Читать книгу Женские нити - - Страница 5

Мама купила нам с сестрой книгу откуда появляются дети, сестра была в курсе, но стеснялась рассказать мне, а я не интересовалась этим вопросом, пока не случился спор в школе, где мое убеждение, что ребенок рождается из живота (в этом было зерно истины, конечно, но мне предложили версию куда более прозаичную). Мы листали книгу, рассматривали картинки, книга была большая и красочная, с не типичным изложением в стиле комиксов, она раскрыла весь процесс максимально спокойно и не вызвала никого ажиотажа и мыслительного процесса. В отличии от рекламы, которая тогда постоянно транслировалась по телевизору. Мне было невдомек, зачем нужны были прокладки? С этим к маме подойти мне казалось странным, точнее, даже мысли такой не было. Моим открывателем была сестра.

В школе мне нравился один мальчик, он не отвечал взаимностью, и сейчас мне кажется, что тогда был такой этап – должен кто-то нравиться. Кто-то фанател по популярной в то время группе «Бэкстрит Бойз», кто-то по британскому певцу Джорджу Майклу. Я этого решительно не понимала, как может нравиться тот, кто абсолютно недосягаем? О моей неразделенной любви знала только сестра и школьная подруга. Внутри меня росла потребность нравиться. Мне хотелось познать секреты одноклассниц, которые закатывали глаза и отсаживались подальше, не позабыв бросить: «Давай, не будем при детях об этом», и вот «ЭТО» разжигало любопытство и манило. Так как дурочкой я все же не была и понимала в какой плоскости находятся их секреты, мне было неловко от своего невежества. И что толку, что я могла декламировать стихи, апеллировать к историческим фактам, если вот элементарный жизненный аспект, благодаря которому появляются дети, скрыт от меня. Осознание, что отстаешь в чем-то важном (поздно начался цикл, опыта даже дружбы с мальчиками-ровесниками не было), порождало неуверенность.

Когда человек чего-то очень хочет – получает. Как? Через активную жизненную позицию. В то время местом поиска новых знакомств была Манежная площадь в Москве. Только отстроенная тогдашним мэром Юрием Лужковым, вычурная, привлекала гостей столицы и молодежь. В каждом поколении находятся свои «места силы». Буквально в первый приезд с подружками-одноклассницами состоялось знакомство с молодыми людьми. Мы выдали себя за студенток-первокурсниц, тем самым усыпив бдительность молодых мужчин касаемо нашего несовершеннолетия.

Единственной, у кого продолжилось общение после знакомства, была я. Двадцатисемилетний фотограф газеты «Собеседник» был высоким, молчаливым блондином. Он назначал мне свидания в Александровском саду у тумб с названиями городов-героев, которых насчитывается 13 штук. Забегу вперед и скажу, что не у всех мы успели встретиться. Мы разговаривали об истории, делились мечтами, целовались и держались за руки. И когда на каком-то свидании он пригласил в гости, я без каких-либо сомнений согласилась. Сейчас, конечно, меня берет оторопь от мысли, что все могло пойти по совсем другому сценарию. Я была абсолютным ребенком в теле половозрелой девушки. Мне шел пятнадцатый год.

Алексей, наблюдая за моим восторгом по поводу компьютера у него дома, вдруг задал вопрос, который был вроде как обговорен:

– Сколько тебе лет?

– Скоро шестнадцать, – ответила я, смутившись из-за того, что уличили мой обман.

– О, мой Бог, он закрыл лицо руками. – Ты же несовершеннолетняя.

Я не понимала, в чем собственно проблема, смотрела широко открытыми глазами и хлопала ресницами.

– Ладно, давай я покажу тебе какие компьютерные игры у меня есть, – он вздохнул и сел перед компьютером.

– Я не ребенок, я не хочу играть, – я почувствовала, как он поставил между нами дистанцию, и она мне не нравилась.

– В компьютерные игры играют не только дети. Почему ты соврала про свой возраст? Мне с тобой так хорошо рядом, но я не могу встречаться с тобой. А дружить не получится, потому что… – он помолчал и посмотрел своими голубыми глазами на меня, – сейчас это прозвучит очень странно даже для меня самого… это странно в целом, а теперь с учетом новых данных, очень странно, но я влюбился в тебя.

Абсолютно растерявшись, я не знала, что ответить. Он мне нравился своей добротой, мне нравилось держаться с ним за руки, но категория любви была мне не понятна. Я знала, что такое любить сестру, папу, маму, бабушку, но вот вне круга семьи не испытывала даже сильной привязанности к немногочисленным подругам. По его глазам было видно – он не ждет ответа, просто смотрит на меня, пытаясь понять, что между нами.

