, чего никогда не видела раньше, среди всех парней в этом надоевшом городе.

– И что же ты увидела?

– Силу, – прошептала она. – Настоящую. Спокойную. Пугающую. Ты даже не вспотел, когда сломал ему руку. Ты просто смотрел на него. И он сломался. Не рука. Он сломался.

Ее слова были как бальзам на раны моего эго. Она, которая бросила меня за слабость, теперь приползла обратно, привлеченная запахом силы. Это было отвратительно. И это было приятно.

– Ладно, – сказал я. – Через час. «Алкомарин». Но если это ловушка, Юля, если с тобой будут его люди… Поверь, сломанной рукой он не отделается.

– Это не ловушка! Клянусь! – ее голос был полон искренности. Или очень хорошей актерской игры. – Я буду одна.

– Я знаю.

Я повесил трубку.

Я стоял посреди комнаты и пытался понять, что это было. Она действительно испугалась? Или это какая-то хитрая игра Артура, который решил использовать ее как приманку?

И тут я подумал о другом. О Рустеме и Шукри.

Набрал её теперь я.

– Юля, – сказал я, когда она взяла трубку после первого же гудка. – Еще кое-что. Ты новости сегодня смотрела? Про то, что на Объездной нашли?

– Да… конечно. Такой ужас там, – прошептала она. – Говорят, медведь. Хотя от куда в Симферополе медведи.

– Это были мои друзья, Юля. Шукри и Рустем. Те, что в новостях.

В трубке воцарилась тишина.

– Что?.. – ее голос сел. – Те… тот Рустем, что в больнице… это твой Рустем?

– Мой, – подтвердил я. – А Шукри, которого ищут как убийцу, спас мне жизнь два дня назад.

– Господи… Дениска, что происходит? Что за ад творится вокруг тебя?

– Вот об этом мы и поговорим, – сказал я и сбросил вызов, не давая ей опомниться.

Теперь она придет. Не только из-за страха перед Артуром. Но и из-за жгучего, женского любопытства. Она чувствовала, что я – эпицентр чего-то страшного и большого. И она хотела быть рядом. Как мотылек, летящий на огонь.

Я накинул толстовку. Пора было идти. Партия в шахматы становилась все сложнее. На доске появились новые фигуры. И я должен был сыграть ими раньше, чем они сыграют мной.

«Алкомарин» на Залесской была островком убогого света в океане ночной тьмы. Тусклая неоновая вывеска, гудящая, как раненый шмель, бросала синюшные-фиолетовые отблески на мокрый асфальт. У входа топталась пара местных забулдыг, обсуждая вечные проблемы бытия. Я встал чуть поодаль, в тени старого дерева, и стал ждать, превратившись в слух и зрение. Я слышал их пьяное бормотание, чувствовал запах дешевой водки от их дыхания и видел, как дрожат их руки. Жалкие, сломленные люди. Еще вчера я был почти одним из них.

Ровно через час подкатило такси. Из него выпорхнула Юля. Она была не в клубном наряде, а в простых джинсах и темном пальто, с накинутым на голову капюшоном. Но даже так она выглядела здесь чужеродным элементом. Слишком красивая, слишком ухоженная для этой пропитой окраины.

Она огляделась, и я вышел из тени. Она вздрогнула, увидев меня.

– Денис…

– Привет, Юль. Ты одна?

Она нервно кивнула.

– Одна. Я же обещала.

– Хорошие девочки всегда держат обещания, – сказал я без тени иронии. – Пойдем, здесь холодно.

Мы не стали заходить внутрь. Я повел ее за угол бара, в темный, глухой двор, где не было ни фонарей, ни лишних глаз. Она пошла за мной безропотно. Она боялась, но шла. Это было интересно.

– Ну, – я прислонился к холодной кирпичной стене. – Я слушаю. У тебя было что-то срочное.

Она стояла передо мной, сжимая в руках сумочку. В темноте ее лицо казалось бледным, а глаза – огромными и полными страха.

– Артур… он как с ума сошел. – начала она быстро, сбивчиво. – Он всю ночь не спал. Пил. Орал, что ты его унизил. Что ты не человек. Говорил, что твои пальцы были как стальные… Он сломал дорогую вазу, просто ударив по ней здоровой рукой. Утром он звонил каким-то своим друзьям. Серьезным людям, Денис. Не тем клоунам, что были в клубе. Он сказал им найти тебя. Любой ценой.

– И что они сделают, когда найдут? – спросил я спокойно.

