Читать книгу Девушка друга. Мой ночной кошмар - - Страница 4

Первое, что делает Исаев, когда Соня входит в зал – обливает ее помоями. Не в буквальном смысле, нет. Но лучше бы в буквальном.

– Твоя одежда не подходит, – говорит он, едва на нее взглянув. – Волосы нужно убрать, если не хочешь, чтобы я их остриг. Спроси у Масловой, каково это? Прямо. Тупым. Канцелярским. Ножом.

Он кивает на девчонку, у которой на голове что-то слишком короткое, чтобы называться каре, но все еще слишком длинное, чтобы можно было принять ее за парня.

– Вы серьезно? – спрашивает Соня.

– Нет. Она сама это сделала. Потому что у нее не было резинки для волос.

Он изгибает уголок губ и выглядит при этом так страшно, что Соня вываливает на пол все содержимое своего рюкзака, чтобы найти резинку, веревку, шнурок, пакет – что угодно.

Потом Исаев надвигается на нее, и она думает, что падение целой скалы на человека было бы менее пугающим.

Она завязывает волосы в тугой пучок и натягивает улыбку:

– Не люблю канцелярские ножи.

– Теперь твои прогулы, – говорит Исаев. – Каждый пропущенный час нужно отработать вдвойне. Начиная с завтрашнего дня. И ты в дерьмовой форме, боюсь, растолкаешь задницей всех моих парней. Так что я составлю программу индивидуальных тренировок.

Тренер отходит, а Соня думает… А так ли ей надо тут быть? Ну типа? Что? Ее задница?

Он отправляет ее на взвешивание, и она готова разрыдаться. А это только первый день. Просто шикарно.

***

Артем без ума от улиц. Когда ты живешь в городе, лишенном цвета, ты начинаешь учиться находить хорошее в плохом.

Улицы красивы. Есть в них какая-то уродливая привлекательность: угловатые переулки, старые магазины с выцветшими вывесками, киоски, на которых из горящего неоном названия осталась работающей только одна буква.

«24 часа».

«Все для ремонта».

«Шитье и вязание».

«Установка окон в вашем городе».

Баннеры, которые отталкивают нормальных людей, но Тему – привлекают.

Он шагает по улицам, наматывая по десять-пятнадцать километров каждый день, потому что любит ходить и думать.

О том, что если бы… Если бы другой город, если бы другая семья.

Он думает о словах Дана и о своих. Тема злой – очень злой. Но трудно быть добрым, когда глубоко в тебе сидит тьма, о которой ты не можешь рассказать даже лучшему другу.

Дедушки нет, а у мамы снова заперта дверь. Он видит записку на холодильнике.

«Как ты сегодня, милый?»

Это значит, что они не увидятся. Не в этот день.

Он берет маркер – желтый. Желтый значит, что у него хорошее настроение. Даже если неправда, Артем всегда берет желтый, потому что после синего у мамы случаются приступы.

«Круто! Собираюсь на вечеринку», – пишет он, а потом прикладывается лбом к поверхности холодильника и стоит так, стараясь не раскрошить свои зубы.

***

Исаев – настоящее чудовище.

Соня приползает домой и скатывается по стенке в прихожей.

Валентин пинает ее сумку, потому что он терпеть не может, когда вещи разбросаны повсюду.

– Как же чисто было дома, пока ты здесь не жила, – говорит он и поправляет квадратные очки на носу.

Он носит без диоптрий, потому что у него стопроцентное зрение. Но ему нравятся очки, как аксессуар.

– Исчезни, – шипит Соня.

– Ты ничего мне не сделаешь.

– Только потому что едва хожу.

Соня любит брата. Честно. Временами. Но иногда он такой мелкий высокомерный говнюк, что хочется стереть его из родословной и никому в мире не рассказывать, что у нее есть такой брат.

Она ползет в свою комнату, радуясь тому, что мамы нет дома. Это блаженство. Сонина мама – это человек, которому необходимо знать буквально все на свете.

Она спросила бы обо всем. Даже не так – оны выпытала бы все, каждую мелочь, каждую секунду ее тренировки, каждый посторонний взгляд.

И как только Соня передала бы ей слова Исаева про задницу, мама сорвалась бы и поехала в клуб. Она подняла бы весь «Метеор» с ног на голову, дошла до Казанцева, а потом и до самых крупных спонсоров и правления… И в итоге вернулась бы с утверждением, что Соня сама виновата. Потому что нечего было пропускать тренировки. Такая она.

У нее три пропущенных от Влада и сообщения в телеграм с незнакомого номера.

Соня ничего не читает. Она лежит, глядя в потолок и глотая слезы.

Неужели это все произошло сегодня утром? Влад с другой девкой, мама, Исаев.

Этот бесконечный день никак не хочет заканчиваться.

Она закрывает глаза и собирается уснуть прямо так. Нет ни единой причины для нее не делать этого.

Ей звонят.

Не Влад – номер снова незнаком.

Соня отвечает так хрипло, как будто кричала.

– Да.

– О! Милая, Исаев отделал тебя, как котлету! Мне так жаль.

– Кто это?

– Это Дина. Я ведь писала тебе. Я заеду через час, успеешь собраться?

Соня понятия не имеет, почему должна. Серьезно.

Ее только что предали. Ей нужно как-то объяснить маме, что она дико облажалась с боксом. Исаев ее ненавидит. Ее единственный друг переехал в другой конец города, и они не виделись уже больше месяца. Над ней смеется даже младший брат, который еще три года назад во время кошмаров писался в кровать.

Ее жизнь – дерьмо. Откровенно говоря, ей вообще не хочется подниматься с этой постели.

Но что-то внутри громко бухает, стучит и рвется наружу.

И она соглашается.