Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 34

Ну приехали мы, конечно, в Адлер, красота…

Но я-то теперь в официальных отношениях с товарищем склерозом. Там-то он и показал свою дрянную сущность. Он как бы и раньше это делал, но после лечения я о нём забывала. А тут он дал понять, что отныне я не самостоятельна в своих желаниях и делах: если он позволит – всё будет, если же нет – тогда терпи.

Жара страшная, адская. Кавказ, влажность сумасшедшая, раньше я этого и не замечала, а тут… Мы подъехали к корпусу, а он на горе! И к нему подниматься по шикарной лестнице, пролётов эдак двенадцать – короче, как на восьмой этаж! Я виду, конечно, не подала, а только удивилась:

– Ну надо же, как высоко! Такие лестницы! Ой, ну надо же… А где же море?

– А море – вон там!

Это кто-то из отдыхающих нам показал в сторону моря. Я обернулась и поняла, что надо идти через проезжую часть, потом – через железнодорожные пути, потом – через зону ларьков и аттракционов с ресторанами и диско-барами…

– Минут двадцать – и вы на пляже, красота же… Тут недалеко.

– Здорово… Да уж…

Ну, может, здоровым людям и недалеко, но мой Склерозушка так не думал. Ему было жарко, душно и как-то тяжело. До моря ещё нормально, но после начались остановки по дороге, хватание Козерога под руку и посиделки перед этой грандиозной лестницей, после подъёма, потом ещё отсидка на лавке перед корпусом. Но в целом всё было отлично.

В один номер нас, конечно, не поселили, так как штампа в паспорте ещё не было. Меня поселили на втором этаже (слава богу), Андрея – на восьмом. У меня была отличная возрастная соседка, через неделю она съехала, и ко мне до конца отдыха так никого и не подселили.

В один из дней в дверь постучали. Мы открыли – на пороге стоят мама и Константин. Я, конечно, Константина уже неплохо знала, но что они найдут нас в Адлере, переедут к нам и заберут нас ещё и гулять по Сочи…

– Ну что, отдыхающие, собираем вещички дня на три и уезжаем к нам в Сочи. Там большой дом у друзей, места много.

И мы уехали к ним. Гуляли по ночному Сочи, купались в море рядом с домом, мужчины ездили на рыбалку, вечером из свежевыловленной ставридки делали какие-то вкуснющие блюда… Короче, всё было здорово. Склерозушка куксился и помалкивал. Я, в свою очередь, тоже особо не лезла на солнце, купила себе даже шляпу.

Под конец отдыха организм выдал температуру на пустом месте. Вот тридцать восемь и пять – и хоть тресни. Не сбивается ничем. Как окажется потом, Склерозушке не нравился климат. Но, поскольку меня ещё невозможно было остановить, он выдал такое. До отъезда домой на поезде я два дня пролежала, как дохлый кот, в номере.

Приехали мы в начале сентября. Универ уже начался. Козерог мой любимый уехал к месту службы в городок. Я осталась в Москве у бабушки. Её вместе с дедом не было, они собирали урожай на даче за двести километров от Москвы. Ируня с моими братиками получили квартиру и уехали к себе в Марьино. Родители были у себя.

И как начался у меня откат, отходняк от отдыха… Депрессия, слёзы… Никогда ещё со мной такого не было. Все эти мысли: «А что же дальше? А как быть? Склероз забрал у меня здоровье!» Всё это крутилось день и ночь. Я, наверное, тогда в полной мере осознала и поняла, что это всё не шутки и не приколы. Слава богу, не было интернета. Я бы с ума сошла.

Но в универ я тоже поднять себя не могла. Дома никого, сотовых нет, тишина. Телевизор я не включала, магнитофон молчал, в магазин я не ходила. Короче, в таком коматозном состоянии я проспала неделю. Вставала попить из крана и попи́сать, прошу прощения. И оно спалось, прямо плющилось… Со снами, сюжетами… Я пила воду и падала на бабушкину кровать, заворачивалась, как в кокон, в одеяло и спала… Ни о каких таблетках и речи быть не могло, да их тогда и не было…

Помню, что раз встала – и так захотелось есть! Не найдя ничего, я взяла в кладовке банку оливок и просто съела их большой ложкой, попила и легла спать дальше с чувством выполненного долга.

Дней через пять стал трезвонить городской телефон – стало ясно, что одногруппники меня в покое не оставят.

– Алло-о-о… – мямлила я.

– Аллочка, ты в универ собираешься или нет? Я скучаю…

Звонил мой самый первый верный друг Вова Никулеску.

