Читать книгу Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь - - Страница 24

На пунцовом старом радиоприёмнике в кабинете литературы играет музыка: (♫) Queen – Who Wants To Live Forever. Стены кабинета расписаны поющими ангелами, играющими друг другу на трубах торжественные и радостные мелодии. На трубах? Ангелы?!

Радиоприёмник, которому ни дать и ни взять больше сорока лет, зашумел. Пожилой учитель на замену пронзительно взглянул на подростков четырнадцати-пятнадцати лет, не обращая внимания ни на смысл песни, ни на красоту стен.

– Кто из вас хотел бы жить вечно, ангелы дона Неви? – произнёс господин Жестов осторожно и трепетно.

– А как Вы узнали, что он зовёт нас ангелами? – спросил ученик. – Он Вам сказал?

Двери раскрываются.

– Господин Жестов, простите, что прерываю, – повисла Мулан в дверях, – но Дженсен собирает всех студийцев в холле! Дело важное!

Облик Жестова расплывается, как во сне, вместо него проявляется усатый облик дона Неви.

– Конечно, я всё понимаю, – опечаленно заметил дон Неви. – Жалко, что так всё вышло, но победа…

Мулан моргает много-много раз подряд, да всё становится на свои места.

– Я всё понимаю! – улыбнулся господин Жестов. – Что-то ещё, мисс Аалто?

– Ничего, господин Жестов…. Сбор в холле.

Директор Дженсен, стоя на верхней части «П» -образного коридора второго этажа, зачитывает предстоящий план работ в микрофон и смотрит на завороженных детей первого этажа:

– Ясно? Времени до среды у нас немного, но успеем! Сначала работают весенники как самое старшее деление, то бишь сегодня, потом зимники – в понедельник в первую половину дня, после же зимники с осенниками – во вторую половину дня, весенники – вторник до обеда, а напоследок финальная проверка от весенников с осенниками – во вторничный вечер и в утро среды. Летники, как самое маловозрастное деление, не идут в ход, но смело могут помогать другим делениям по желанию. Завтрашний день, как я и обещал, останется выходным – каждая последняя суббота месяца дана вам будет на отдых дома, вы проведёте последнее сентябрьское воскресенье с семьёй, это святое. И да, это наш новый студийский закон – каждая последняя суббота в месяце будет отведена для встречи с семьёй! Как, думаю, ясно – работа в подразделениях заморожена до бала и до ночи со среды на четверг. Итак, по делам же…

Он поднимает палец вверх, продолжая зачитывать речь студийцам.

За оконным стеклом Студии Талантов или Талантливого Дома вовнутрь смотрит зелёноглазая и чёрновласая маленькая девочка с худыми щеками – девочка лет так двенадцати, одна из тех, кто радовался победе Джоан в спортзале. Изма! Она внимательно осматривает: все ли там стоят, слушают Дженсена? Всякая ли студийская голова приподнята к директору, все ли глаза обращены к нему?

Девочка отходит от Талантливого Дома как можно дальше, до чугунного забора, за которым идёт асфальтовый дорожный тупик, и начинает что-то зачитывать с чёрного-чёрного блокнота, беззвучно шевеля губами – слышен лишь нарастающий ветер.

– Джузеппе Растрелли! – зовёт Дженсен в микрофон.

Мелькает чёрно-белый кадр, в котором кто-то листает учебник истории и под фотографией Зимнего дворца надпись: «Зимний дворец, Ф. Растрелли».

Парень нервно чешет бровь, чуть повернув к окнам голову, и отзывается.

– Я! – шагнул Джузеппе вперёд и приподнял руку.

– Вижу. И Артур Браун!

– Здесь!

Изумрудные глаза Измы подняты высоко-высоко – в них сверкают зелёно-голубые молнии. Нарастающие порывы ветра срывают с деревьев листья, уносят ветки на их страшную миссию разбивать птичьи гнёзда.

– Принял. Вы оба идёте в библиотеку – Цармо, как глава библиотеко-архивного подразделения, вам расскажет о ваших обязанностях. Леонардо Дейр!

– Здесь!

– С Майклосом Сандерсом, – улыбнулся директор Дженсен.

– Чёрт! – хором сказали Лео с Майкло.

