Читать книгу Слон, который украл Аллу. Моя жизнь – приключение с рассеянным склерозом - - Страница 36

***

Я шла по городку от остановки, когда из-за поворота вдруг появился большой живот, а потом вышла моя Ольга. Ну Оля была бы не Оля, если бы сразу после свадьбы не забеременела.

Живот у неё был просто неимоверных размеров. Ольга увеличивалась как на дрожжах, сильно отекала и постоянно ела, всё подряд. Токсикоза у неё не было, чувствовала себя отлично. Поскольку в те далёкие времена было не принято покупать одежду для беременных (она, может, и была, но в военном городке на это смотрели проще), Оля не влезала ни во что и поэтому носила спортивные штаны мужа. Штаны очень клёво налезали на Ольгин живот. А сверху – старушки помнят – свитер, чёрный, с орнаментом а-ля ковёр, с длинными лохматыми кистями по низу изделия. Даже обручальное кольцо Лёлик носила мужнино, своё не налезало.

От этого гардеробчика Оля была ну очень больших размеров, но такая клёвая! Мы встретились, посмеялись над размерами подруги и пошли вместе к Галке. Нас встретил счастливый Бонька, с лаем он прыгал и на Ольгу, и на её большой живот.

– Ну что, попьём чаю? – спросила Галя.

– О, давай. И варенье осталось мамино, с ранетками? – спросила Ольга.

Мамино варенье – это варенье из яблок-ранеток, которые прям целиком, с веточками варятся в сиропе. У всех же семей есть какие-то свои личные угощения и секреты, которых нет у других. Так и у Гали – мама её, Таисия, варила всегда это варенье, мы почему-то так его любили…

– Да, последние три банки остались, папка из гаража привёз, – ответила Галка.

– О, давай… И чаю… Мне только чашку побольше… И хлебушка нет?.. – заныла беременная Ольга.

– Господи, а может, ещё и колбаски для завершения картины? – поинтересовалась Галя.

– А давай и колбаски, чё уж… Рожу – похудею, – констатировала Оля.

Галюня достала из шкафа хрустальную вазу на ножке и из банки ухнула туда варенье. Карамельно-коричневый сироп растекался по вазе, как зеркало. В нём тесно-тесно, как большие глянцевые бусины, плавали ранетки с хвостиками и розовыми бочка́ми.

– Блин, какой кайф, девочки… – щебетала Оля.

Галюня поставила на стол тарелку с порезанной колбасой и свежим белым хлебом.

– У-ух!!! – ликовала беременная подруга.

Так есть, с таким чувством и смаком, могут только беременные. Ольга укладывала колбасу на мягкий хлеб, кусала, запивала чаем, двумя пухлыми пальчиками ловила в вазе за хвостик яблочко и отправляла его в рот. Складывала веточки от ранеток на стол горкой. От такой живописной картины становилось хорошо и как-то тепло внутри нам всем. Но наше чаепитие прервалось противным мявом Изи – кошка истошно кричала, и создавалось впечатление, что у неё сели батарейки и звук запаздывает и хрипит, выходит откуда-то изнутри. Животное изгибало спину, задрав худосочный хвост, и пятилось по коридору.

– Галь, а это чего она? – спросила я.

– Чего-чего, кота хочет. Выросла моя Изя, не знаю, что и делать. На улицу к котам – жалко, она ж принцесса. Может, поорёт и перестанет.

– Да уж, дела, бедная девочка…

– Надо ей кота на дом принести, – сообразила Ольга.

– Ага, а потом лечить от блох и лишаёв?!

– Знаете что, девочки, я, как женщина, и, заметьте, беременная женщина, спокойно смотреть на это не могу. Это ж инстинкт. Ну плачет кошка! Я сейчас за Максом схожу, моим котом, он наверняка дома спит, не гуляет.

Ольга с усилием вытащила свой большой живот из-за стола, закинула в рот ранетку и сообщила, что сейчас придёт. Мы сели ждать. Изя продолжала горлопанить в коридоре. Бонька понимающие смотрел на наш бабский коллектив и даже голову наклонил на бок. Минут через двадцать раздался звонок. Галя обратилась к Изе:

– Всё, бедолага, твоим страдания конец, жених приехал, приведи себя в порядок.

Я открыла дверь, и – о, чудо! – на пороге стоит огромная Оля, в ковровом свитере, на её большом животе сидит массивный серо-белый кот Макс. На локтях Оли висят пакеты с лотками, наполнителями и жрачкой для жениха.

– Ой, ну и жирёбище же ты, Макс! Запыхалась, пока донесла тебя к месту разврата. Иди, здоровайся, жирный…

Ольга опустила кота на пол, а следом и пакеты.

– Галь, я тут лоток принесла и рыбных наборов штук пять. Чтобы он твоих не объедал, а то мало ли.

