Читать книгу Мятежный ангел - - Страница 8

Меня пробирает на смех от осознания, что мой папаша – жестокий и алчный криминальный авторитет – теперь боится оставаться со мной наедине в одной комнате. Я всего-то чуть его не застрелила. Можно подумать ему впервой. Какое убожество.

Ни о каком радушном приеме нет и речи. Каждый вздох, каждый жест, каждая гребаная косая ухмылка отца так и кричит о том, что он ждет не дождется, когда сможет преподать мне бесценный воспитательный урок.

– Спрашивать тебя о самочувствии смысла нет, – отец откидывается на спинку кожаного кресла в своем кабинете, куда мы перебрались с улицы, и безнапряжно делает глоток, принявшись после рассматривать стакан с деланным интересом. – Раз ты все же решилась на эту авантюру, то со здоровьем у тебя все более, чем в порядке. Довольна?

– Я и до своего увлекательного путешествия в белые стены чувствовала себя прекрасно, – язвлю, скрестив руки на груди. – Не делай вид, что не знал об этом.

– Конечно не знал. Я искренне переживал за свою дочь, которая неблагодарным образом решила воткнуть нож в спину собственному отцу после всего, что он для нее сделал. Представляешь, как сильно я был шокирован?

– Хватит! – морщусь и отворачиваюсь, вскинув руки. – Хватит с меня этого бреда. Сыта по горло.

– Хьюз, а ты что скажешь? – отец делает вид, что не замечает моей раздраженности, и поворачивает голову к Дэнни, стоящему в окружении людей отца. – Адель в порядке?

Я стыну.

– Да, – сдержанно отвечает Хьюз. – В полном.

Ложь.

С каждой секундой я все больше убеждаюсь, что нихрена не в порядке. То, как меня периодически колотит от нервного перенапряжения, как глаза застилает белая пелена ярости, почти переходящая в агонию, а мозг отключается…

Я не в порядке.

– Ну вот и прекрасно! – вдруг разряжается позитивом отец. – Я не держу на тебя зла, Адель, не беспокойся об этом. Ведь есть и большая доля моей вины в произошедшем – упущение воспитания. Но не будем ворошить мелкие неурядицы в преддверии твоей помолвки.

– Какое воспитание? О каком воспитании ты, черт возьми, говоришь?! – я срываюсь с места и больно бью ладонями по лакированному дубовому столу. – Ты убил маму, засадил меня к психам, а теперь говоришь, что просто просчитался в воспитании? Тебе самому лечиться надо, а еще лучше – гнить в тюрьме! Ты – убийца и деспот, не строй из себя святого! Я ненавижу тебя и буду делать это столько, сколько потребуется, пока карма тебя не настигнет!

Брызжу слюной, скалюсь, как зараженная бешенством лисица. Кислород то и дело заканчивается после каждого вылетевшего в отчаянии предложения. Вот только отец не реагирует, даже не пряча мерзкой ухмылки и дав отмашку своим псам, чтобы оставались на месте.

Что я не представляю сейчас никакой угрозы, и это выбешивает меня еще больше.

Мысли остужает новый, врезавшийся неожиданно и беспощадно винтик, который я упустила на эмоциях.

– Что? – одергиваю руки от стола как ошпаренная и делаю неровный шаг назад. – О какой помолвке ты говоришь?

– Разумеется о твоей, – нарочито спокойно отвечает отец и медленно встает на ноги.

Он обходит стол и останавливается напротив меня. Оценивающе рассматривает, вытягивает руки, чтобы обхватить мое лицо, чего я не позволяю, отдернув голову.

– Давай-ка я тебе объясню, дочка, – в голосе звучит знакомая, сквозящая недовольством напористость. – Ты можешь меня ненавидеть. Ты можешь желать мне самой жестокой смерти. Можешь пытаться подсыпать мне яд в чашку кофе. Но ты – моя кровь, и настал твой черед принести пользу нашей семье.

На последнем произнесенном им предложении в жилах точно коченеет кровь.

– Твой будущий муж – один из сыновей Беккеров. Твои ушки не раз слышали то, что не нужно было слышать, но, раз уж на то пошло, ты обязана помнить, почему такой тесный союз с ними важен.

Беккер. Беккер. Беккер…

Ну конечно.