– Я не знаю! – она почти всхлипнула. – Завезут в лес, покалечат… убьют! Он не шутит! Он сказал, что сотрет тебя в порошок. Денис, тебе нужно уехать! Прямо сейчас! Собрать вещи и уехать из Крыма!

Я смотрел на нее. Она искренне боялась. Но за кого?

– Почему тебя это так волнует, Юля? – спросил я мягко. – Ты же сама выбрала его. Выбрала его силу, его деньги. Теперь это часть пакета. Разве не так?

Она опустила голову.

– Я была дурой. – прошептала она. – Я думала, что сила – это когда у тебя дорогая машина и все тебя боятся. Я думала, это защита. А вчера… вчера я увидела, что это не так. Когда ты его… остановил. Он ведь даже не коснулся тебя. А ты… ты просто посмотрел на него. И он сломался. Он плакал от боли и унижения, когда мы ехали домой. Как маленький мальчик. Вся его «сила» – это просто наглость и деньги. А у тебя… у тебя было что-то другое. Настоящее.

Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы.

– Я все эти полгода пыталась убедить себя, что сделала правильный выбор. Что с ним я в безопасности, что у меня есть будущее. А на самом деле я просто променяла твою тихую тоску на его громкую пустоту. Я каждый день вспоминала тебя. Как мы гуляли, как ты читал мне свои рассказы… Как ты смотрел на меня. Никто так на меня не смотрел.

Она сделала шаг ко мне.

– Денис, я… я хочу вернуться. Я все брошу. Его, эти клубы, эту жизнь. Я приду к тебе. Мы уедем вместе. Куда угодно. Начнем все сначала. Я буду работать, я помогу тебе…

Она говорила, а я слушал ее, и во мне боролись два чувства. Часть меня, старый, одинокий Денис, хотел поверить. Хотел обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Ведь я любил ее. Любил до судорог, до боли в груди.

Но зверь внутри меня смеялся. Холодным, беззвучным смехом. Он видел ее насквозь. Она не хотела вернуться ко мне. Она хотела сбежать от него. Она увидела новую, большую силу и, как шакал, почуявший льва, решила сменить хозяина. Она предала меня, когда я был слаб. И она была готова предать его, когда он оказался слабее.

– Юля, – я мягко прервал ее. – Уже слишком поздно что-то начинать сначала.

Ее лицо скривилось от обиды.

– Почему? Из-за того, что я тебя бросила? Я знаю, я виновата! Но люди меняются! Я изменилась!

– Дело не в тебе. Дело во мне. – Я посмотрел на нее, и она увидела в моих глазах что-то, от чего отшатнулась. – Помнишь, ты говорила, что я «никто»? Ты была права. Того Дениса больше нет. Он умер. Той ночью, на трассе.

Я решил рискнуть. Рассказать ей часть правды.

– Помнишь новости? Про девушку, которую нашли в лесу? Диляру. В ту ночь, когда ее убили, я был там. На меня тоже напали.

Юля ахнула, прикрыв рот рукой.

– Боже… так вот откуда у тебя…

– Да. Вот откуда. – Я кивнул. – А прошлой ночью… то, что случилось на Объездной… это были мои друзья. Рустем и Шукри.

– Я… я слышала… – пролепетала она. – Ужас какой-то. Говорят, этот Шукри – маньяк…

– Он не маньяк. Он такая же жертва, как и я. – Я сделал шаг к ней. Теперь настала моя очередь просить. – И мне нужна твоя помощь, Юля.

– Моя? И чем я смогу помочь по твоему?

– Ты единственная, кто может это сделать. – Я говорил быстро, четко, вкладывая в каждое слово вес. – Мне нужно знать, что с Рустемом. Он в больнице, в неврологии. Туда никого не пускают. Но тебя… тебя пустят. Красивую, расстроенную девушку, которая пришла навестить «друга семьи». Ты пойдешь туда завтра. Скажешь, что ты девушка Шукри, или его сестра, что ты в панике, ничего не знаешь и хочешь узнать хоть что-то от его брата. Они сжалятся. Ты должна просто послушать. Что он говорит? Кто рядом с ним? О чем говорят врачи? Любая мелочь.

Она смотрела на меня, ее лицо было бледным.

– Но… это же опасно. Там полиция…

– Ты будешь в безопасности. Ты просто обеспокоенная девушка. – Я взял ее за руку. Моя кожа была горячей. Она вздрогнула. – Юля, это очень важно. Он – мой единственный друг. Я должен знать, что с ним.

Она смотрела на мою руку, потом на мое лицо. И кивнула.

– Хорошо. Я… я попробую.

