Читать книгу Мятежный ангел - - Страница 9

Отец приставил ко мне человека, чтобы я не совершила что-нибудь… Неожиданное. Мысли были, но смешанные чувства пересиливали желание наложить на себя руки. После нескольких попыток устроить голодовку, чтобы хотя бы немного оказать давление, параноидальные затеи окончательно покинули голову. Дэвид – мой новоиспеченный телохранитель – буквально скручивал меня, привязывал к стулу и запихивал мне в рот то ложку томатного крем-супа, то вилку салата из курицы со шпинатом.

В конечно счете, депрессивный эпизод длиной в несколько дней закончился. Да и нормальной еды тоже хотелось после лечебницы. Дикость факта, что отец собирается отправить меня в фиктивный брак порой все же продолжает провоцировать тошноту время от времени, но пока что я не могу ровным счетом ничего.

Глупая, никчемная, слабая девчонка.

Знакомство с будущим мужем по неизвестным для меня причинам отложили вместо пары дней на неделю. Вряд ли дело в том, что отец решил сжалиться надо мной и дать большую отсрочку. Что-то пошло не по плану? Боже, да будь так, я была бы самым счастливым человеком, ликующим из-за чужих неприятностей!

Однако долго мое злорадство не продлилось.

Дэвид открывает передо мной дверь отцовского кабинета и пропускает вперед. Свежие воспоминания тут же бьют по ногам, отчего я чуть не спотыкаюсь. Давление подскакивает от образа Дэнни, глазами вымаливающего у меня прощение.

– Ну что, Дэвид, – выдергивает из омута мрачных мыслей голос отца. – Как моя прелестная дочь себя ведет? Не доставляет тебе сильных хлопот?

Я усмехаюсь.

– В туалет пока не водил, и на том спасибо, – не отказываю себе в колкости. – Зачем позвал? Хочешь удостовериться, что товар не протух?

Отец застывает, до этого момента листавший в очередной раз какие-то документы, и поднимает голову. Вытаскивает изо рта сигару, стряхивает пепел на один из листов и подает Феликсу знак, чтобы тот все собрал.

– Теперь пошли вон отсюда, – от услышанного у меня невольно поднимается одна бровь.

Феликс и Дэвид покидают кабинет.

– Садись, – указывает мне рукой отец. – Хочу с тобой спокойно поговорить.

Язвительные слова лезут и лезут, но я вовремя прикусываю язык и усаживаюсь в кожаное кресло неподалеку от стола.

– В твоих глазах я ужасный человек.

Дыши. Спокойно.

– Но оправданий ты не услышишь. Пока не встанешь на мое место и не узнаешь, из чего на самом деле состоит жизнь.

– Не надо вбивать мне в голову этот бред про жизнь, – резко прерываю его я. – Это и звучит как то самое оправдание.

– Думаешь, все деньги, которыми вы с матерью были обеспечены, этот дом, машина, твое обучение в престижном вузе – все это может позволить себе каждый? Наивностью ты пошла явно не в меня.

Спокойно.

– Я не наивная.

– Так докажи это, – пожимает плечами отец, сделав короткую тяжку. – Вступишь в брак с Беккером – и у тебя будет даже больше возможностей, чем у меня. Ты ведь хочешь утереть мне нос, так что это твой шанс.

– Не пытайся создать видимость того, что видишь во мне кого-то равного себе. Потенциал. Я сделаю то, что ты хочешь. Мне уже плевать, на самом деле, что со мной будет дальше. И все благодаря тебе, папа. Гордись.

Буравит меня твердым взглядом, разглядывает лицо, пытаясь понять, в чем подвох столь внезапной покорности. Однако, по правде, утихнуть и делать так, как он хочет – лучшее решение, которое я могу принять, пока не обставлю все заново. В чем-то ведь мой гнусный папаша и прав.

Нарастить броню. Запастись возможностями. Запятнать себя.

Я уже не гожусь на роль милостивого врача, ангела-спасителя.

Зато роль мафиозной шлюхи близка как никогда.

▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿

Рука дергается – идеальный контур губ прерывается. Я чертыхаюсь, подтираю ватным диском ненужный мазок и одним быстрым движением заканчиваю макияж. Отхожу от высокого зеркала на несколько шагов и оглядываю свое отражение: короткие волосы густо уложены; мочки уха переливаются мелкими драгоценными камнями; черное платье по колено, с длинными рукавами и торчащими из них перьями, сидящее в обтяг по исхудавшей фигуре, что сильно бросается в глаза, если посмотреть на глубокий треугольный вырез на груди – кожа бледноватая, вены просвечиваются. Но могло быть и хуже.

