Читать книгу Хроники Стражей. "Огненная буря". Алькасар - - Страница 7

Кожаный костюм плотно сидел на мне, немного сырые волосы, собранные в быстрый хвост, холодили шею. Боль отступила совсем, когда я тронула пульсирующее плечо.

После обеда, противного, как та субстанция в бутылочке, что я выпила залпом, мы отправились в аудиторию, где нас ждала история и Чарлис Крафворд, профессор.

Мы сели согласно нашему отряду и отделению. С нами в аудитории было второе отделение. Несколько человек покосились на меня, но, не увидев никакой ответной реакции, отвернулись. Кинжалы на груди звякнули о стол, но внимания никто не обратил. Леа, Данн и Эрик сели рядом, и Крафворд начал свой рассказ.

– Ари, как думаешь, кто будет командиром у нас? – спросила Леа. Я пожала в ответ плечами.

– Надо обсудить это со всеми, – ответила я, окидывая взглядом тех ребят, с кем мы были в одном отряде. Ребята кивнули.

– Все вы знаете, что идет война на границах Трасена. Три крепости – это костяк, что охраняет их на Севере, Западе и Востоке, – упоминания про Полтар, южную крепость, давно искоренили. – Южная крепость разрушена и сейчас используется как форпост. – Он указал на карту, где все крепости отмечены красным флагом, а форпосты – черными.

– Мы охраняем границы от Темных. Стражи, какими вы станете, несут эту службу днем и ночью, в любую погоду. И их драконы, магия – главное оружие в этой войне. Эта война идет несколько сотен лет, и как ее закончить, не знает никто. Оружия против Визаров нет. Химеры, созданные ими, опасны своими лапами с длинными когтями и шипами, что они выбрасывают. Подобно дракону, у них есть огонь.

Я знала, как выглядят те, кого описывал Крафворд. Я видела того, кто перерезал горло моей матери, того, кто оставил мне отпечаток на спине. Я чуть дернула плечами, вспоминая все, что было пять лет назад.

Голос мамы, падающее тело отца и крик его дракона, оглушивший меня, когда Химера терзала его горло. Взгляд Визара, когда его магия подбиралась темными клубами ко мне, красные глаза Химеры, довольно оскалившей пасть, клубы тьмы, что лились с ее крыльев, напоминавших летучую мышь, хвост в форме стрелы. И земляной цвет лица, черные как ночь глаза, полностью залитые тьмой. Его кровавый балахон и руки, которые, не касаясь меня, поднимали над землей на фут.

Встряхнув головой, я огляделась, пытаясь прогнать воспоминания, которые не отпускали меня во сне уже пять лет. Чтобы не видеть эту картину раз за разом, мне приходилось тренироваться до потери пульса или сознания, когда как получалось.

– Ты ледяной маг? – спросила шепотом Леа, и я, не упуская возможности хоть как-то отдышаться от волны воспоминаний, что накрывала меня, заливаясь тягучим сгустком в горло и не давая дышать, кивнула.

– Ледяной. – выдохнула я, словно признаваясь в чём-то постыдном.

Брови Леи дёрнулись вверх. Эрик и Данн невольно наклонились ближе, приглушив голоса под бормотание профессора.

– Их не видели уже более пятисот лет, – Данн произнёс это не как обвинение, а как констатацию странного факта, его голос был ровным, но в глазах читался неподдельный интерес.

– Ну, плюс-минус век, – я пожала плечами, стараясь сделать вид, что это пустяк. – Драконы – это жар и пламя. Лёд их гасит. А без дракона страж… – я не стала договаривать. Они и так поняли.Мёртв. Дракон без стража может жить, а вот после слияния страж без дракона – нет. Правда, и дракона не так просто убить. Чаще, в процентах девяноста девяти, убивают стража. Есть те драконы, которые связываются раз и на всю жизни, например, как Калиот и моя мать. Я же со своей магией могу остаться без него.

– А вы? – перевела я разговор, уткнувшись в тетрадь.

– Сталь, – выпалила Леана, и в её голосе прозвучала неподдельная гордость. – Из ложки – клинок, из клинка – туча осколков. Красиво и больно.

– Иллюзия, – сказал Данн так тихо, что мы все наклонились ещё ближе.

– Серьезно? – спросила Леа парня. В ответ на её коленях материализовалась вторая тетрадь – точная копия той, что была в её руках. Леа потянулась к ней, и тетрадь рассыпалась серебристой пылью.