– Кларисса Старр с Лилией Нейт на Кабинете Закатного Света, – записывал что-то в блокнот директор, – где у вас проходит этика, а Николас Джонс с Винсентом Фриссоном на спортзале – на чистоте, в основном, ноги-руки ломать не стоит! Великолепная Сандра Боллек расскажет вам обо всём, проведёт инструктаж.

Изма произносит пару слов и внезапно стихает ветер, уползает гроза, ускользают гром и молния. Тишина! Начинает накрапывать дождик, безобидный и оттого жалкий. Девочка выдыхает, устало отдышавшись, и злобно улыбается, делая шаг за шагом назад – сквозь чугунный забор к морю, проглатывающему её с глаз долой, из сердца вон.

– Киара Морган с Алисией Таллейн на Кабинете Прошлого, – закончил запись в блокноте директор. – Где у вас уроки истории, помните, я надеюсь. – И Мулан Аалто с Шарлоттой Осо на музее и коридоре минус первого этажа.

Директор грубо ставит точку в криво скрепленной стопке бумаг.

Зигзаг вспышки света, званный Молнией, сверкает прямо за окном, раскатистый звук падения тысячи деревьев и зданий, именуемый Громом, глушит яростнее отцовского крика в неудачный день. Лумна Рясна вскрикивает от боли, блики студийского света смываются с её рук и лица – бесцветная и беззвучная она чуть не падает на колени, но Чип подхватывает её за локти.

– Всё хорошо?! – испуганно приподнимает её на ноги сероглазый блондин Чип.

– Да… Спасибо.

Дейл Ликос безучастно косится на брата и маленькую лесную колдунью.

– Удачи всем, – вскрикнул директор Дженсен. – И помните: за это вам заплатят! А кто не работает, тот не…?

Все присутствующие громогласно отвечают: «… не ест!».

– Вот именно! – подтвердила мисс Джессика. – И ещё раз удачи, дети! Дженсен, как насчёт помочь по клумбам аграрникам?

– Только не забудьте перчатки! – восторженно вскрикнула Алисия Таллейн.

– Не забудем, Алис! – благодарно кивнула мисс Джессика. – Но всё равно спасибо, что напомнила!

– У этой женщины глаз-алмаз, – обратилась Киара Морган к Алис.

– И не говори!

– Возжелали на дополнительный заработок все, да не по своей воле сосланы, а по принуждению, – повернулся Артур Браун к Леонардо Дейру. – Чего Дженсен выставляет наши обязанности за права? Кто его надоумил?

– Тот же вопрос. Он решил, что так лучше – это его игра, Арти, но, если задуматься, бывший директор мог делать и не такое…

– Он бы нас всех продал… – хмыкнул Арти. – Дженсен хотя бы за нас, на нашей стороне, а не на стороне денег.

– Вы про Анто Кьюпида? – посмотрела в их сторону Кларисса Старр.

Арти подтвердил словом «да» по-испански.

– Подожди: ещё не завтра! – посетовал Майклос Сандерс. – У Анто ещё есть все-превсе полномочия, чтобы нас продать.

– Он не продаст Студию, Майкло! – бесцеремонно шикнула Мулан, перебив Клару.

– Он хозяин-барин, Аалто. Он может! – нашла Алис мистера Кьюпида в толпе. – Это даже Кьюпид понимает, а это… мерзость?

– И, думаю, боится этого, – пожал Арти плечами. – Мистер Кьюпид и боится – представить сложно, но если Студия пойдёт под магазин, то у Джека не будет наследства, а у Кьюпида возможности мучить людей, хах!

– Сумасбродный папаша и дедуля – горе в семье, и… мучить? Я оценила, Браун! – рассмеялась Киара Морган с гордостью за своего старосту.

– А чего ещё может бояться Кьюпид, как вы думаете? – задался Лео вопросом. – Ник, Лили, что молчите?

Николас Джонс и Лилия Нейт продолжили молчать, присутствующе пожав плечами.

– Да всего, чего угодно, можно бояться, Дейр… – нервно сглотнула Киара Морган ком в горле. – Роковой судьбы?

Дейр с настороженностью поглядел на Морган, стойко смотрящую в никуда:

– Судьбы, Морган?