Я бросаю на саму себя пустой взгляд в последний раз, распахиваю шкаф и достаю с нижней полки одну из залежавшихся обувных коробок. Классические лакированные туфли цветом под платье, с длинным острым каблуком, которым можно было бы проткнуть кому-нибудь в случае чего глаз…

С первого этажа слышится смесь мужского смеха.

Приехали.

Пора играть роль дочери подстать ее отцу.

Первые шаги на таких высоких каблуках, да еще и с непривычки даются нелегко. Дискомфорт раздражает и расшатывает нервы, находящиеся до этого момента в состоянии безразличия, но стоит произойти чему-то мелкому и незначительному – равновесию конец.

Нет выбора. Нет выхода.

По мере того, как я спускаюсь по лестнице, голоса становятся все громче. Дом залит теплым светом люстр как никогда прежде. Аромат готовящихся профессиональным поваром блюд пробуждает аппетит.

Как жаль, что такое торжество и такой отвратительный повод. Случка двух породистых псов – единственная ассоциация в голове.

– Видишь, Оуэн, стоит упомянуть что-то, что касается здоровья, сразу является Адель. Так что будь с этим осторожен!

Отец смеется и размашисто хлопает по плечу собеседника, так, будто они уже родня.

Телосложением напоминающий пловца, с небрежно ссутуленной спиной, парень подхватывает слишком бодрый настрой отца, обнажая в кривоватой улыбке белые зубы. Затем поворачивается ко мне и первое, что делает, – оценивающе оглядывает с ног до головы. Будет даже правильно сказать не просто оценивающе, а с профессиональными задержками на определенных деталях.

У отца звонит телефон.

– Поговорите пока без меня. Оуэн, твой брат надолго задержится?

– Не могу сказать. Он редко ставит меня в известность. Я ведь младший, в дела взрослых не лезу, – отшучивается парень и разводит руками.

– Младший не значит худший, – отец подмигивает ему и уходит, попутно ответив на звонок.

Хмыкаю на несусветную детскую лесть и слегка мотаю головой.

От сегодняшнего фарса меня и правда может стошнить.

– Может и со мной поделишься шуткой? – спрашивает вдруг Оуэн, подойдя ко мне ближе.

– Мысли о своем. Адель, – перевожу тему и протягиваю ладонь для личного приветствия.

Беккер младший скашивает взгляд из-под узких квадратных очков на руку, затем снова на мое лицо, и внезапно начинает смеяться. Я хмурюсь и убираю ладонь.

Что же меня сейчас раздражает больше всего? Гадкий белый костюм? Дешевое высокомерие? Острый нос, по которому хочется заехать за проявленное невежество?

Оуэн, успокоившись, делает быстрый шаг ко мне.

– Что за…

Мужская рука обвивает мою талию и дергает. Я оказываюсь грубо прижатой к чужому телу, но успеваю выставить ладони и отвести голову назад, чтобы сохранить дистанцию.

– Моя будущая женушка имеет королевские повадки, – с оскалом подмечает парень. – Занятно. Придется отучать.

– Повадки у животных, – шиплю я и дергаюсь. – Базовый этикет для тебя что-то слишком сложное?

– Ну-ну-ну, мисс Далтон, ведите себя покладисто, как и подобает приличной даме.

– Отпусти меня.

– Зачем? – чувствую, как хватка на талии усиливается. – Твой отец отдает тебя мне, а значит я волен делать все, что захочу со своим товаром.

Кривлюсь и выворачиваюсь, пока в итоге меня не отпускают. Отравляющий разум жар охватывает все тело, отчего становится душно. Я раздраженно одергиваю платье и поправляю чуть съехавшее декольте, пытаясь не реагировать на то, как с нахальной ухмылкой, со взглядом свысока за мной наблюдает Оуэн.

– Запомни, – его голос понижается до язвительной бархатистости. – Даже если этот сраный брак фиктивный, я имею полное право распоряжаться тобой по своему усмотрению. Как только ты подпишешь заявление, твое слово потеряет значение. Ты – моя вещь. Все поняла?

Дыши.