– Впечатляет! – признала я, и уголок моего рта дрогнул.

– Взрывы, – заявил Эрик, и его глаза весело блеснули. – Любые. От пирожного до… ну, скажем, до очень крупной проблемы. Дома, например, разлетаются на щепки будь здоров. – Он тихонько хихикнул, и это заразительное хихиканье заставило улыбнуться даже меня.

– У нас, выходит, целый цирк аттракционов, – пробормотала я, и впервые за день что-то внутри разжалось.

– Завтра мы поговорим о драконах и о том, как стоит с ними обращаться! – сказал Крафворд и вышел из аудитории.

– Интересно, – сказала Леа, выходя из аудитории. Мы шли по главному коридору, где толпилось достаточно курсантов. В стороне стояли стражи и что-то обсуждали, споря. Спиной к нам стоял Аргос. У Криса, судя по всему, вода. А у него тогда огонь? Как ни странно, огонь являлся такой же редкостью, как и ледяная магия. Самая логичная, но самая редкая. И то, что знали про огонь: когда страж сливается с драконом, происходит усиление. Помимо того, что магу достается какая-то сила дракона, он усиливает и магию стража в стократном размере. Многие огненные не выдерживали этой силы, и огонь их сжигал в момент слияния. Поэтому магов огня было много, но вот выживало за всю историю всего двое. Первый – это Мейрис Ретар, а второй, судя по всему, Рейт Аргос. И почему я не обратила на это внимание в лабиринте? Как я могла упустить этот момент? Многие из курсантов даже с обычной магией при слиянии не выносили мощи дракона. Даже была догадка, что многие сильные драконы специально уничтожали курсантов, которые осквернили бы их связь таким образом. Драконы чувствуют суть человека, но полностью узнают лишь при слияние, и если им не понравится то, что они узнают, они тебя сжигают.

Мы остановились у кабинета, и Леа остановила наших сокурсников, проходящих мимо. Мы столпились в круг.

– Нужно выбрать командира! – сказал Эрик, осматривая всех ребят.

– Значит, так, – хлопнула в ладоши Леана, собирая наше внимание. – Командир. Кто?

– Данн, – тут же выпалила Ирен, тыкнув в него пальцем.

Данн отпрянул, будто от огня.

– Ни за что. Я не… командовать не могу.

– А как же я? – Эрик притворно обиженно поджал губы, но в глазах играли знакомые огоньки шутника. – Я ведь так мечтал о власти. И значке.

– Ты мечтаешь о значке на своём надгробии, если будешь командовать, – парировала Леана беззлобно.

Я молча наблюдала, переводила взгляд с одного на другого. Потом он сам нашёлся. Лео. Парень, стоявший чуть в стороне. Каменное лицо, спокойный, оценивающий взгляд. Он дрался вчера не ради крови, а ради результата.

– Лео, – сказала я тихо, но так, что все услышали.

Все повернулись к нему. Он не смутился, лишь медленно перевёл на меня свои серые, внимательные глаза.

– Допустим, – произнёс он наконец, одним словом поставив точку в споре.

Это было настолько просто и уверенно, что даже Эрик лишь присвистнул, но не возразил. Лео направился к стражам с куском пергамента, на котором были собраны наши росчерки согласия с выбором командира.

– Адрастос!! – Голос Рика прозвучал как щелчок бича. Я едва успела повернуть голову – и в бедро, чуть выше колена, вошло лезвие. Не укол, а полноценный удар, с полной силы. Горячая, острая волна боли пронзила ногу, заставив мир на миг поплыть.

– Какого ЧЕРТА, Рик?! – рванулся вперёд Эрик, его лицо исказила ярость.

– Стой, – мой голос прозвучал резко, как удар стали о камень. Я сама удивилась его тону. Эрик замер, застыв в полушаге. Парень взглянул на мою ногу, по которой побежала теплая кровь, капая на пол. Развернувшись, я подняла глаза на него. Чувствовала, как Леа достает кинжал, а Эрик делает шаг, загораживая меня.

Внутри, в солнечном сплетении, что-то лопнуло. Не ярость. Холод. Абсолютный, тихий, бездонный холод.

Воздух вокруг нас загустел и похолодел на несколько градусов. На стёклах окон напротив поползли изящные морозные узоры. Мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала в бедре. Я вытащила его – медленно, с лёгким скрежетом о ножны. Клинок блеснул, покрываясь тончайшей ледяной корочкой. Я пропустила магию чтобы остановить кровь.

