Читать книгу Искра. Зов Пустоши - - Страница 4

Ночь опустилась на Авалон, густая и беззвёздная, словно пепел, засыпавший небо. Бессонница стала верной спутницей Элис. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вставали образы: голодные глаза детей на раздаче пайков, искажённые яростью лица спорщиков на Совете, усталый взгляд Кая. Физическое истощение после использования дара смешивалось с душевной опустошённостью, создавая гремучую смесь, не дававшую покоя.

Она сбросила с себя пропотевшие простыни и, накинув на плечи тонкий шерстяной плащ, вышла из своих покоев. Цитадель спала, если это можно было назвать сном – это была тревожная, полная кошмаров дрема всего города. Из-за дверей доносились приглушённые всхлипы ребёнка, где-то далеко скрипела незапертая ставня, выбиваясь из общего гулкого ритма ночи.

Её ноги сами понесли её вниз, в самое сердце цитадели – по спиральной лестнице, вырубленной в толще скалы, к тому месту, где когда-то бился, а теперь лишь тихо пульсировал, исцелённый ею Реактор. Но она прошла мимо. Её манило не сердце, а сами стены.

Она остановилась в глухом коридоре, где единственным источником света была бледная полоса лунного света, падающая из бойницы. Здесь камень был самым старым, самым нетронутым. Элис прислонилась лбом к шершавой, прохладной поверхности и закрыла глаза.

Сначала было ничего. Лишь тихий гул в собственных висках. Затем – едва уловимое ощущение. Не звук, а скорее вибрация, глубокая и низкочастотная, идущая из самой толщи скалы. Она сосредоточилась, позволила своему сознанию раствориться в этом гуле, как когда-то растворялась в потоке жизненной энергии.

И тогда камни заговорили.

Это не был язык слов. Это был поток образов, ощущений, смутных воспоминаний, вмурованных в кристаллическую решётку. Она увидела их – не пиромантов, а тех, кто был до них. Витамантов в белых одеждах, не магов, а учёных, склонившихся над чертежами, лица озарённые не мистическим восторгом, а светом разума. Она почувствовала их надежду, их веру в прогресс, в силу жизни.

И затем – боль. Резкую, обжигающую. Предательство. Ярость, обрушившуюся с небес в виде огненных штормов. Крики. Камни впитывали всё, как губка. Они помнили страх первых жителей Авалона, запертых в этой каменной утробе, дрожащих от гула взрывов на поверхности. Они помнили столетия угнетения – тяжёлые шаги солдат по коридорам, звон цепей, горький вкус страха, что сочился из тел узников и впитывался в камень.

«Мы храним всё», – прошептали камни беззвучным шёпотом, который отдавался в её костях. «Вся боль. Вся ложь. Вся скорбь».

Элис едва сдерживала рыдания. Это было невыносимо. Она была Витамантом, дочерью тех, кто строил, а не разрушал. И теперь её дар, её связь с материей, открывала ей всю глубину падения, всю тяжесть греха, который ей предстояло искупить.

И тогда, сквозь этот шквал чужой памяти, она почувствовала нечто иное. Нечто, что не принадлежало ни строителям, ни тиранам.

Глубокий сон.

Образ пришёл сам – огромное, тёмное, холодное существо, спящее в самых глубинах, в основании мира, на котором стоял Авалон. Оно было древнее камня, древнее самой магии. И его сон был не мирным отдыхом, а неестественным, насильственным покоем, похожим на паралич.

И этот сон был нарушен.

Воспоминание камней было острым, как удар кинжала. Яркая, ослепительная вспышка жизни, которая несколько месяцев назад вырвалась из её рук и ушла вглубь, к самому Реактору. Её исцеление. Её победа. Она была подобна внезапному, оглушительному колокольному звону, прозвучавшему в тихом, забытом склепе.

Элис отшатнулась от стены, как от раскалённого железа, и прислонилась к противоположной стене, тяжело дыша. Холодный пот струился по её спине. Она обняла себя руками, пытаясь согреться, но холод шёл изнутри.

Так вот что она чувствовала все эти месяцы. Не просто усталость города, не просто последствия войны. Это было оно. Древняя сущность, чей покой она нарушила, высвободив мощный поток энергии Витамантов. Она не просто исцелила Реактор. Она разбудила нечто, о чём даже не подозревала.

«Пожиратель…» – прошептала она, вспоминая легенду, которую Ашана рассказывала на Совете. Тогда это казалось абстрактной страшилкой. Теперь же это было осязаемо. Она чувствовала его, как чувствуют лёгкое дрожание земли перед землетрясением.

Она представила его – не чудовище с клыками и когтями, а нечто бесформенное, огромное, как сама пустошь, холодное, как межзвёздная пустота. Существо, питавшееся не плотью, а самой сутью мира, его магией, его конфликтами. И да, она дала ему пир. Революция, гражданская рознь, страх, отчаяние – всё это было для него пищей. А её исцеляющий дар был самым ярким, самым соблазнительным огнём, на который оно не могло не обратить внимания.

Она снова подошла к стене, но уже не прикасаясь к ней, боясь услышать что-то ещё.

«Что мне делать?» – спросила она шёпотом, обращаясь к теням предков, к самому камню.

Ответа не было. Лишь тяжёлое, гнетущее молчание. Камни хранили свои тайны. Они предупреждали, но не направляли.

Элис медленно поднялась по лестнице обратно в свои покои. Рассвет уже зарисовывал бледные полосы на востоке, но ночь для неё не заканчивалась. Она стояла у окна, глядя на спящий, не подозревающий ни о чём город. Люди внизу боролись за кусок хлеба, за глоток воды, за место у огня. Они боялись друг друга, боялись будущего. И никто из них не знал, что под ногами, в тёмных глубинах, медленно, неотвратимо поворачивается нечто, по сравнению с чем их распри – ничто.

Она была Искрой. Она зажгла огонь свободы. И теперь этот огонь мог привлечь внимание тьмы, способной поглотить всё.

Она сжала руку на подоконнике, чувствуя, как под её пальцами грубый камень цитадели, хранящий тысячелетние тайны, безмолвно взывает о помощи. И она поняла, что её бремя тяжелее, чем она могла предположить. Она должна была не просто исцелять. Она должна была защитить мир от того, что сама же и разбудила. И цена за эту защиту, она чувствовала, будет куда выше, чем несколько седых волос.