– А вы что, надолго? – осторожно поинтересовалась Галя.

– Ну пока у нас с тобой не наметятся общие дети, – заржала Ольга.

Справка: Макс жрал только наборы для рыбного супа. Их продавали в коммерческой палатке у нас в городке. Состояли они из обрезков горбуши: голова, хороший хвост и плавники, ну и шкурки всякие. Для кота – идеально, и стоили они сущие копейки. На них Ольга и подсадила маленького подобрыша Макса. И вот котик рос-рос – и вырос пуфик, а не кот, невероятной красоты. Спустя двадцать лет я понимаю, что Макс был копией моего кота, только нашего купили как британского биколора, а на самом деле это кубинский помоечный. Где-то в пятом поколении, может, и пробегал британец, но это не точно.

Оля, как ледокол, ходила по квартире, расставляя лотки, миски, и в холодильник положила рыбу для сиротки. Макс, офигевший от скорости смены декораций, немного стрессанул. Новая двухкомнатная квартира – он-то жил в однушке. Новые люди, новая собака и какая-то маленькая кошка. Он носился как сумасшедший по комнатам, кроватям и креслам. Нелёгкая его занесла в ванную, где заботливыми женскими руками были выставлены лотки: розовая открытая ракушка Изи и брутальный зелёный сральник мистера Макса.

Бедный офигевший кот решил показать этим несчастным, кто в доме теперь власть, и смачно уселся в Изину ракушку. Вылез из неё, зачем-то выскреб весь наполнитель на пол и навалил, так сказать, по-мужски, много и богато. Потом попытался засыпать весь наполнитель обратно – скрёб, как маленький усатый экскаватор. От напряга ничего не получалось, тогда он от злости и позора разрыл ещё и свой лоток, выкинул всё на пол и с чувством выполненного долга явился на кухню.

И тут, по-моему, у Макса заиграла музыка в голове и запели птички. Перед ним стоял на полу поднос, на котором стояли четыре (!!!) миски: две – Бонькины и две, с золотыми каёмочками – Изины. А рядом стояли миски Макса. Это был праздник какой-то, Макс ликовал. У него новый дом, без Ольги с тапком, а только с какой-то маленькой девушкой и маленькой кошкой (собаку он принципиально не замечал, хотя Бонька носился тоже как угорелый, подлизывался к новой власти). Макс принялся жрать: сначала – с Изиной тарелки, потом – с Бониной. И закусил это всё рыбным набором.

– Макс, позорище, ты что творишь? Я тебя зачем принесла? Ну-ка, вали с кошкой общаться!

– Ну, может, ему страшно в новом доме, – пыталась заступиться Галя.

– Да хрен его знает. Как с цепи сорвался, мрак какой-то…

Макс сожрал всё, что было в мисках, и нагло, по-хамски треснул Боньку по белоснежной морде. Прошёл мимо Изи и скрылся в родительской комнате под наши ошарашенные взгляды. Изя, как невеста, побежала следом за женихом. Мы выдохнули. Ну, кажется, началось…

В комнате было тихо. Мы не выдержали и пошли позырить, как там дела. И бинго! Макс мертвецки спал на родительской двухспальной кровати, при этом он ещё громко сопел и храпел. Изя сидела рядом, как охранник, и не понимала, зачем к ним, в их сказочный мир, принесли этого жирного. Бонька деловито гавкал на гостя. Но Макс этого не слышал. Он спал.

– Устал, перенервничал… – заступалась Галка.

– Галь, он что, пылесосил у тебя тут или мебель перетаскивал? Не, он её чё-то не захотел… – сказала Ольга.

Ночь прошла, Максик так и проспал с дядей Женей в одной кровати. Изя, кстати, тоже. Утром дядя Женя выдал Гальке:

– Какой хороший кот! Я сварил три куриных головы – Боньке и этим двум. Так он отобрал и у собаки, и у Изьки и всё съел. Очень хороший кот.

Следующий день Макс провёл в таком же режиме. Он жил как в санатории: много ел – за троих, много спал, регулярно ходил в туалет – тоже за троих. И почему-то совсем не просился гулять. Изя успокоилась или же разочаровалась в мужчинах-котах. На третий день Галка попросила Ольгу забрать горе-жениха, так как Бонька ел уже только за руку с Галкой, потому что жирный постоянно задирал пёсика.

Ольга пришла за Максом и сказала:

– Ну я же говорила, что он её не захочет. Изька, давай толстей, а то, как у Галки, одни глаза горят.

Забрала хулигана домой, но Макс, мне кажется, остался бы ещё и на вторую смену.

Потом Ольга моя говорила:

– Зачем я коту такое клёвое имя дала? Лучше бы сына так назвала.