– Назад, – прошептала я, и это прозвучало страшнее любого крика. Кожа на спине вновь покрылась инеем, и черный костюм пошел белыми узорами. Температура еще упала. Делая шаг, с волос падали маленькие частицы льда, а руки уже сводило от магии, что поднялась до самого горла. Боль в ноге не чувствовалась, но …больная нога не поможет мне в ближайшее время и не даст шансов выжить. Интересно, совсем грубостью будет снова прийти к целителю третий раз за последние сутки?

Но его лицо, смотрящее на меня с неприкрытым оскалом, не дрогнуло. Я теряла контроль – это было моей вечной проблемой. Но ведь курсанта не отчисляют за заморозку крови в венах того, кто напал. Тут вообще никого не отчисляют. Тут просто убивают. Я почувствовала теплый ветер, который скинул с меня ярость, и сердце начал отпускать из ледяного захвата. Эрик, побледнев, отступил. Он понял. Все вокруг поняли. Это уже не драка. Это что-то другое.

– Поработай над меткостью, Ларсон, – мой голос был ровным, почти ласковым. Я подбросила его же кинжал в воздух, поймала за лезвие и отправила его обратно. Лезвие воткнулось в каменную стену в сантиметре от его паха, звонко завибрировав. – В следующий раз я не промахнусь.

Раздался свист. И Леа, положившая мне руку на плечо, шепнула:

– Я даже немного испугалась, насколько ты кровожадная! – она засмеялась, а мне стало жутко от ее слов. Боюсь представить, как я выглядела со стороны.

Легкий ветер коснулся раны на ноге, и я оглянулась. Но никто больше не смотрел, а стражи были заняты своими делами. Их мало беспокоила разборка курсантов в коридоре. Дело не новое. Я вновь отправилась к целителю – вот ногу надо вылечить точно.

Волтер уже не удивился, что я пришла. Но буквально через десять минут под неодобрительные вздохи я вышла из кабинета на своих уверенных двоих с новой бутылочкой настойки. Боюсь, опустошу запасы Волтера быстрее, чем он успеет сделать новые.

Вечером первого дня свободного времени было достаточно, и я отправилась на площадку, как только зашло солнце за склон. Выбивая разные комбинации, я обливалась потом. Клинки сверкали от ночного неба и магических приглушенных огней, отражая лишь белизну моих волос. Не переодевая комбинезона, я продолжала перебирать ногами. В бою не будет времени одеть удобную одежду.

Забравшись на бревно, я начала медленно повторять движения, что делала на земле, набирая скорость, перескочила на столб. Балансируя и продолжая двигаться к другому, одним движением сунула кинжал отца в ножны на бедре и прыгнула, ухватившись за канат, зажав в свободной руке другой кинжал. Пролетев полтора фута, я коснулась ногами земли и, сделав кувырок, разгрузив недавно восстановленную ногу, в перевороте вытащила кинжал и вернулась в боевую позицию, продолжая уворачиваться от невидимой атаки, отвечая ударом ноги. Магия бурлила, довольная. Пот стекал по шее, а волосы растрепались из трех привычных кос и липли к лицу, но сосредоточенность и контроль за движениями давали возможность думать. Хоть тело явно источало жар, изо рта шел пар из-за застрявшей магии в горле. Еще кувырок, удар… Волна жара за спиной, и, резко развернувшись, клинки застыли в том же положении, как в лабиринте. Все у того же воротника куртки, на рукаве с двумя золотыми кольцами, и под сердцем справа.

Его тень накрыла меня раньше, чем я его увидела. Я замерла… Дыхание ещё сбито от тренировки, пар вырывается клубами на холодный воздух.

– Для новобранца… Неплохо, – его голос прозвучал прямо у меня за ухом. Тот же тон, те же слова, что в лабиринте. Но теперь в них была не оценка, а… вызов.

Я медленно выпрямилась. Он стоял так близко, что чувствовалось тепло его тела, конфликтующее с моим собственным холодом. Лицо было спокойное, но все так же холодное. Темные волосы спадали на лоб.

– Я. Не. Новобранец, – отчеканила я, выбивая слова сквозь выдохи, пытаясь успокоить рвущееся от бешеного ритма сердце. Мы сверлили глазами друг друга еще несколько секунд.