Слышу шаги в нашу сторону – возвращается отец. Заметив, что Оуэн уже цепляет на себя маску более или менее добродушного зятя и поправляет пиджак, я ретируюсь в уборную.

– Куда ты пошла? – звучит вдогонку неестественно переживающий голос отца. – Ты уж прости ей это…

– Никаких проблем. Кажется, она просто переволновалась. За стол?

▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿

Мне чудом дается унять тремор без таблеток.

Ни о какой врачебной карьере даже в параллельной вселенной, где вся эта дерьмовая ситуация в целом разрешена, не может быть и речи.

У врача не могут дрожать руки.

Господи, да какой я, к черту, врач? Самозванка несчастная. Еще и сбежавшая из психушки.

К тому моменту, как я возвращаюсь в гостиную, папенька с моим гнусным-будущим-мужем уже успевают опрокинуть стопку, возможно две виски.

– Садись давай, – машет мне отец.

Оуэн, сняв пиджак и развалившись на резном деревянном стуле, прослеживает за мной плотоядным взглядом, пока я сажусь за стол.

Уже думаю, что можно было и не стараться так над своим внешним видом – для такого куска дерьма уж точно.

– У тебя график такой же плотный, как и у твоего брата? – продолжает говорить с Оуэном отец, по новой заполняя две стопки алкоголем – только для них.

Кривлюсь.

Неудивительно, что у них завязалась такая «теплая» беседа. Что для одного, что для другого женщина – ничто.

Замечаю, что Оуэн прибыл не один, а с телохранителем, стоящим поодаль и никак не дающим о себе знать.

– Ну, можно сказать, что я больше по ночной работе. Дневные вылазки мне совсем не по вкусу. Брат же мой заядлый трудоголик в любое время суток. Никогда его не понимал.

– Если говорить по секрету, – отец наклоняется чуть вперед и складывает на столе руки в замок. – С твоим братом бывает сложновато вести переговоры. Он всегда такой… не гибкий?

Не знаю, что это за человек, но он мне уже нравится. «Не гибкий» для моего папаши означает «кретин, который не делает так, как надо мне, и палит мою задницу».

– Хах, сколько себя помню, столько и он отличался упертостью, которой позавидовал бы сам баран.

– Другое дело ты, да? – на странность довольно улыбается отец. – Открытый, подвижный! То, что нужно, чтобы обзаводиться новыми друзьями во благо семейного дела.

Оуэн польщенно кивает, приложив ладонь к сердцу.

– Как долго еще будем ждать? – вздыхаю, желая, чтобы хотя бы этот вечер поскорее закончился. – Очень хочется есть.

– Хороший аппетит? – обращает ко мне внимание парень с нотками недоброго – я уверена – задора. – Мистер Далтон, ваша дочь просто находка!

Не чудо, не очарование, как можно было бы выразиться по классике, а находка, чтобы вновь подчеркнуть мое будущее положение, чтобы напомнить, что я буду не более, чем вещью.

Отвратительно. Не могу допустить, чтобы меня опустили до такой грязи.

В гостиную заходит Феликс и подходит к отцу, после чего склоняется к нему и о чем-то тихо информирует.

Я все же должна поговорить с ним. Попытаться воззвать о жалости к дочери.

– Твой брат здесь, – уведомляет Оуэна отец, на что первый и бровью не ведет, я бы даже сказала, что взгляд его заметно чернеет. – Клеменс!

– Прошу прощения за ожидание.

Когда за моей спиной кто-то останавливается, когда в ноздри забивается свежий морской шлейф с чем-то дымно-древесным, когда седьмое чувство провоцирует сердце пропустить удар от внезапно возникшего волнения, я поднимаю голову. Я поднимаю голову и вижу его.

Он смотрит прямо на меня. Непоколебимо настолько, что кровь стынет в жилах.

– Осторожно, брат, ты слишком долго смотришь на мою жену, – в шутку предупреждает Оуэн, на что после они же с отцом и смеются.

Человек, который тогда бросился мне под машину.

Человек, который угрожал мне.

Человек, которого я же по собственному желанию и спасла…

Старший брат моего фиктивного будущего мужа.

– Клеменс Беккер, – наконец официально представляется он и подает руку в качестве приветствия.

– Адель, – как под шоковым гипнозом тяну свою в ответ. – Адель Далтон.

Парень оставляет на тыльной стороне ладони вежливый поцелуй.

Я в полной заднице.