Он проводил меня до метро. Мы обнялись.

– Я позвоню завтра, хорошо? – Алексей провел рукой по моей щеке.

– Хорошо, до завтра, – беззаботно ответила я, и чмокнув его в губы, прыгнула в вагон.

Дома я рассказала, что познакомилась с мальчиком и хожу с ним на свидания. Мама спросила, кто он, сколько ему лет, чем занимается. Алексей разрешил взять несколько его фотографий, которые я и предъявила маме. Она долго всматривалась в лицо Алексея, в его глаза. Мы жили в эпоху без сотовых телефонов и интернета, когда высшее образование МГУ говорило о человеке только хорошее. Мама и сама моментами была наивна. Помню, как она спрашивала, понравилось ли Леше мое платье и отметил ли он, как подходит заколка под мои глаза?

Вспоминаю это с улыбкой, представьте девушку со вторым размером груди, длинными стройными ногами в коротком развивающемся сарафанчике. Какая заколка?! Явно парню было не до нее. Он все чаще отстранял меня во время поцелуя, приговаривая: «Мне сложно сдерживаться. Давай не будем».

Ему даже в голову не приходило, что я не понимаю, о чем он. О каком таком сдерживании он переживает.

Так мы и встречались два месяца по выходным. Гуляли, целовались, он водил меня в кафе, мы разговаривали о чем угодно, но не о нас и не о близости. Мне стало скучно. С одной стороны, я удовлетворила свое любопытство, касаемого походов на свидания и наличие мальчика, но, с другой стороны, с поцелуями было и так все ясно, а дальше дело не двигалось. Через много лет в Москве мы столкнулись с Алексеем на выставке. Он недавно развелся, успев стать отцом. Изрядно потерявший свою шевелюру, но более ни в чем не изменившись, он узнал меня и подошел. Странное чувство, когда внезапно находишь иголку в стоге сена. Нас разделяло десятилетие и огромный город, и вот так встретиться на большой площадке буквально лицом к лицу и иметь возможность еще раз побыть в общем пространстве.

– Знаешь, я до сих пор вспоминаю нашу историю, – прищурившись и криво улыбнувшись, сказал Алексей, когда мы пили кофе.

Я пожала плечами. Вспомнила, как закончился наш роман, особо не начавшись. В какой-то момент мне стало настолько неинтересно, что я просила маму или сестру, сказать Алексею по телефону, что меня нет дома. На третий раз мама в свойственной ей строгой манере сделала мне внушение:

– Если тебе человек не нужен, не надо его держать «про запас». Он ждет и надеется, а ты тащишь чемодан без ручки. Или не тянешь. Если ты готова двигаться дальше и не хочешь иметь балласт рядом – прощайся.

Видимо, мне был нужен этот пинок, ибо мое сердце отозвалось в полной мере и шепнуло – это справедливо.

Так родилось умение отпускать людей из своей жизни. Из чувства своей наполненности, из чувства доверия к своим ощущениям, без создания отношений «про запас» ибо это про внутренний дефицит, а когда у тебя есть ощущение полного принятия, сформированное в семье, тебе не нужно дополнительные подтверждения извне. Но осознание причинно-следственной связи пришло сильно позже, когда я анализировала свои сильные стороны и искала их истоки. Безусловно, причина этого пути был безоговорочный авторитет матери в моих глазах, я ей верила всем сердцем.

* * *

Я знала, что у меня есть «второй» папа. Он приезжал с подарками, возил к бабушке и дедушке. А у сестры БЫЛА своя мама. Но ее нет больше, и теперь моя мама – НАША. В детстве все было просто. Для меня, не для сестры. Она хранила некоторые вещи своей мамы, ее платья. Эта тема была запретной, табуированной из-за болезненности. Папа избегал и отрекался от этой боли как мог, хотел выбросить платья, оставленные на память, но наша мама не позволила. Наша мама сделала все, чтобы мы все были семьей, могли любить друг друга и не чувствовать разницы, кто кому родной, а кто нет. В этом ее заслуга, в этом ее сила, в этом ее спасение.

Но только став взрослой, я поняла, что в сердце моей сестры всегда была потаенная дверь, за которой жила ЕЕ мама. Всегда. Пусть незрима, никем необнаруженная, существующая только для одного человека – своей дочери.

Но это не помешало сестре принять любовь еще одной женщины и называть ее мамой.