Читать книгу Час ангела. Роман о странностях любви - - Страница 6

Долго же до неё доходило. Дошло наконец: Андрей потерян. Бесповоротно. Безнадежно. Это следует принять и жить дальше. Говорят, чтобы кого-то разлюбить, нужно найти в нём недостатки и замечать только их. Нина честно пыталась это делать. Искать недостатки у Романовского? Что тут искать, она по пальцам может пересчитать.

Радует то, что пяти пальцев хватит, чтоб их перечислить: самовлюбленный эгоист, потаскун, не очень способный к наукам… Что еще? – Какая разница, если Нине плевать на эти недостатки, даже пороки! Потому что она полюбила Андрея всего и разом!

Началась «высокая болезнь» под названием преодоление любви после того, как исчез Романовский. Исчез из её жизни. Произошло это не сразу. Андрей то уходил, то возвращался. Нина старательно делала вид, что ничего не изменилось, чтобы не отвечать на глупые вопросы однокурсников. Только от Тани ничего не скроешь.

– И где он гарцует, наш казак уральский, яицкий[16]? Опять за Стеллой гоняется? Ну-ну. Не переживай, там ему ничего не обломится. Приползет как миленький.

Через месяц Андрей подошел к Нине, как ни в чем не бывало.

– Нин, я тут подзапустил всё, выручишь?

– Романовский, у тебя совесть есть? – наехала на него Татьяна. – Выкручивайся сам!

– Нет-нет, Таня, успокойся, помогу, конечно. Заходи.

– Вы посмотрите на него! – бушевала Таня. – Явился – не запылился. Спасите, помогите! Сума перемётная![17] То туда, то сюда. Нинка, сколько можно! Гони ты его, больше ценить будет.

– Разве ты не видишь, что ему плохо? – урезонила Нина подругу. – Он же на себя не похож.

– И пусть! Так ему и надо! Молодец Стелла! Гони, говорю, гони!

– Он же вылетит из университета.

– Отлично! Туда ему и дорога, перестанет хоть твою кровь пить.

Но Глухарева ничего не слышала: Андрей снова с ней! А потом он… просто стал проходить мимо, как будто они не знакомы. Тот, кто не нужен, становится прозрачным? Что это?! Нина была потрясена: как так можно? После стольких лет… Она Романовскому больше не нужна? Таня была права? Андрей её просто использовал? Как же больно…

Нина чувствовала себя поверженной, раздавленной. Какая же она глупая… Разве можно было вот так ронять себя… Всё прощать, на всё закрывать глаза и верить, верить, верить, что он придёт к ней – раз и навсегда.

При одних только воспоминаниях о бесконечном унижении жар заливал лицо, ярость тяжело давила грудь. Как она могла так низко пасть! Он предпочел ей какую-то глупую девчонку! Чем Стелла лучше неё? – Да ничем! Почему тогда, почему? Почему так несправедливо устроена жизнь?

Ведь в основе любви что? – Элементарная иллюзия, обман! Кому-то лучше, кому-то хуже удается создать вокруг себя сияющий ореол привлекательности, который тянет магнитом бабочек на огонь. Разобраться вот только – что там, за ореолом – бывает трудно. Пока крылья не спалишь и не обожжёшься. И что, ждать, когда окончательно сгорит душа? Нет! Все! Хватит. Надо забыть Романовского. Древние говорили Clavus clavo pellitus.[18] Только найдется ли такой клин? Который смог бы вышибить Андрея.

* * *

С Вадимом Нина познакомилась в кинотеатре. Таня с Ниной припозднились, уже шёл киножурнал, когда девчонки вошли в зал. С трудом в темноте нашли свой ряд, но их места оказались заняты двумя курсантами. Таня попыталась навести порядок, но молодые люди предъявили билеты – тот же ряд и те же места.

– Девчонки, садитесь на колени! – пошутил один из курсантов.

Таня взяла подругу за руку:

– Пошли. Не видишь, какие тут жлобы. Нет чтобы уступить девушкам. Еще зубы скалят.

Подружки уселись на свободные места, но спокойно посмотреть фильм им не дали: рядом плюхнулись те самые молодые люди:

– Девочки, не сердитесь!

– Очень нужно, – проворчала Таня.

– Мы вообще-то пришли кино смотреть, – поддержала её Нина: вояки такие привязчивые, вырвутся из казармы, им бы хоть кого зацепить.

– Всё! Умолкли! Как рыба в пирожке! – успокоил их один из парней.

Таня прыснула: шутка пришлась по вкусу. А Нина размышляла, как избавиться от назойливых кавалеров. Осторожно скосила глаза на сидящего рядом курсанта. Четыре шпалы – четвёртый курс – значит, по возрасту ровесники – чёткий профиль, спортивная фигура, приличный рост. Красавчик. Наверняка глуп и избалован, как все красавцы.

Курсанты оказались не моряками, а медиками, слушателями военно-медицинской академии – об этом говорили эмблемы со змеей на кителях. Вели они себя на удивление прилично, не заигрывали и не приставали, не мешали смотреть фильм.

Киносеанс закончился, в зале загорелся свет, и Нина встретилась глазами с соседом. Он легко улыбнулся и представился:

– Вадим.

– Нина.

– А это мой друг Константин, – назвал новый знакомый приятеля, в котором Нина узнала южанина – по орлиному носу на узком лице, смуглой коже, тёмным волосам и пластичным, мягким движениям; мужчины-северяне двигаются совсем по-другому, нет у них такой живости в членах, как у южан.

