Читать книгу Там, где тёпел пепел - - Страница 9

Граньяр был обычным, ничем не примечательным маленьким городком огромного Лириана. Таких мест – тысячи. И всё же он здесь, за сотни километров от своего родного города.

Он шёл семь дней.

И семь ночей.

Для чего?

Что он здесь искал?

Ответы на свои вопросы?

Но кто был способен ответить на них? Разве что Боги.

Но они молчали.

Граньяр отличался от Эльверана – города, где он родился и умер. Сильно. Эльверан был процветающей местностью с частыми ярмарками и фестивалями, где даже ночью не стихали огни лампад и шум гуляющих. Граньяр же угасал. И выглядело это страшно, как медленная смерть от старости, что всё никак не наступает.

Идя, по старым, выцветшим улочкам, где солнце редко выходило из-за туч, он сравнивал. Невольно. Образы яркого и оживлённого Эльверана сами накладывались на серость реальности. И осознание колоссальной разницы резало сердце.

Он видел не просто Граньяр – он видел себя. В тревожном шёпоте людей, настороженно оглядывающихся по сторонам. В бедной ничейной собаке, что не видела еду несколько дней. В сломанной ветви дерева, что упала и увяла давным-давно. Всё это отзывалось в нём горечью потери.

Зачем он нужен этому миру?

Почему просто не может уйти?

Он проходил мимо старого колодца, вода в котором давно перестала течь. Каменные борта были покрыты трещинами, а на поверхности плавала тонкая плёнка пыли. В Эльверане у колодцев всегда стояли дети, смеялись, пили воду ладонями, бросали камушки, соревнуясь, чей плеск громче. Здесь же тишина казалась тяжёлой, почти ощутимой. Даже ветер, казалось, боялся шевельнуть паутину, натянутую между камнями.

Проходя мимо заброшенной лавки, он заметил, как крысы осторожно выглядывают из тёмных углов. Люди редко обращали на них внимание, а он, наблюдая за маленькими существами, невольно вспомнил о детстве: как мать ругала его за бесцеремонное обращение с котёнком. Сколько лет прошло с тех пор? Время казалось разорванным на куски.

Мужчина остановился на мгновение у прилавка с овощами. Старушка пыталась удержать парня, который тянул яблоко. В её голосе звучала привычная строгость, но и забота, которой он давно не ощущал. В Эльверане сцена была бы другой: дети и продавцы смеялись, спорили, играли. Здесь всё казалось серым, подавленным, словно сам воздух лишен был радости.

Он сделал ещё несколько шагов, тяжесть в ногах усиливалась. С каждым движением вспоминались долгие прогулки по ярмаркам Эльверана, запах свежего хлеба, шум музыки, голоса друзей и семьи. Здесь всё было иначе: запах гари, сырой земли и плесени смешивался с тишиной, разрывая сердце.

Проходя мимо разбитого фонаря, он невольно вспомнил, как однажды в детстве пытался зажечь лампаду своими руками и обжёг пальцы. Улыбка тогда была невинной, а боль – короткой. Сейчас боль и тоска переплелись, оставив странное чувство пустоты.

Он заметил одинокую собаку, худую и голодную, что рыскала возле мусорных бочек. Мужчина задержался взглядом, ощущая странное сопереживание: так просто и одновременно так бессильно. Всё это – живое, настоящее, а он стоял чужим, как тень на стене.

Вдруг он замер, взглянув на старый дом с полуразрушенной крышей. Окно было выбито, и изнутри выглядывал свет свечи. В этот момент он почувствовал лёгкую дрожь – будто что-то или кто-то наблюдает. Его сердце сжалось, но тело оставалось неподвижным.

Каждый шаг отдавался в теле, как напоминание: он жив, но не понимает, зачем. Каждый звук, каждый запах, каждый образ напоминал, что он чужой здесь, в этом мире, что весь путь от родного Эльверана до Граньяра был одновременно дорогой и наказанием.

Он продолжал идти, образы родного города накладывались на нынешнюю серость, создавая болезненный контраст. Сколько ещё таких улиц предстоит пройти? И зачем он здесь? Ни один вопрос не находил ответа, но каждый из них оставлял отпечаток на сердце, делая шаги тяжелее, чем предыдущие.

Узкие улочки сменились окраиной, но он продолжал идти вперёд. Трава не была зелёной, хоть и было тепло, будто ни солнце, ни дожди не могли вернуть ей сочный летний цвет.

В Эльверане даже в холода деревья были пышными и цветы переливались самыми разными цветами – или так казалось. Он уже и не помнил точно.

Впереди стояли два столба, один из которых был перекошен. Раньше на них, наверное, держались ворота, теперь же пустота.

Он не собирался заходить в этот проход – ноги сами его понесли. Едва перейдя вход, мужчина почувствовал, как кровь зашумела в ушах и словно все звуки разом стихли, погружая его в неестественную тишину.