Читать книгу Девушка друга. Мой ночной кошмар - - Страница 12

Ну что ж…

Дан оглядывает все его синяки, придерживая лицо за подбородок. В раздевалке никого нет, потому что сегодня выходной, но они оба пришли, ведь это их маленькая личная традиция.

– Скажи мне, кто это сделал, и я, блять, уничтожу его, – говорит Дан.

И Тема вскидывает брови.

Потому что Дан не матерится. Он вообще-то хороший мальчик, его рот не создан для бранных слов.

– Мне льстит твое сочувствие, бро, но я понятия не имею, кто это был.

Дан смотрит на него, как на идиота.

Или как на человека, делающего идиота из него.

– Офигенно смешно, ага, а теперь рассказывай.

– Я серьезно, Дан. Я уехал от вас, решил заглянуть к ребятам в бар, перебрал там, пошел домой пешком, а дальше как в тумане.

– Каким маршрутом ты шел? По какой улице?

– Ты че – прикалываешься?

– Нет.

– Я не помню.

Дан опрокидывает ногой скамейку.

Потом хватается за волосы и рычит. Теме стыдно. Правда, ему очень стыдно теперь, когда алкоголя больше нет в крови, ребра нещадно ноют, а мозг снова функционирует.

Стыдно не перед собой – перед Даном, которого он подвел.

Потому что – да, Тема монстр и Терминатор, и выйдет на поле, даже если ему обе ноги переломают. Но он не сможет функционировать в достаточной мере какое-то время. А значит, не сможет нормально подготовиться к следующей игре.

– Значит будем вспоминать вместе, – Дан хватает его за рукав и тянет вверх, заставляя подняться на ноги. – Поехали.

– Чувак…

– Хватит! Хватит делать вид, что это нормально! Ни хера не нормально! Думаешь, твое расквашенное лицо приносит мне удовольствие?! Я тебе не девка какая-то, я не теку от шрамов на мужиках!

Он выдыхает, отворачивается, пытаясь отдышаться.

Артем вдруг ловит себя на том, что улыбается.

Самое же время для этого.

– Ты как вчера вечер провел? – спрашивает он.

Дан бросает на него взгляд.

– Очень актуально.

– Ну правда. Мне интересно.

– Не так весело, как ты.

– Бро, прости, – он пытается сделать щенячий взгляд, но один глаз опух, так что это немного проблематично.

Он шипит от боли.

Дан вздыхает, хватает его за шею и притягивает к себе, обнимая.

– Ты же знаешь, я за тебя убить готов, – произносит он Теме в плечо. – Ты только скажи, кого.

– Никого не надо убивать. Ну а если очень хочешь помочь, сделай так, чтобы тренер отстранил меня не на всю оставшуюся жизнь, а хотя бы на пару дней.

– Дней? – Дан отрывается от него и смотрит с издевкой. – Дней, ты серьезно?

– На мне заживет, как на соба…

Но Толмачев уже выходит за дверь со словами:

– И думать забудь!

Соня открывает консервную банку огромным ножом, когда Валентин входит на кухню и скрещивает руки на груди.

– Есть разговор, – с важным видом сообщает он.

Соня тычет ножом в его сторону.

– О господи, кто ты и как попал в этот дом?!

Валентин прищуривается.

– Обхохочешься.

– Ладно, – она облизывает краешек ножа, прекрасно зная, как брат ненавидит это, а потом для верности еще и окунает палец в «Сайру в томатном соусе», – говори, че хотел.

– Это насчет мамы.

– Она, наконец, решилась рассказать тебе, что ты приемный?

– А ты полоумная. Ее дома нет, ты не заметила?

– Заметила. Это немного очевидно.

– Ее ПОСТОЯННО нет дома.

Соня понятия не имеет, че этому засранцу нужно.

Вообще-то у нее просто прекрасное настроение. Она сегодня на удивление рада каждой пылинке в воздухе.

Во-первых, вчера у нее был просто бомбически крутой вечер в хорошей компании.

Во-вторых, они с Даном держались за руки.

В-третьих, они помирились с Марком.

В-четвертых, сегодня выходной.

Класс.

Это целых четыре идеальные причины, чтобы жить.

– Если ты не знал, мама работает. Ходит на работу. Делает это, чтобы ты, засранец, не умер от голода.

Валентин вынимает из кармана листок и протягивает ей:

– Я зафиксировал график ее смен в больнице. И позвонил в клинику, где она подрабатывает два раза в неделю – милейшая администратор Лиза была очень любезна со мной.

– Странно, – отвечает Соня. – Быть может, она просто сдерживала рвотные позывы?

– Наша мать где-то пропадает в свои законные выходные, и мы не знаем, где. А у тебя на уме одни шуточки?

Ладно, возможно, Валентин прав, но Соня так сильно не хочет этого признавать.

Она просматривает его педантичные записи, возвращает ему листок.

– И что? Может она на курсы какие записалась или с подружками встречается?

– Или с мужчиной.

– Что?

– Я тут увидел список ее входящих…

– Валентин!! – она дает ему подзатыльник, он ойкает и смотрит на нее так, словно, серьезно, вообще не понимает, за что ему прилетело. – Ты что, рылся у нее в телефоне?!

– Я не рылся! Вернее – рылся, но только в вызовах… И всего три секунды.

Соня хмурится, сжимает губы. Потом тяжело вздыхает.

– Ладно, и что там? В ее вызовах?

– Некто «И».

– И что? Может «Инга», «Ира» или «Интим-салон». Или даже мужчина! Мама – взрослая, красивая женщина, она давно одна, пора бы ей уже подумать о себе. Хоть раз в жизни.

Она хочет добавить, что Валентин – неблагодарный маленький эгоист, но отчего-то мысль, что мама нашла себе мужчину, неприятно щекочет в горле. Как будто кость от рыбы застряла.

Соня смотрит в банку с «Сайрой в томатном соусе», и у нее пропадает аппетит.

– Я совершенно не против, – добавляет Валентин. – Но если ее снова бросят? Помнишь, что было в прошлый раз?

Соня помнит.

В прошлый раз мама таскала ее по всем сомнительным клубам, выдавая за свою младшую сестру, напивалась там и рыдала, пока Соня вызывала для них такси. Потом у нее начался период «пробуем все новое», она сломала ногу на пробном уроке танго, занялась алмазной вышивкой, и в результате срезала волосы не под классическое расставальческое «каре», а совсем. Полгода потом в кепке ходила.

Мама, при всей ее невозмутимости и внутренней силе, очень сильно страдает, когда ей разбивают сердце. Наверное, Соня все-таки чем-то на нее похожа.

– Предлагаю не лезть не в свое дело, – говорит она брату, при этом чувствуя какую-то странную тревогу внутри себя. – Будем присматривать за ней, а все остальное – не нашего ума дело.