Читать книгу Девушка друга. Мой ночной кошмар - - Страница 13

Дан притаскивает Артема к себе домой, потому что, цитата: «Одного тебя нельзя оправлять даже вынести мусор».

Артем польщен. У него болят все кости и все лицо, но он лучше придет к Дану, чем пойдет домой – попадаться деду на глаза сейчас – не лучшее решение.

Да и по Толмачевым он ужасно соскучился.

Как только они пересекают порог, в нос ударяет запах свежей выпечки, чистоты и безумного счастья. У Артема дома обычно пахнет пылью, лекарствами и застарелыми болезненными воспоминаниями.

Когда он был ребенком, то у него была мечта – чтобы в один прекрасный день Толмачевы сообщили, что усыновляют его, и теперь он будет жить с ними. Будет братом Дану и станет частью этой семьи – настоящей частью, полноценной.

Он, конечно, изо всех сил старался такие мечты пресекать, потому что это было чертовски эгоистично по отношению к маме, но так или иначе они одолевали его снова и снова.

До тех пор, пока он не вырос. И не разучился мечтать.

Дан нагребает целую кучу еды с кухни, и они устраиваются в его комнате с джойстиками в руках.

– Сто лет мы этим не занимались, – восхищенно выдыхает Тема, включаясь в игру.

Дан хмыкает.

– Ну да, когда нам было это делать – ты ведь был так занят, скрывал от меня свои душевные раны.

Тема замирает и поворачивает голову.

Профиль Дана – как вырубленная из камня статуя. Острые скулы, четкий подбородок, красивый нос.

– Ты это о чем?

Дан от экрана не отрывается.

– Если ты думаешь, что я не замечу, что с тобой что-то не так, то ты ошибаешься. Я знаю тебя с рождения.

Артему совсем не хочется ни ссориться, ни говорить об этом, но они и так в последнее время отдалились друг от друга, если и сейчас он замкнется, то есть вероятность потерять и Дана тоже. А он – это все, что у него осталось.

Тема откладывает джойстик, поворачивается к другу всем телом.

Они сидят на полу, оба – по-турецки.

– Ладно. И что, по-твоему, со мной не так?

Дан вздыхает.

Он, пожалуй, единственный человек в мире, кто верит, что можно выжить, никогда ни на кого не злясь. Никогда ни с кем не ругаясь, не вступая в конфликты, не теряя друзей.

Когда Дан поворачивается к нему тоже, у Артема сжимается сердце от его выражения лица. Последнее, чего он хотел бы – это заставить Дана переживать за себя. Он ненавидит, когда Дан грустит. Он ненавидит врать ему или недоговаривать, ненавидит, когда между ними тайны.

– Ты злишься.

Тема смеется.

– Ну, это я с рождения…

– Нет, – обрывает его Дан. – Это недобрая злость, она… Темная.

– Дан…

– И мне ужасно от того, что я не знаю причин этой злости. Я не понимаю, почему, я не понимаю, с каких пор у нас друг от друга секреты.

Тема опускает взгляд.

Что ж.

Он бы и рад рассказать Дану, в чем причины его злости, да только он и сам не до конца понимает.

– Я… Сам себе не нравлюсь таким, – говорит он, потому что это единственная правда, которую он может сказать.

Дан понимающе кивает. Потом смотрит на свои руки, которые все еще сжимают джойстик.

– Это началось, когда появилась Соня.

– Да при чем здесь эта идиотка?!

– Вот видишь?! Даже сейчас! Откуда такая реакция на нее? Она ничего тебе не сделала, Тем. От любой другой девчонки ты вытерпел бы этот несчастный удар, отшутился и стал еще очаровательней, чем был, но Соня… Какие у тебя к ней претензии?

Тема не знает.

Да, есть вероятность, что это связано с их тесной дружбой с Даном. Так ведь бывает, когда твой друг заводит себе девушку, а ты остаешься в стороне и как будто… Чувствуешь себя ненужным, что ли? Чувствуешь себя третьим лишним. Так ведь бывает, да?

Но как будто это еще не все.

Словно внутри сидит и прячется нечто, о чем Артем пока еще и сам не догадывается, и ему трудно объяснить самому себе такую острую неприязнь к Соне, к их с Даном зарождающимся отношениям, к тому, что сейчас происходит.

Так трудно.

Не дождавшись ответа, Дан вздыхает снова.