– Отлично. – Я отпустил ее. – А теперь второе. И это сложнее. Мне нужно, чтобы Артур нашел Шукри.

Она уставилась на меня, как на сумасшедшего.

– Что?! Зачем?! Он же его убьет!

– Не убьет. Он его только покалечит. Мне нужно, чтобы его нашли его люди, а не менты. Люди Артура выбьют из него всю дурь, но они не будут слушать его бред про «шайтана». Они просто отберут у него деньги, машину и выбросят где-нибудь. А полиция… полиция упечет его в психушку до конца жизни.

– Но… как я заставлю Артура его искать? Он ищет тебя!

– Ты дашь ему повод. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – Ты скажешь ему, что Шукри – один из тех, кто был со мной в клубе. Что он приставал к тебе. Угрожал. Сказал, что если ты не бросишь Артура, он… – я сделал паузу, – …попытается тебя изнасиловать.

Юля побледнела еще сильнее.

– Ты… ты с ума сошел. Артур его в землю зароет за такие слова.

– Именно. – Я кивнул. – Его уязвленное эго – наше лучшее оружие. Он забудет про меня на время. Он бросит все силы, чтобы найти и наказать «наглого татарина», который посмел посягнуть на его собственность. Он найдет Шукри быстрее, чем вся полиция Крыма. А когда найдет… я буду знать, где он.

Она молчала, переваривая мой дьявольский план. Она смотрела на меня с восхищением и ужасом. Она видела перед собой не того Дениса, которого знала. Она видела стратега. Манипулятора. Монстра, который использует чужие пороки как оружие.

– Ты… ты стал другим, – прошептала она.

– Я стал тем, кем должен был. – ответил я. – Так ты поможешь мне, Юля? Ради нашего прошлого. И, может быть, ради нашего будущего.

Это была последняя, самая циничная ложь. Но она сработала.

– Да, – сказала она твердо. – Я помогу.

Я кивнул.

– Хорошо. Иди. И будь осторожна. Теперь ты тоже в игре. Опасной деточка.

Она развернулась и быстро пошла к дороге, ловить такси.

Я остался стоять в темноте. Я только что превратил девушку, которую любил, в своего шпиона и провокатора. Я отправил ее в самое пекло, рискуя ее безопасностью. И я не чувствовал ни капли вины.

Только холодное, ледяное удовлетворение.

Шахматная партия продолжалась. И я только что сделал два очень сильных хода.

Старенький «Рено Логан» службы такси нес Юлю по ночным улицам Симферополя, прочь от темных дворов Залесской, обратно в мир света, дорогих ресторанов и ее позолоченной клетки. Прошло пятнадцать минут с момента ее встречи с Денисом. Пятнадцать минут, за которые ее мир перевернулся дважды.

Она сидела на заднем сиденье, глядя на проносящиеся мимо огни, но не видя их. В голове звучал его голос – спокойный, холодный, властный. Он не просил. Он приказывал. И она, к своему ужасу и странному удовлетворению, была готова подчиняться. Тот испуганный, рефлексирующий мальчик, которого она бросила, исчез. На его месте был кто-то другой. Мужчина. Опасный. И это притягивало ее, как магнит.

Ее руки дрожали, когда она достала из сумочки свой айфон. На экране светилась фотография Артура – улыбающегося, уверенного в себе, на фоне моря. Еще вчера это фото казалось ей символом стабильности. Сегодня – символом хрупкой, уязвленной гордыни.

Она набрала его номер. Сердце колотилось так, что, казалось, водитель такси должен был это слышать.

– Да! – рявкнул в трубку Артур. Голос был злым, пропитым. Он явно продолжал «лечить» свое унижение алкоголем.

– Артур? Милый, это я, – Юля постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более испуганно и жалко. Она была хорошей актрисой, когда дело касалось выживания.

– Что тебе?! – прорычал он. – Я занят!

– Я… я не могу молчать, Артур! Я должна тебе сказать! Я боюсь!

Это сработало. В его голосе прорезалось беспокойство.

– Что случилось? Кто-то угрожает? Это тот урод, да?! Он тебе звонил?!

– Нет, не он… другой… – она заплакала в трубку. Настоящими, горькими слезами страха и азарта. – Помнишь, в клубе… те парни, что были с ним. Один из них… татарин этот, высокий…

– Ну?! Что он?!

– Он… он потом подкараулил меня у выхода, когда ты пошел за машиной! Он сказал… он сказал такие вещи, Артур! – она всхлипывала, давая ему додумать. – Сказал, что такая девушка, как я, не должна быть с тобой… что он заберет меня… Он схватил меня за руку, сказал, что если я не уйду от тебя, он найдет меня и… и…

Она зарыдала в голос, не давая ему вставить ни слова.

