Читать книгу Как преодолеть одиночество и найти истинную дружбу и любовь - - Страница 10

Представьте, что вы стоите на краю бассейна с кристально чистой, но прохладной водой. Вы очень хотите окунуться, но каждый раз, когда готовитесь прыгнуть, внутри что-то сжимается: а вдруг вода окажется ледяной? А вдруг вы будете выглядеть смешно? А вдруг там, в воде, вам будет нечем дышать? Этот внутренний голос, который шепчет «опасно» и «лучше не надо», и есть один из самых громких диктаторов в нашем внутреннем мире – страх отвержения. А его старший, более травмирующий брат – страх покинутости.

Эти два страха часто ходят парой, как неразлучные приятели, но их корни немного разные. Страх отвержения – это боязнь, что нас не примут такими, какие мы есть, прямо сейчас. Что наши чувства, мысли, внешность или поступки вызовут у другого человека неприятие, и он оттолкнет нас, скажет «нет, спасибо». Страх покинутости глубже – это ужас перед тем, что нас оставят. Что человек, который уже стал близким, в кого мы уже впустили в свою крепость, однажды просто уйдет, и мы останемся в опустевших комнатах отношений в полном одиночестве.

Откуда же берутся эти всесильные страхи? Чаще всего их семена были посеяны очень давно, в том времени, когда наша психика была мягкой и пластичной, как детский пластилин. Это могло быть неоднократное переживание, когда родитель, погруженный в свои заботы, эмоционально отсутствовал, не замечая наших детских потребностей в ласке или поддержке. Для детского мозга это равносильно сигналу: «Ты не важен. Твое присутствие ничего не значит». Или ситуация, когда привязанность была условной: «Буду тебя любить, если ты будешь хорошим мальчиком/девочкой». Так рождается убеждение: чтобы тебя не отвергли, нужно постоянно соответствовать каким-то стандартам, быть идеальным.

А теперь давайте проследим, как этот страх дирижирует нашей взрослой жизнью, даже когда мы об этом не догадываемся. Человек, которым управляет страх отвержения, часто выбирает одну из двух стратегий. Первая – стратегия людоедки. Он старается быть удобным, предсказуемым, бесконфликтным. Он угадывает желания других, подстраивается под их настроение, прячет свое мнение, если оно может вызвать спор. Его девиз: «Главное – чтобы меня приняли, а какой ценой – неважно». Вторая стратегия – стратегия отшельника. Он предпочитает не подходить к бассейну вообще. «Зачем пытаться, если все равно оттолкнут?» – рассуждает он и заранее отказывается от контактов, чтобы не испытывать боли. Обе стратегии ведут в тупик: в первом случае нас любят за маску, а не за нас самих, и мы задыхаемся от неподлинности. Во втором – мы просто остаемся в одиночестве, которое сами и создали.

Страх покинутости играет на другом поле. Он часто проявляется в уже существующих отношениях. Его верные спутники – это сверхбдительность и цепляние. Человек начинает сканировать партнера или друга на малейшие признаки охлаждения: «Он написал сообщение короче обычного – значит, я ему надоел». «Она задержалась после работы на час – наверное, встречается с кем-то интереснее». Это постоянное ожидание удара, готовность к худшему. А дальше включается механизм цепляния: навязчивые звонки, требования постоянных подтверждений любви, ревность, эмоциональные сцены. Парадокс в том, что такое поведение, призванное удержать человека, чаще всего его отталкивает, реализуя тот самый кошмар, которого человек так боялся. Это замкнутый круг, из которого кажется нет выхода.

Как страх надевает нам шоры

Самый коварный эффект этих страхов – они искажают наше восприятие реальности. Психологи называют это когнитивным искажением. По-простому – мы начинаем видеть мир через кривое зеркало своих тревог. Нейтральное действие другого человека наш мозг, натренированный страхом, тут же интерпретирует как угрозу. Друг перенес встречу? «Он меня избегает, я ему неинтересен» – мгновенно проносится в голове, хотя на самом деле у него могла сломаться машина или заболеть голова. Мы перестаем видеть альтернативные, простые объяснения, потому что страх уже приготовил для нас самую болезненную версию событий.

Разминирование минного поля

Итак, что же делать с этим внутренним охранителем, который так рьяно защищает нас от гипотетической боли, что лишает нас реальной радости? Первый и самый важный шаг – это признание. Нужно честно сказать самому себе: «Да, я боюсь, что меня отвергнут. Да, мне страшно, что меня оставят». Не бороться с этим чувством, не стыдиться его, а просто признать его существование. Это как заметить в своем доме непрошеного гостя. Пока вы делаете вид, что его нет, он хозяйничает на вашей кухне. Как только вы смотрите ему в глаза и говорите: «Я тебя вижу», – он теряет половину своей силы.

Второй шаг – исследовать, откуда пришел этот гость. Попробуйте вспомнить самую раннюю ситуацию в вашей жизни, когда вы почувствовали это леденящее чувство ненужности, брошенности, непринятия. Не обязательно это должно быть глобальное травмирующее событие. Часто это микроситуации, которые мозг ребенка воспринял как катастрофу. Возможно, вы опоздали на утренник в детском саду, и все роли были уже розданы. Или родители, обещая сходить в парк, снова и снова переносили из-за работы. Вспомните это чувство. Где оно живет в теле? В груди? В горле? В животе? Просто наблюдайте за ним, как ученый наблюдает за редким явлением. Это упражнение помогает отделить прошлый детский ужас от настоящей взрослой реальности.

Третий шаг – начать диалог со своим страхом. Это может звучать странно, но это мощная практика. В момент, когда страх начинает нашептывать свои мрачные прогнозы («сейчас он тебя бросит», «тебя не поймут»), мысленно обратитесь к нему. Скажите: «Спасибо, что заботишься обо мне и пытаешься уберечь от боли. Но я взрослый человек. Я справлюсь, даже если это случится. Позволь мне попробовать». Вы не гоните страх прочь, а перенаправляете его энергию. Из диктатора он превращается в заботливого, но немного паникерского советника.

И четвертый, практический шаг – начать действовать вопреки страху, но маленькими шагами. Страх отвержения боится конкретики. Его сила – в туманных «вдруг» и «а что если». Ваша задача – превратить гипотезу в эксперимент. Не «вдруг я покажусь скучным», а «я поделюсь в разговоре одним своим небольшим увлечением и посмотрю на реакцию». Риск должен быть дозированным, как прививка. Каждый раз, когда вы делаете маленький шаг навстречу уязвимости (делитесь мнением, отказываетесь от чего-то, просите о помощи) и мир при этом не рушится, а люди не разбегаются, страх теряет свою власть. Вы собираете доказательства того, что можете пережить неидеальность и остаться в контакте с миром.

Помните, страх отвержения и покинутости – это не ваша личная слабость. Это универсальный человеческий опыт, доставшийся нам от предков, для которых изгнание из племени было равносильно смерти. Но сегодня мы живем в другом мире. Наше выживание не зависит от благосклонности одной конкретной группы людей. У нас есть выбор и пространство для маневра. И самое главное – у нас есть шанс построить такие отношения, в которых можно быть принятым не вопреки своим слабостям, а вместе с ними. Для этого нужно лишь разжать пальцы, которыми мы так цепко держимся за старые защиты, и сделать один маленький, дрожащий шаг из крепости одиночества навстречу другому человеку. А там, глядишь, и вода в бассейне окажется не такой уж холодной.