– Посмотрим, – парировал он, и его взгляд, тяжёлый и аналитический, скользнул по моим клинкам, замершим в воздухе. – У тебя есть три секунды. Если занесла клинок – бей. Иначе…

– Иначе что? – я впилась в него взглядом, чувствуя, как лёд нарастает на рукоятках.

Он не ответил словами. Рука метнулась со скоростью змеи, выбивая один клинок. Вторым движением он перехватил мою руку, провернул – и мир опрокинулся. Моя спина с глухимхлопком встретилась с мокрой травой, выбив из лёгких весь воздух.

Он стоял надо мной, заслоняя звёзды.

– Иначе – не заноси удар, Адрастос. – Он произнёс это как урок. Горький, унизительный, но урок. – В бою нет места театральности. Только смерть или победа.

Черт! Как же он меня бесит – меня и мою магию. Внутри все обдало холодом, треск льда раздался где-то в солнечном сплетении и на кончиках пальцев. Я быстрым движением вернулась на ноги, поведя плечом, пытаясь сбросить жар.

Он подбросил мой клинок в воздух, поймал его за лезвие и протянул мне рукояткой вперёд. Искушение.

– У меня есть кое-что твоё, – сказал он, и в его голосе прозвучала отчётливая нотка собственничества. – А у тебя… – он медленно провёл остриёмсвоего клинка по воздуху, указывая на моё плечо. Острие остановилось, будто упираясь в невидимую точку под ключицей. – Моё.

Последнее слово он произнёс негромко, но с такой силой, что я почувствовала, как та самая точка внутри меня отозвалась жгучим, болезненным толчком.Она слышит его.

– Предлагаешь обмен? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Уголок его рта дрогнул – не в улыбку, а в нечто похожее на презрительную усмешку.

Частица магии. Сгусток чуть меньше моего кулака, которая застряла во мне. Но почему она не прошла сквозь меня, как это происходит обычно, когда магическая сила попадает в человека? Рана от нее сильнее, чем от клинка, тем и опаснее.

– Обмен? Нет. Клинок ты у менявыиграешь. В честном бою. На ринге. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – А вот с этим… – он вновь указал клинком, и на этот раз жар внутри вспыхнул ярче, – с этим я, так уж и быть, могу помочь. Если ты попросишь.

Он поставил ударение на последнем слове, превращая его в ловушку. Просьба – это слабость. Признание его власти. Это была не помощь, а проверка на прочность.

– Я не просила тебя запускать в меня свою магию, – парировала я, и мои пальцы непроизвольно сжались. – И уж точно не буду просить её забрать.

Его глаза сузились. В них промелькнуло не раздражение, а что-то вроде… азарта.Она понимает игру.

– Если бы ты мог, ты бы уже забрал! – сказала я, чуть склоняя голову. Магия внутри бунтовала, будто кричала об опасности, и металась по моему телу как заведенная игрушка.

– Значит, ты не можешь! – он остановил кинжал и осмотрел меня, задержав взгляд на секунду на волосах.

– Даю тебе выбор! Это в твоих интересах, – сказал он, сцепляя руки на груди.

– То есть я должна отдать тебе то, что ты сам выкинул в меня, чтобы отправить к богам, но свою вещь я должна выиграть? – спросила я, поднимая бровь.

– Ага, – просто ответил он. Какой интересный подход.

– Как-то несправедливо получается! – я пожала плечами, осматривая обстановку вокруг.

– Ну нет так нет! – сказал он и медленно развернулся. Да он играет! И играет чертовски хорошо, так будто ему наплевать, но ему очень нужна та магия, что теперь бьется во мне!

Легким движением кисти я отправила клинок в него. Тот пролетел мимо, задев плечо, и Аргос замер. Клинок вошел в землю в трех футах от него. А я, как и хотела, завладела его вниманием. Сталь задела его неглубоко, но достаточно, чтобы порез можно было назвать больше, чем царапина.

– Ты готова умереть прямо сейчас? – спросил он, не повернувшись, но жар, что долетел до меня, отозвавшись ожогом в плече, я почувствовала четко.

– Ты готов отдать мне клинок? – бросила я ответ.

– Откуда он у тебя? – вопрос сбил меня с цели вывести его из себя, и страж развернулся.