– Что он сказал?! – взревел Артур в трубку. Ревность и ярость задетого собственника заглушили в нем все остальное. – Что он, сука, сказал?!

– Он сказал, что возьмет меня силой! – выпалила Юля. – Чтобы доказать, что ты – ничто! Чтобы унизить тебя! Артур, мне так страшно! Он сказал, что его зовут Шукри, и что он найдет меня!

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. А потом Юля услышала звук разбитого стекла.

– Найдите мне его, – прорычал Артур, но уже не ей. Кому-то рядом. – Этого татарина. Шукри Асанова. Я хочу, чтобы через час он стоял передо мной на коленях. Живой. Пока еще живой.

– Артур, милый, не надо, пожалуйста, не ввязывайся… – пролепетала она, играя свою роль до конца.

– Не ссы, малыш. Сиди дома. Я решу этот вопрос. Этот щенок пожалеет, что родился на свет, – в его голосе была ледяная, животная ярость. Он повесил трубку.

Юля отняла телефон от уха. Ее руки все еще дрожали, но теперь это была дрожь триумфа. Она это сделала. Она направила гнев своего ручного зверя на новую цель. Она выполнила первую часть просьбы Дениса.

Она наклонилась к водителю.

– Извините, мы можем изменить маршрут? Мне нужно в больницу Семашко. Срочно.

Водитель, пожилой мужчина, который всю дорогу делал вид, что ничего не слышит, молча кивнул и свернул на следующем перекрестке.

Больница встретила ее тем же запахом хлорки и беды. Но Юля была не Денис. Она не чувствовала болезни и страх. Она чувствовала только свою цель. Она уверенно прошла мимо охраны, ее дорогое пальто и вид расстроенной, приличной девушки были лучшим пропуском.

Третий этаж. Неврология. Она нашла палату 307. Дверь была закрыта. Рядом сидел тот же молодой, скучающий сержант, но сейчас он не смотрел в телефон, а лениво читал какой-то журнал.

Юля подошла к сестринскому посту.

– Здравствуйте, – ее голос был тихим и полным скорби. – Я… я могу узнать про Рустема Асанова? Я… я его девушка. Мне только что сообщили…

Медсестра, пожилая, уставшая женщина, подняла на нее глаза.

– К нему нельзя, деточка. Состояние тяжелое. И там охрана.

– Я знаю! – глаза Юли наполнились слезами. – Пожалуйста! Я не буду заходить! Я просто постою рядом с дверью! Хотя бы минутку! Мне нужно почувствовать, что он рядом! Пожалуйста!

Ее актерский талант, отточенный годами отношений, сработал безупречно. Медсестра вздохнула.

– Ох, горе-то какое… Ладно. Пять минут. Но не шуметь. И к полицейскому не приставать.

– Спасибо! Спасибо вам огромное!

Юля подошла к двери. Сержант поднял на нее голову, но, увидев заплаканную красивую девушку, лишь сочувственно хмыкнул и снова уткнулся в свой журнал. Он видел таких каждый день.

Она прислонилась лбом к холодной, крашеной двери. Она не пыталась заглянуть в щель. Она слушала.

Сначала она не слышала ничего, кроме гула в своих ушах. Но потом, сквозь толщу двери, до нее донесся его голос. Тихий, монотонный, безумный шепот.

– …улыбался… просто стоял и улыбался… глаза желтые… не его глаза… – бормотал Рустем. – Шайтан… он надел его лицо… он съел Люсю… а потом смотрел, как Шукри кричит…

Юля замерла. Она ожидала услышать бред. Но это был не просто бред. Это были детали. И в центре этих деталей, как паук в паутине, было имя, которое Рустем повторял снова и снова, как мантру.

– …Денис… Денис… Денис… он не человек…

Юля отпрянула от двери, как от удара. Холод пробежал по ее спине, не имеющий ничего общего с больничным сквозняком.

Она думала, что Денис – просто жертва, которая обрела силу. Она думала, что он – ее спасение от тупого и агрессивного Артура.

Но сейчас, слушая этот безумный шепот из-за двери, она впервые поняла.

Денис был не спасением. Он был бездной. Гораздо более глубокой и страшной, чем та, от которой она пыталась сбежать.

Она развернулась и почти бегом пошла по коридору, прочь от этой палаты, прочь от этого шепота. Она выполнила и вторую часть его просьбы.

Но теперь она не была уверена, на чьей она стороне. И кого ей стоит бояться больше.