С ним мы познакомились в первый день поступления. Вова – очень крупный молодой человек и немного постарше меня. В первый день он почему-то уступил мне место в коридоре, и по одной фразе я поняла, что парень из Молдовы. Служба с отцом в далёкой советской Молдавии наложила отпечаток на всю мою жизнь. Я помню даже запах Молдовы, помню людей, помню атмосферу жизни там. Это самые молодые осознанные годы – с восьми и до тринадцати. Так что молдаванина я услышу даже в толпе.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – сказал тогда молодой человек. – Я Владимир.

– Молдова? А я Алла.

– Ну да, Кишинёв.

– Ну супер, а я жила в Маркулештах.

– А у меня там сестра!

Так и познакомились, задружились, а потом и вся наша многонациональная компания. Я уже вам рассказывала. Вот они все и звонили по очереди, пытаясь получить ответ, куда я делась.

– Алл, ты чего не появляешься-то? Ты там не замуж вышла, Алл? Мы скучаем.

К концу недели стало понемногу отпускать… Пришлось привести себя в порядок и ехать в универ. По приезде в деканате мои друзья сообщили, что намечается схемка и возможность перевестись из негосударственного вуза в Государственную академию сфера быта и услуг на юридический факультет без потери года. Надо всего лишь пересдать сорок экзаменов, всего-то. То есть меня включили в работу и учёбу с первых минут.

Нам, конечно, упростили немножко саму процедуру сдачи. Мы тянули билет в деканате, готовили ответ дома и сдавали на следующий день. Думаю, такое было возможно только в девяностые! Про медицинский я, конечно, уже и не думала… Эту мечту я поставила в планы на следующую жизнь. Зато я пошла на уголовку и криминалистику. Потому что там были судебная медицина, судебная психология, судебная психиатрия, судебно-медицинская экспертиза, патанатомия, танатология… Ну отпад же!..

Ну и, конечно, я была бы не я, если бы в моей жизни не случилась, так сказать, чертовщинка. А как без неё? У нас начался новый предмет. В аудиторию вошёл толстый мужчина в длинном песочном плаще, в песочном берете, с белой тростью и портфелем. Белоснежные седые локоны рассыпа́лись по спине. Я сидела на первой парте, подперев голову ладонями. Мужчина наклонился ко мне и тихо сказал на ухо:

– Девушка, у вас большие проблемы со здоровьем. Я это сразу увидел по вашим длинным пальчикам и длинным ногтям.

– Ну… Есть такое… Да…

– Скажите, уважаемая, как вас зовут?

– Алла… Коломенская…

– Не-е-ет, так нельзя. Это имя не ваше, оно вам мешает. Я запишу вас в журнале как Анна Коломенская. Не обижайтесь.

– Да как удобно…

Дело в том, что неделю после рождения я и была Анной. А потом мама услышала анекдот про Анку-пулемётчицу, подумала, что будет Нюрка, и решили назвать Аллой.

– Так я вам и говорю, не ваше это имя. Записываю: Анна. После лекции, если хотите, подойдите ко мне, пообщаемся.

– Спасибо, хорошо…

Ну, конечно же, я была немного в шоке. Подруга Ирка тут же загорелась:

– После лекции пойдём вместе.

После лекции мы подошли к нему и проболтали о какой-то фигне. Моей Ирке он принципиально ничего не говорил, а потом начал рассказывать о каких-то гороскопах. Этого я уже не слушала. Потом он спросил:

– Анечка, может, у вас есть какие-нибудь фундаментальные вопросы?

– Есть, да…

– Давайте.

– Я замуж собираюсь. Стоит ли мне это делать?..

В Козероге я не сомневалась ни на минуту – просто думала: а надо ли всё это мутить? Может, я развалюсь через месяц.

– А фотографии у вас нет, случайно?

– Случайно есть… – Маленькая фоточка из военного билета, три на четыре, лежала у меня в кошельке. Я протянула её преподавателю: – Вот.

– Ну что, моя дорогая, даже не думайте и не раздумывайте. Вот ходят по земле две половинки – вам повезло, и вы встретились. И он, кстати, будет отличным отцом. Всё, девочки, я пошёл, уже опаздываю. – Встал и пошёл по коридору.

Ирка бежала за ним, на ходу доставая фотку своего Лёшки:

– А можно мне? Можно? Ну пожалуйста!

– Можно, только быстро.

Ира протянула фотографию. Препод посмотрел сквозь тонкие очки:

– Бегите от него, рыбонька моя, он вас обманывает.

Ирка скривилась и убрала фотку в карман:

– Да ну вас на хрен, никто меня не обманывает.

А он обманывал. Об этом мы узнаем через три месяца…