Читать книгу Девушка друга. Мой ночной кошмар - - Страница 8

В кафетерии пусто, и Соня выдыхает с облегчением. Она не особо настроена лицезреть косые взгляды «метеоров» в одиннадцать утра в понедельник.

Дина занимает столик в центре и долго болтает о том, кто именно здесь сидит, а кто – рядом, а кому не рады даже у маленькой стойки за автоматом с шоколадками.

– Хочешь сказать, если я сяду с тобой, когда здесь будет полно народу, ты и слова против не скажешь? – спрашивает Соня и устраивается поудобнее, поставив ногу на стул.

Она всегда сидит так дома. Лет с десяти. Потом получает от мамы подзатыльник, а когда она уходит, Соня снова садится в любимую позу.

Дина улыбается, лукавит, отводит взгляд.

– Я всегда тебе рада.

– Но твои девчонки – нет.

– Слушай, – она листает маленькое трехстраничное меню, как будто пришла в ресторан и ищет винную карту. – В «Метеоре» всегда была определенная иерархия. Чирлидерши всегда сидят с баскетболистами. Пловцы – с атлетами. Хоккеисты – с фигуристами.

– А боксеры сосут хрен?

Дина морщится.

– Боже, Соня, что за жаргон?

– Плебейский.

– Неважно, кто с кем сидит, понимаешь? Ко мне ты можешь подойти в любое время.

– У тебя какие-то особые привилегии?

– Нет. Просто я всех люблю.

Она гладит Соню по руке, и той становится тошно.

Дина заказывает им два салата, Соне – простой гамбургер, а себе – вегетарианский бургер.

Какое-то время они молча едят.

Соня удивляется тишине. Ей говорили, что в «Метеоре» все как в армии или в школе для особых подростков. Но она не думала, что здесь будет царить такой порядок.

Кто бы мог подумать, да? Богатые ублюдки соблюдают чистоту, не курят в туалетах и не шумят.

Она делает пару глотков кофе, когда дверь за ее спиной хлопает, и лицо Дины превращается в кукольное. Губки – надуваются, глаза – расширяются, ресницы вот-вот повыпадут от частоты моргания.

– Эй, ребята, привет! – кричит она и машет рукой.

Напротив них останавливаются двое. Соне хочется превратиться в этот стул, когда она ловит удивленный взгляд Толмачева и… Да, разумеется. Его больного на голову дружка.

Казанцев поворачивается к Дану и, как-то странно пошевелив челюстью, выдает:

– Знаешь, я передумал. Я не голоден. Подожду тебя в машине. Или у мусорных баков. Все лучше, чем здесь.

Соня закатывает глаза.

– Ну что ты, сладкий, я больше тебя не обижу, не бойся, – говорит она и тут же кусает себя за язык.

Вот зачем? Зачем она лезет в это болото снова?

– Ну прекрати, бро, – Дан разворачивает его почти на выходе. – Тренер учит нас закапывать топоры войны.

– Боюсь, не найдется достойной могилы для этого топора.

Они такие забавные.

Соне становится интересно – как их вообще свела судьба? Дан выглядит как безобиднейшее существо на планете, когда Артем – подобно бульдозеру, готов зарывать под землю все на своем пути.

– Облегчу ваши жизни, – говорит Соня и встает. – Я все равно не слишком голодна.

Дан стонет, Артем выглядит сбитым с толку.

Дина хватает ее за руку и усаживает обратно.

В ее взгляде – мольба.

– Пожалуйста, давайте будем вести себя, как взрослые люди. Да, вчера все немного вспылили…

– Она мне врезала, – уточняет Казанцев.

– Шрамы украшают мужчину, милый, – воркует Дина и берет его под руку, подводя к столику. – Пообедаем вместе?

Как у нее это получается? Соня одновременно презирает Дину и восхищена ею до глубины души.

Они рассаживаются по кругу.

Казанцев – напротив Сони, Толмачев – аккурат рядом с ней.

Дина – единственный человек, который улыбается.

Круто. Пообедают, так пообедают.

Артем хочет свалить отсюда подальше. Это пытка. Серьезно. Он лучше съест все завтраки деда сразу.

Эта девка раздражает его буквально всем. Своими раскосыми глазами, которые как будто собираются уплыть друг от друга нахер. Своим голосом – слишком хриплым для женского. Сбитыми костяшками, взъерошенными волосами, выбивающимися из пучка.

Но особенно – тем, как смотрит на Дана.

Казалось бы, ну смотрит и смотрит, ну девка и девка. Была же Лизонька в девятом классе, и ничего, Тема и Дан все еще лучшие друзья, никакая шваль не может это прекратить.

Но в этой…

В этой сучке что-то другое. В ней есть что-то, от чего Артему хочется шарахнуться от нее подальше, и Дана прихватить, чтобы того не зацепило взрывной волной.

Она встанет между ними. Она обязательно сделает это, Тема понимает это слишком хорошо, чтобы делать вид, что ничего не происходит. И тогда… Тогда у него совсем никого не останется. Никого. Сначала мама, а теперь Дан…

Нет, эта девка – не Лизонька из девятого класса.