– Таня, – пришлось представиться и Татьяне.

Вадим понравился Нине. Чистый, открытый взгляд, отсутствие суетности и стремления покорять невольно располагали к себе. Девушка безошибочно угадала, что перед ней тот довольно редкий мужской экземпляр, которому от природы даны надежность и основательность.

– Девочки, вы не торопитесь? Может, посидим в кафе?

– Давайте! – не раздумывая, согласилась Нина.

Таня посмотрела на неё с удивлением: что это с подругой? То от всех скрывается, из комнаты не вытащишь, а то готова с первыми встречными идти куда ни попадя.

– Только недолго, нам еще к семинару готовиться надо, – на всякий случай предупредила Татьяна.

Но Нина её уже не слышала: взяв под руку Вадима, бодро зашагала с ним к выходу. Вот теперь она всё наверстает! Будет болтать, кокетничать, смеяться… Как все остальные девчонки. Хватит сидеть и чего-то ждать! Но прежде нужно узнать о Вадиме побольше.

– Так вы военврачами будете? И кем именно? – приступила Нина к расспросам.

– Я – хирургом, а Костя терапевтом, – охотно ответил курсант.

– Я тоже сначала хотела пойти в медицинский. Мы с Танюшей в университете на химбиофаке учимся.

– Так у нас много общего! Биология – раз, а фармакология – это ж химия на химии! Пришлось из-за нее, этой химии, попотеть на первых курсах.

– А мы до сих пор потеем, – рассмеялась Нина.

Девчонки остались довольны вечером. Чутье не подвело Нину: Вадим с Константином совсем не были похожи на пошлых прилипчивых субъектов с сальными взглядами и паскудными ухмылками. Впервые за долгие месяцы девушка чувствовала себя легко и свободно. Оказывается, как хорошо просто жить! Ни о чем не думать, не мучиться, вот так вот запросто болтать с симпатичными курсантами, флиртовать, кокетничать и не бояться, что твой веселый смех могут растолковать как призыв к близкому, слишком близкому знакомству.

Вадим старательно развлекал Нину, не обращая внимания на заскучавших Костю и Таню. Время пролетело незаметно, и если бы ребятам не нужно было к десяти часам вернуться в казарму, вряд ли бы подружки так быстро расстались с новыми знакомыми.

– Ну, ты даешь, подруга! Молоток! Такого парня закадрила! Наконец-то! А я уж боялась, что ты вечно по Романовскому слёзы лить будешь, – сказала Таня и осеклась, увидев выражение лица Нины: в глазах подруги была такая тоска…

– Вот не вовремя этого проходимца вспомнила… Ничего, забудешь! Дай только срок. С таким, как Вадим, любого можно забыть.

* * *

Но с Вадимом дальше приятельских отношений дело так и не пошло. Славный малый Вадик – добрый, умный, внимательный. Очень удобный. Но почему же у Глухарёвой разочарованно гасли глаза, когда после решительного мужского стука в дверь на пороге комнаты появлялся Вадим Родионов? В воздухе как будто повисал немой вопрос:

– Это ты? Замечательно. А где же он?

По поводу Вадика девушка тоже не заблуждалась: ни о каких горячих чувствах с его стороны и речи не могло быть. Тогда что?

Однажды Нина всё же спросила:

– Вадь, скажи честно, зачем ты приходишь? Чтобы показать Ленинград? Так мы с тобой уже почти всё обошли – парки, дворцы, музеи. Что дальше?

Вадим озадаченно посмотрел на девушку:

– Тебе со мной неинтересно?

– Интересно! Очень интересно! Но зачем тебе это нужно? Ведь… ты ж в меня не влюблен?

Вот так вот, в лоб… Молодой человек покраснел, смешался:

– Я тебя обидел?

– Чем? Тем, что не влюблен?

– Прости. Мне так хорошо с тобой.

– Ладно. Давай рассказывай.

– Да рассказывать нечего. Была у меня любовь, – Вадим заметно волновался, тщательно выбирал слова. – С седьмого класса. Соседка по даче. Смешная девчонка. Отчаянная. Гоняли с ней на велосипедах, купались в речке. Даже родители звали нас в шутку женихом и невестой.

Однажды я приехал на дачу с приятелем, Денисом. Умный парень, лучший математик в классе, стихи писал. До этого тихий такой был мальчонка, даже робкий. Я, как мог, поддерживал его, нахваливал своим друзьям. И, ты не поверишь, в один прекрасный момент я его просто не узнал – так он раздулся от своей значимости.

И теперь уже я оказался на вторых ролях, он не просто задвинул меня в угол, а к плинтусу пришпилил. Хм… Как говорится, наше вам восхищение – восхищение глупостью. Да, я был так глуп, что познакомил его с Наташей. И Денис рассказал ей, кривляясь и глумясь, – смешно же! – о том, что я доверил ему как тайну, – о моих детских ночных страхах. Очевидно, Наташе этого оказалось достаточно, чтобы разочароваться во мне: девчонки не любят жалких и слабых. И прежних отношений с Наташей я так и не смог вернуть. Два года назад она вышла замуж за дипломата и уехала с ним в Прагу.

Вот оно что! – невесело про себя рассмеялась Нина. – Вадик тоже решил найти «клин»! Нинка, ты клин. Бревно. Впрочем, как и Вадим для неё. Только если бревном долбануть в душу, что получится? Пробоина. Дыра. Вакуум. Космическая пустота с космической тоской. Может, вдвоём у разбитого корыта им будет легче? Веселее? Ха-ха.