– Не твое дело! – сказала я. Он пытался меня отвлечь. А магия почти добралась до кончиков волос. Ох, нет. Я опустила клинки, делая вздох. Помню, как вечером перед смертью отец передал мне два одинаковых клинка и сказал ни за что не расставаться с ними ни при каких условиях.

Мир сузился до белого вихря и хруста льда в ушах. Я больше не слышала, только чувствовала, как холод разрывает меня изнутри. Пот начал замерзать, кристаллизуясь под одеждой, а перед глазами поплыли узоры.

Магия сорвалась с пальцев и разлетелась в стороны, вонзая длинные иглы льда в мокрую траву. Но этого было мало. Пролетели черные, залитые тьмой глаза, и я зажмурилась. Пальцы тряслись от холода, да и я вся. Магия била ключом, и очередной поток льда вылетел, разбившись о деревянное препятствие справа, а слева вонзился в землю дальше прежнего. Ноги сводило от холода, и я упала на одно колено, оперев руки в землю. Магия вытекала в нее, треская землю и заполняя каждый дюйм белой коркой, пока не дошла до Аргоса.

– Адрастос! – Голос пробился сквозь шум, как удар грома. Он звучал иначе – не холодно, не повелительно, а…по другому.

– Блять, Ариэлла, смотри на меня!

Руки, тёплые и твёрдые, впились в мои плечи, встряхнули так, что зубы щёлкнули. Я подняла голову. Его лицо было в дюймах от моего. Никакой каменной маски. Глаза, тёмно-зелёные, горели не гневом, а чем-то вроде тревоги. Или ярости. Но не на меня. На ситуацию. Его руки казались горячими, но не жгли. Температура магов огня выше, как, например, моя – ниже. Но ему, видимо, не было холодно. Его глаза смотрели серьезно, а лицо было сосредоточено.

– Дыши, – приказал он, и его голос стал тише, но от этого ещё более непререкаемым. – Вдох. Выдох. Чувствуй магию. Не борись с ней. Проведи её. Как реку по руслу. Медленно.

Его пальцы жгли мою кожу сквозь ткань, и странное дело – этот жар не обжигал, а вытеснял холод. Он не тушил мою бурю, он создавал вокруг неё спокойное, тёплое пространство.

– Вот так, – прошептал он, когда моё дыхание начало выравниваться, а ледяные иглы вокруг стали таять. – Не эмоциями. Разумом.

И в тот момент, когда контроль вернулся, его собственное лицо вновь стало непроницаемой маской. Он отстранился так резко, будто обжёгся. На щеки упали капли с ресниц, растаявшие от тепла, что окутало вокруг. Вокруг была опять та же приглушенная атмосфера огней.

– Эмоции убьют тебя быстрее любого клинка, – бросил он уже своим обычным, ледяным тоном и, развернувшись, растворился в ночи.

А я осталась стоять, дрожа от остаточного холода и от того необъяснимого, тёплого следа, который он оставил на моей коже и в воздухе вокруг.Что это было?

Урод! Сексуальный, но урод. Развернувшись, я наблюдала удаляющуюся фигуру в кожаной экипировке, командира отделения! Что бля это все такое было? Вопрос стоял в голове до того самого момента, пока, лежа в кровати, я не закрыла глаза, а во сне снова все повторилось, опять!

Проснувшись в холодном поту, раньше удара, означавшего подъем, я собралась, выпила бутылку, что дал Волтер, уже не морщась. Плечо, на удивление, не пекло, мне даже показалось, что оно стало бледнее, но тепло внутри никуда не делось.

Пройдя по пустому коридору и ступая на лестницу, до меня донесся голос…

– …ничего не предпримем без прямого приказа, – это был чёткий, подтянутый голос Арлин. Нога замерла, так и не опустившись на ступень ниже.

– И правильно сделаете, – ответил голос, от которого у меня по спине побежали мурашки. Рейт. – Этомой вопрос. Моя проблема.

– Рейт, мы все в курсе, что у неё… – голос Арлин понизился, стал настойчивым.

– Заткнись, – его фраза прозвучала тише шепота, но с такой леденящей силой, что я непроизвольно прижалась к стене. – Ещё одно слово, Арлин, и я отправлю тебя патрулировать Шелес на месяц. Один. Поняла? Она носит в себе то, что принадлежитмне. И я решу, когда и как это забрать. А пока… – он сделал паузу, и в тишине я почти слышала, как сжимаются его челюсти, – …если с ней случится хотя бы царапина не по расписанию, я буду знать, с кого спросить. Всей ценой.