Игорный бизнес. Связи с политиками, помощь в шпионаже заграницей. Проституция. Если наше семейство знаменито в криминальных кругах одной первоклассной работой – рэкет и контрабанда, – то те известны немного более серьезными масштабами.

Объединение мафиозных семей путем скрепления узами брака. Эдакий доверительный пакт.

– Да ты совсем сошел с ума… – неверяще шепчу я и отпускаю истеричный смешок. – Я не стану этого делать. Нет.

Взгляд отца сгущается, черты лица черствеют.

Все происходит слишком быстро.

Я вскрикиваю и чуть оседаю от стянувшей затылок жгучей боли. Мужская рука грубо тянет меня за волосы, чтобы поставить обратно ровно на ноги, и я хватаюсь за отцовское запястье в попытке отцепить от себя.

– Ты, маленькая зазнайка, испытываешь мое терпение, – рявкает он. – Вся в свою упрямую мамашу!

– Не смей говорить о ней! – с новым порывом кричу я, попытавшись ударить отца. – Как ты можешь так поступать, как!

Все присутствующие в комнате равнодушно наблюдают за почти показательной «поркой». Никто не смеет и шелохнуться. Кроме одного.

Дэнни.

Он срывается с места в нашу сторону, но не успевает сделать и пары шагов. Его скручивают и без промедлений бьют в живот, припечатав коленями к полу.

Замираю. Слышу смешок отца. Он отпускает меня с толчком, и я не удерживаю равновесие – падаю.

– Хах, Дэниэл-Дэниэл, – качает головой, подходя к плюющемуся кровью Хьюзу. – Ты что это делаешь? Забыл, сколько я сделал для тебя и твоей сестренки? Быть может, стоит напомнить?

Дэнни рычит и дергается, на что ему прилетает новый удар – по лицу. Я вздрагиваю и зажимаю от шока рот ладонью, не в силах встать на ноги.

– Не переживай, Дэнни, – отец хлопает Хьюза по окровавленной щеке. – Наши будущие партнеры найдут ей применение.

После чего кивает удерживающим парня головорезам и принимает протянутый Феликсом платок, чтобы вытереть руку.

Мир перед глазами сужается до одной точки. Той, где Дэнни что-то булькает из-за развороченной челюсти и трепыхается, хватаясь за малейший шанс на жизнь, что вот-вот может обрубиться.

Что я могу? Что я, блять, могу?!

Один из людей достает нож и встает перед Хьюзом. Сердце пропускает удар.

– Нет! Нет, нет! – с мольбой взываю я и на панике вскакиваю на ноги. – Хватит! Не надо! Нет!

Кинуться на спину человеку с ножом не позволяет Феликс, поймавший и заломивший мне руки за пояс.

Один миг. Один треклятый миг, в который наши взгляды с Дэнни пересекаются, и теперь я отчетливо распознаю эмоцию.

Сожаление.

Обезображенные губы парня еле-еле складываются в пронзающее копьем грудную клетку слово.

«Прости».

Лезвие протыкает его живот несколько раз. Быстро, нещадно, безжалостно. Слезы тотчас замыливают глаза.

– Нет! Пожалуйста! – отчаянно воплю я. – Остановись! Хватит!

Тело безвольно раскидывается на полу. Я снова падаю, когда Феликс отпускает меня, но подползти к распластавшемуся в багровой луже, испустившему последний сжатый вздох Дэнни не решаюсь.

Дрожь. Холод. Щеки щиплет от соленых потеков.

Зачем я тогда в машине так сказала? Зачем…

На корточки передо мной опускается отец. Обхватывает пальцами мой подбородок, вздергивает вверх. Я же не сопротивляюсь, сталкиваясь с его черствым взглядом.

– Вот тебе первый урок, Адель. Если хочешь от кого-то избавиться – затачивай клыки, а не отрезай волосы. Я не первый год живу на этом свете, чтобы позволить соплячке, тем более в виде родной дочери отнять у меня эту чертову жизнь. Каждый, кто посмеет встать на твою сторону, последует за добряком Дэнни Хьюзом. Ты поняла меня?

Смотрю сквозь. Слышу через призму.

Мою голову встряхивают.

– Даю тебе несколько дней. Приведи себя в порядок перед встречей с Беккерами.

Безвольная… Тряпичная кукла. Зазнавшаяся идиотка.

Ты мерзкое, не заслуживающее даже подобия жалости ничтожество, Адель Далтон.