– Мне нравится Соня, Тем. Пожалуй, сильнее, чем кто-либо и когда-либо, – когда он говорит это, лицо его озаряет улыбкой. – Но я не смогу выстраивать отношения с ней, пока ты так на нее реагируешь. Ты – мой брат. Лучшее, что есть в моей жизни. Я просто…

Артем бросается и крепко обнимает его за плечи.

Чувство стыда сдавливает его горло.

Ему так стремно перед Даном, ужасно стремно. Он очень хочет как-то исправить это, изменить то, что делает его таким козлом.

И он, сцепив зубы, ждет, когда Дан на его объятия ответит. И только его ладони опускаются на Темины плечи, выдох облегчения слетает с его губ.

– Прости меня. Прости, Дан, я, наверное, просто запарился…

– Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все, правда? Только скажи, – Дан прижимает его к себе и говорит это в его плечо.

Тема кивает.

– Знаю. Но сейчас моя очередь делать что-то для тебя.

Они отстраняются друг от друга.

Ощущение неловкости все еще присутствует, но также на душе становится чуть легче. Камень не падает, нет, он сдвигается на пару сантиметров, позволяя дышать.

***

Итак, Валентин – говнюк.

Хотя бы потому, что снова копался в Сониных вещах и потому что зародил внутри нее зерно сомнения по поводу мамы.

Вообще-то, ни Соню, ни Валентина не должно волновать, с кем мама общается и куда ходит по выходным. Но как только она вбила в голову мысль, что у мамы мог появиться мужчина, все… Это стало единственным, что ее занимает.

Мама приходит поздно – около девяти. По информации Валентина – у нее не было смены сегодня, да и подработки тоже.

Соня не хочет выглядеть, как эгоистичная тварь, поэтому старается сделать вполне себе обычное лицо, когда встречает ее в пороге. Хотя, кажется, глаз все равно немного дергается.

«Только не спрашивай у нее, где она была», – строго наказала Соня Валентину, когда пикнула кнопка домофона.

И что, по-вашему, она делает, стоит только маме снять с себя ботинки?

Правильно, спрашивает, где она была.

Очевидно, маму этот вопрос застает врасплох. Она округляет глаза, потом протягивает Соне пакет, чтобы та отнесла на кухню. Раздевается и идет вслед за ней.

– Где я была? – спрашивает мама, словно не поняла вопроса. – Очевидно, на курсах матерей, которые не научили своих детей воспитанности.

Соню такой репликой не пронять, потому что эта женщина родила ее, и характер у них почти одинаковый.

– Я воспитана. Видишь, даже пакет у тебя забрала.

– Я была на работе, Сонь, что за вопрос?

– Ты так много работаешь в последнее время.

Это должно было прозвучать сочувствующе, но так как Соня – очень хреновая актриса, то из ее уст это звучит, как обвинение.

Мама смотрит на нее, вскинув брови.

– Хочешь что-то предъявить мне за это?

Черт.

Мысленно ругая себя, Соня натягивает улыбку.

– Мамуль… Нет, конечно, что ты? Я просто подумала, быть может, мне стоит поискать работу, а тебе – одну из них бросить?

Мама начинает разгружать продукты из пакета. Соня ищет в ней следы изменений: светящиеся от счастья глаза, нацелованные губы, засосы, в конце концов!

Но видит только обычную, уставшую после работы маму. Ее начинает бить под дых совесть.

– Ты учишься, дочь.

– Не пять дней в неделю! А теорию так вообще можно онлайн изучать.

Мама бросает на нее такой суровый взгляд, что Соня жалеет о том, что вообще это сказала.

– Ну уж нет.

– Ладно, ладно, никакой теории онлайн. Но могу я хотя бы найти подработку на выходные? Да и Валентин уже вполне может листовки расклеивать.

– Валентин не будет расклеивать никакие листовки – это точка. Ты можешь найти подработку, но если она будет мешать твоей учебе, то я буду водить тебя на занятия за ручку, ты поняла меня?

Соня радостно кивает.

Валентин, который предсказуемо подслушивает под дверью, сдает себя с потрохами, хихикнув.

Когда мама, разогрев в микроволновке приготовленный Соней суп, садится за стол, они с Валентином уходят шептаться в гостиную.

– Думаю, она не врет, – замечает Соня, спихивая Валентина с кресла, чтобы усесться самой.

– Но проследить за ней не помешает, – шепчет этот засранец, и Соня убить его готова, потому что, если бы не он, она бы вообще не переживала!

Из Валентина выйдет прекрасный манипулятор, однозначно.