Расшифровки не требовалось, чтобы понять, что этой проблемой и вопросом была моя жизнь. И пока, я снова тронула плечо, его частица магии при мне, я буду жить!

Тишина. Потом тяжёлые шаги. Я отпрянула в тень, сердце колотилось где-то в горле.«То, что принадлежит мне». Не «печать», не «артефакт». «То». Как будто речь шла о части его самого. И его угроза… это не защита. Это объявление прав собственности. На меня? На магию во мне? Я дотронулась до ключицы, чувствуя под пальцами тихий, предательский жар. Следом раздались шаги, оповещавшие, что двое спустились.

Выждав несколько минут и досчитав до, кажется, трехсот пятидесяти, Я сделала шаг из тени, и блять, это было ошибкой, уперлась – и прямо в его взгляд. Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены. Как будто ждал. Блять!

– Много узнала, курсант? – спросил он.Курсант. Дистанция. Игра.

Я подняла подбородок, чувствуя, как точка под ключицей начинает пульсировать в такт его дыханию. Всего на секунду, я позволила себе задержать взгляд на его лице, но черт, почему он так… так красив, чтоб его.

– Всё, что нужно, – сказала я тихо, подходя ближе. Настолько близко, что нарушала все субординационные нормы. Я поднесла палец к своему плечу, почти касаясь кожи. – Я знаю, что это здесь. И знаю, что ты этого хочешь. Но я тебе её не отдам.Никогда.

Его глаза вспыхнули. Не гневом. Чем-то более тёмным, более голодным. Он наклонился, сократив и без того крошечное расстояние между нами. Его губы оказались в дюйме от моего уха.

– Ошибаешься, – прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. – Ты не отдашь. Тыпринесёшь. На коленях. Будешь умолять, чтобы я забрал это, пока оно не съело тебя изнутри. И знаешь что? – Он отстранился, и в его взгляде было холодное, безжалостное предвкушение. – Мне уже не терпится увидеть этот момент.

Он провёл пальцем по воздуху, от моей ключицы вниз, и магия внутри отозвалась жгучей, сладкой болью. Я сцепила зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Если бы у тебя была другая магия, ты была бы уже мертва, – почти прошептал он, а вокруг нас воздух шел легкой рябью… Чары, он наложил занавес… Не сложная магия, но я пока на такое не способна. Но почему он не наложил их по разговоре с Арлин, если не хотел, чтобы их кто-то услышал… Если только он тоже не чувствовал свою магию и не знал, что я стою внизу! Знал! Это было сделано специально!

– Держись, Адрастос. – Он произнёс это как напутствие. Или как проклятие. – Держись как можно дольше.

И развернулся, оставив меня одну в холодном свете факелов, с бушующим внутри чужим огнём и одной-единственной мыслью:Он прав. И это самое страшное.

– Драконы делятся на несколько видов, итак, кто назовет их? – спросил профессор Крафворд. Я сидела рядом с Леей и смотрела на профессора, внимательно записывая лекцию, пока в голове крутились мысли о разговоре на лестнице.

– Алый Цераинус, – профессор кивнул парню со второго отделения.

– Его характеристика? – спросил Крафворд широкоплечего парня.

– Среднего размера, алая чешуя, умственные способности средние, ярко выраженная ярость, хвост заточенный в форме молота. – Профессор кивнул.

– Желтый Валисар, не большой дракон, довольно быстрый и хитрый. Концы крыльев острые, на хвосте три острых и тонких пера как лезвия. – Крафворд кивнул и дополнил. – На голове острый шип, и дракон бьет врага головой.

– Фрасмах, зеленый дракон, силен, чуть больше среднего, очень умен, хвост в виде стрелы, на шее обод из шипов.

– Еще, – продолжал преподаватель.

– Эрнаверес, – негромко сказала девушка с нашего отряда. Ирен, кажется, так ее звали. – Синий дракон чуть больше среднего, хвост напоминает дубину с шипами, крылья заостренные, поведение строптивое.

– Хаганрис, – сказал Эрик. – Редкий дракон и самый большой в истории драконов, черного цвета с изумрудным отливом чешуи. Выраженное поведение – враждебность, среди драконов он лидер. За счет своих размеров, хвост по всей длине в шипах.