Эта девка сломает все.

Она шутит, Дан смеется. Привычный для Темы, мягкий смех.

Но…

Она поворачивается к Дану. И Тема видит все.

Дружбе конец.

Когда на сцену выходят такие взгляды – дружбе конец.

Соня не собирается строить тут из себя недотрогу, выделываться и убегать. Она всем видом показывает, что на Казанцева ей пофиг с высокой колокольни, и старается игнорировать взгляды, которые он бросает на нее во время обеда, но это несколько трудновато. Особенно, учитывая, что взгляды эти какие-то нездоровые.

Но есть ведь еще Толмачев. И он все сглаживает. Каждый острый угол, каждый намек на ссору – он мягко переводит тему, для этого ему достаточно только сверкнуть улыбкой. И все…

Соня и сама не в курсе, как у него это выходит.

Он рассказывает что-то, она подхватывает, даже неуклюже шутит, и Дан смеется, и это… Ладно, такого мягкого смеха она в жизни не слышала.

Она убеждает себя, что не стоит им очаровываться. Тут ведь вообще не ее поля ягодка. Нет, у Сони все в порядке с самооценкой, дело не в ее внешних данных. Просто есть вселенные, которые не пересекаются, ну разве что как-то проходят мимо, едва касаясь друг друга.

Дан очень красивый и обаяния в нем, хоть ложкой черпай, но Соне только что истоптали сердце, так что влюбляться заново, тем более, в такого как Толмачев… Нет, она пас.

В какой-то момент Соня ловит на себе взгляд Казанцева и, не отрываясь, смотрит ему в глаза. Ей не по себе.

– Что? – спрашивает она.

Тот ее игнорирует. Потом поворачивается к Дану и спрашивает шепотом, словно не хочет, чтобы другие слышали:

– Может, поедем уже домой?

(Но в столовой никого нет, так что до Сони долетает каждое слово).

Дан на секунду поворачивается к нему.

– Мы ведь еще ничего не съели, – он кивает на заказанную еду.

– Я не голоден.

– Да? А вот я – съел бы целого слона, так что…

Казанцев встает. Стул скрипит, когда он отодвигает его.

– Ладно, оставайся, а мне пора.

– Эй!

Он идет к двери, размахивая руками так, словно готовится взлететь. Соня смотрит ему в спину. В нем столько скрытой агрессии, столько злости, что он словно весь искрит изнутри.

Дина подскакивает и бежит за ним следом. Снова хватает за локоть, пытается развернуть.

Но на этот раз ее миленький взгляд не срабатывает.

Соня не хочет подслушивать, ей мерзко, но Артем даже не пытается понизить голос. Он говорит четко, грубо, как будто плетьми ее бьет.

Дину.

Больно. Даже со стороны, не зная толком ни того, ни другого… Это омерзительно.

– Ты когда-нибудь от меня отвалишь?! – спрашивает он, вырывая руку.

– Тема…

– Че «Тема?» То, что я тебя пару раз трахнул из жалости, не означает, что у тебя есть на меня какие-то права. Хватит таскаться за мной. Хватит мне звонить. Хватит делать вид, что мы с тобой пара, включи башку!

Он касается пальцем ее виска, и в какой-то момент кажется, что он сейчас ударит ее по лицу. Соня встает, чтобы броситься ей на помощь, но Дан успевает первым.

– А ну прекрати! – грубо говорит он и становится между Артемом и Диной. – Что с тобой за херня творится?!

Артем смотрит на него. Он пониже, и взгляд его сейчас – это просто фейерверк из эмоций. Он собирается что-то ответить, но Дан выталкивает его за дверь и выходит следом, не попрощавшись.

Соня смотрит на Дину. Щеки ее красные, взгляд – прозрачный и отсутствующий. Но всего лишь секунду… Она быстро берет себя в руки: гордо вскидывает подбородок, улыбается, обнажая зубы.

– Я в порядке, – говорит она и идет к столу.

Соня не собирается есть. И оставаться здесь тоже не собирается. Ее трясет от этой несправедливости, от мерзкого Казанцева, от того, что Дина такая глупенькая влюбленная дурочка…

– Почему ты позволяешь ему так обращаться с тобой?

– Потому что я не такая, как они… – шепчет Дина и делает пару глотков из чашки. Потом поднимает на Соню взгляд, в котором блестят едва заметные слезинки. – Сейчас я скорее, как ты. Мой братец-психопат месяц назад вышел из тюрьмы, и теперь каждое мое утро начинается с расчистки квартиры от пивных бутылок и выталкивания его придурочных друзей за дверь. Артем нужен мне, чтобы выбраться из этого…

Соня садится на корточки рядом с ней.

– Нет. Ты и сама можешь выбраться. Из любого дерьма есть выход.

Дина смеется.

– Да прекрати! Думаешь, я не пыталась? Я стараюсь изо всех сил, но подержанная машина и этот клуб – все, что у меня есть, и ты не представляешь, через что я прошла, чтобы мне досталась хотя бы это.

Она смахивает слезу со щеки, и Соня встает. Потом протягивает ей руку.

Дина смотрит на нее вопросительно, а потом сжимает в своей.