– Верно! – ответил Крафворд и внимательно оглядел зал. Был еще один вид дракона, который просто забыли, потому что считают вымершим. Уже много столетий их никто не видел.

– Все? – спросил профессор. – Вы уверены? – Я оглядела аудиторию и, сжав ручку, произнесла:

– Архонирадс! – сказала я, и профессор кивнул в одобрении, смотря на меня.

– Характеристики? – спросил тот, подняв бровь.

– Об этом виде почти ничего не известно, он считается вымершим, это белый дракон.

– Все так, Архонирадс, дракон которого не видели уже двести лет, последний дракон погиб со своим всадником. И тогда всадник особенно не распространялся на сведения о своем драконе, а после их смерти любые наблюдения были потеряны. Поэтому остается только гадать. – Профессор вернулся к кафедре. – Вам стоит запомнить одно: дракон – это гордое существо, и каждый дракон просит уважения к себе. Поэтому, увидев любого из них, не смейте смотреть в глаза, если не хотите сгореть заживо. Драконы не прощают и не ждут. Они нетерпеливы и своенравны. Когда вы свяжетесь с драконом, вы получите не только магию, но и воспоминания дракона за всю его жизнь. И это вас изменит. Для кого-то вы будете первым стражем, а для кого-то нет. Но дракон сам решает, сколько силы вы достойны брать из него, столько он и даст. Он усилит ту магию, что есть в вас. Но каждый дракон уникален и ценен, потому что обладает неповторимой силой. В момент слияния дракон узнает ваши тайны и поступки, видит вас наизнанку, и его выбор – слиться или сжечь вас на месте, на который вы не сможете повлиять, драконы чувствуют ложь лучше любой магии. И если вы пережили слияние, то вы счастливчик.

Мы вышли из аудитории в разбитых чувствах.

– Мне кажется или нам рассказали это, чтобы… больше запугать? – сказал Эрик, он шел немного шокированный, но держал лицо и пытался выдавить улыбку, получалось не очень.

– Думаю, так и есть! – сказала Леа. Данн шел чуть в стороне, отстранившись.

– Данн, – позвала его я, – ты в порядке? – Он чуть вздрогнул и кивнул.

– Да, в порядке. – Леа и Эрик ускорились, а я задержалась рядом с Данном. Не знаю, с каких пор меня стали волновать чужие проблемы, но если мы решили держаться вчетвером вместе, то мне казалось правильно раскопать причину поведения парня.

– Ты можешь мне рассказать, я оставлю это в секрете. – Парень посмотрел на меня растерянно, будто я ему сказала, что небо зеленое. Почти дойдя до аудитории, он произнес то, на что у меня не было слов поддержки.

Данн смотрел себе под ноги, его плечи были напряжены, как тетива.

– Мой брат, – начал он так тихо, что я едва расслышала. Потом он резко выдохнул, будто выталкивая слова силой. – Его сжёг дракон. На слиянии. Два года назад.

Я остановилась. Слова застряли в горле. «Мне жаль» – звучало бы пусто и оскорбительно. «Я понимаю» – было бы ложью. У меня не было брата, которого можно было бы потерять.

Я просто повернулась к нему и молча посмотрела. Не с жалостью. Спризнанием. Я вижу твою боль. Она имеет право быть.

Он встретил мой взгляд, и в его голубых глазах, обычно таких сдержанных, бушевала настоящая буря – вина, гнев, отчаяние.

– Он был хорошим парнем, – пробормотал Данн, и голос его предательски дрогнул. – Лучшим, чем я. А я… я здесь. И каждый день думаю: почему он? Почему не я?

– Потому что ты жив, – сказала я просто, без утешения. Констатация факта. Самая горькая правда. – И теперь твоя жизнь принадлежит двоим. Тебе. И ему. Не позволяй ей пропасть зря.

Он долго смотрел на меня, а потом кивнул, один раз, резко. Не в знак согласия, а как будто принимая тяжёлую ношу.

– Только между нами, – попросил он, уже почти своим обычным, сдержанным тоном.

– Только между нами, – подтвердила я.

Мы пошли догонять остальных, и между нами повисла новая тишина – не неловкая, а общая. Тишина людей, которые видели дно и знают, что у другого там тоже есть свой якорь.

– Стратегия атаки, – проговорила профессор Даниэлс, женщина с короткой черной прической чуть ниже мочек ушей, в черной боевой форме, как и все преподаватели, на рукаве толстая золотая линия, а под ней три тонких, – подполковник.

– Итак, курсанты, на этом предмете мы будем изучать исходы битв, нападения и приводить доводы, для чего и зачем было выстроена та или иная стратегия. В будущем вам это понадобится. Сегодня мы рассмотрим атаку в Дорси. – Даниэлс поставила отметку на карте с юга от Лагриона. – Утром около пяти, когда стражи возвращались с патруля, а вместо них взлетала сменная двойка, на форпост быстрым ударом напали два Визара на Химерах. Помимо четырех стражей, двое спали, двое дежурили, плюс двое усиления, которое прибыло за день до атаки. Какие вопросы у вас возникают, курсанты? – спросила профессор, ходя по аудитории.

– Как напали Визары? С какой стороны, почему их не заметили?

– Хорошо, но не то, – сказала Даниэлс. – Почему десять стражей и десять драконов не смогли справиться с двумя темными магами? Почему и зачем они вообще нападали, если форпост в итоге был отбит? Тишина в аудитории разрушилась вопросом Леи:

– Почему не сработали маяки? – Магические ловушки на темную магию.

– Хороший вопрос. – Но вот у меня был еще один.

– Откуда командир форпоста знал, что потребуется усиление? – спросила я, смотря на профессора. Как он мог знать, если только маяки были уже в неисправном состоянии? Но тогда что их вывело из строя.

– Этого мы уже не узнаем, командир того звена погиб при атаке! – Звеном называли отряд стражей от 6 до 10 человек, которые сработались вместе и могли положиться друг на друга. Тогда, в принципе, все остальные вопросы не имеют смысла, подумала я.

Профессор Даниэлс ходила между рядами, её взгляд, острый как бритва, выхватывал то одного, то другого курсанта.

– Допустим, ловушки молчали не из-за поломки. Допустим, командирпочувствовал неладное. Зачем тогда эта атака? – Она остановилась прямо перед моим столом, упираясь в него ладонями. – Что вы видите, Адрастос?

В аудитории воцарилась тишина. Все смотрели на меня. Я отложила ручку, мысленно перебирая факты.

– Нестыковка, – сказала я чётко. – Бессмысленная атака – это не атака. Это что-то другое.

– Например? – не отступала Даниэлс.

– В это время были какие-то другие атаки? – спросила я. Профессор медленно покачала головой.

– А откуда прислали подкрепление? – спросила я.

– С западного форпоста Укертон.

Форпост Дорси. Подкрепление из Укертона.

– Отвлекающий манёвр, – выдохнула я, открывая глаза. – Они не хотели взять Дорси. Они хотели, чтобы из Укертона ушли стражи.

В аудитории пронёсся вздох. Даниэлс не улыбнулась, но в её глазах вспыхнул холодный, одобрительный огонёк.

– И что же было в Укертоне, что оказалось ценнее жизни четырёх стражей? – спросила она, бросая вызов уже всем.

Леана рядом сглотнула. Эрик перестал вертеть ручку.

– То, что нельзя было забрать под носом у боевого звена, – тихо сказала я. – Разведданные? Пленника? Или… они просто проверяли нашу реакцию. Нашу готовность ослабить одну точку ради другой.

– Хорошо, – кивнула Даниэлс, наконец отходя от моего стола. – Очень хорошо. Вы думаете не как солдат, а как стратег. Или как враг. Запомните: на войне нет бессмысленных смертей. Есть цена. И вопрос всегда в том,что покупали ценою этих жизней. И купили ли.

– Тебе не показалось странным, что такую тему взялись обсуждать на лекции первого года курсантов? – спросила Леа, когда мы вышли из аудитории в направлении столовой.

– Наверное, нет, – пожала я плечами. Странным и правда это не казалось. – Мне кажется, что у них закончились все мысли и догадки. Вот они и решили облегчить себе задачу, поручив разгадку молодым умам, – сказала я, вышагивая по коридору, машинально осматривая каждого, кто проходил мимо, или каждую нишу в стене, чтобы ненароком не поймать кинжал одной из конечностей. Сегодня хотелось оставить Волтера без внимания с моей стороны в целительском здании.

– Хм, может и так, но вот только большинство этих умов – тупые топоры, которые могут больно размахивать кулаками, – она потерла скулы, по которой вчера прилетел удар.

– Согласна, – кивнула я, чуть улыбнувшись.