Читать книгу Графиня и рыцарь - - Страница 7

Утро после того, что называлось её свадьбой, началось не с ласковых слов супруга, а с резкого стука в дверь. Вошла не Мод, а немолодая, сухопарая женщина в темно-сером, строгом платье, с связкой ключей на поясе. Её лицо напоминало высохшее яблоко, а глаза были маленькими и пронзительными, как шипы.

– Я экономка, леди де Вер. Меня зовут Агнес, – представилась она без тени улыбки или поклона. – Лорд приказал ознакомить вас с хозяйством. Если вы готовы.

Голос её звучал не как предложение, а как вызов. Сможешь ли? Выдержишь ли?

Элинор, уже одетая в простое, но добротное платье (бархатный кошмар был бережно убран в сундук), с тем же проклятым ожерельем на шее, лишь кивнула.

– Я готова, миссис Агнес. Покажите мне.

Этот день стал первым из многих уроков выживания. Быть хозяйкой Вервейна значило не раздавать милостивые улыбки и не вышивать у камина. Это означало погрузиться в бесконечный, холодный океан цифр, запасов, лиц и скрытых конфликтов.

Сначала – кладовые. Нескончаемые, полутемные помещения в подземельях замка, где воздух был густым от запаха солонины, воска и сырости. Агнес щелкала замками, демонстрируя бочки с зерном, вяленое мясо, рыбу в бочках, горы воска и ткани. Всё было учтено, промаркировано, расставлено с безупречной, бездушной аккуратностью.

– Запасов должно хватить на два года осады, – отчеканила экономка, и в её голосе слышалась гордость. – Лорд не терпит нерадивости. Недостача или порча караются плетью. Для кладовщика. И для того, кто должен был следить.

Элинор молча кивала, касаясь пальцами гладкого дерева бочки. Это был не дом. Это был арсенал.

Потом – кухни. Гигантские, закопчённые залы, где царил жар от нескольких очагов. Повара и их помощники, завидев её, замирали, уткнувшись взглядами в пол. Страх здесь был осязаем, как пар от котлов. Шеф-повар, толстый, краснолицый мужчина, заикаясь, доложил о ежедневном расходе муки, мяса, пива. Агнес тут же уточнила цифры, поймав его на незначительном расхождении. Мужчина побледнел, как смерть. Элинор почувствовала спазм в желудке. Она была свидетельницей не проверки, а унижения.

– Впредь будьте точнее, – сказала она как можно более нейтрально, видя, как у повара дрожат руки. Её слово не имело веса, но она должна была его произнести.

Слуги. Их собрали в большом зале для представления новой госпоже. Они стояли шеренгами – повара, горничные, конюхи, уборщики, ремесленники. Сотни глаз, полных страха, любопытства и скрытой враждебности. Агнес представляла их, и Элинор старалась запомнить имена, должности, лица. Она видела, как некоторые, самые молодые или самые старые, бросали на неё робкие, почти умоляющие взгляды. Другие же, особенно те, что занимали более высокие посты (оружейник, главный конюх), смотрели на неё с холодным, оценивающим высокомерием. Она была для них чужаком, временным явлением, очередной «южной барышней», которая не переживет и одной зимы в Вервейне.

Обед она должна была принимать в малой трапезной одна. Лорд де Вер, как она и ожидала, отсутствовал. Ей подали ту же простую, сытную пищу, что ели в зале для слуг. Никаких изысков. Это тоже было посланием: ты здесь не для роскоши.

После полудня её ждала встреча с управляющим, сэром Эдгаром – тощим, желчным человеком с вечной гримасой неудовольствия на лице. Его кабинет был завален свитками и толстыми книгами учёта. Он без энтузиазма объяснял ей систему оброков, платежей вассалов, расходы на содержание гарнизона. Цифры плясали перед глазами, но она заставляла себя концентрироваться. Здесь, в этих сухих отчетах, была скрыта истинная сила её мужа – не в мече, а в экономическом контроле. И его уязвимость тоже. Она заметила, как сэр Эдгар нервно перелистывает страницы, когда речь зашла о поставках железа с определённых рудников. Что-то здесь было не так.

– Я хотела бы увидеть эти отчёты за последние три года, – сказала она, заметив его мгновенную настороженность.

– Они… чрезвычайно объёмны, миледи. И написаны для подготовленного глаза, – попытался он отмахнуться.

– У меня будет время, – парировала Элинор с той же холодной вежливостью. – Пришлите их в мои покои.

Это был её первый крошечный вызов. Не открытый бунт, но тихое заявление: я буду смотреть.

К вечеру, когда Агнес наконец оставила её в покое, Элинор чувствовала себя выжатой, как тряпка. Её ныли ноги от бесконечной ходьбы по каменным плитам, голова гудела от цифр и новых лиц. Она сидела в своих покоях, глядя на пламя в камине, которое, казалось, не могло побороть холод, исходящий от стен.

Мод, наконец получив доступ к ней, принесла ужин и тихо плакала, убирая комнату.

– О, дитятко моё, какое же это место… Оно бездушное. Все здесь как волки, друг на друга смотрят.

– Не волки, Мод, – тихо ответила Элинор, разламывая хлеб. – Запуганные овцы, которыми правит один волк. И они боятся не только его. Они боятся друг друга. Это и есть его истинная власть.

Она поняла это за день. Страх был встроен в самую ткань Вервейна, как камни в его стены. Слуги доносили друг на друга, чтобы избежать наказания. Управляющий что-то скрывал. Экономка ревниво охраняла свои полномочия. Все были друг другу врагами, и это делало их покорными единственному хозяину.

Но в этом хаосе страха были и слабые места. Щели. Как та внезапная нервозность Эдгара. Как робкий взгляд молодой горничной, которая, подавая ей воду, прошептала: «Добро пожаловать, леди», – и тут же испуганно отпрыгнула, словно обожглась.

Элинор сняла на мгновение ожерелье, почувствовав, как кожа под ним онемела. Потом надела снова. Она была хозяйкой этих залов лишь по названию. Настоящей власти у неё не было. Но у неё было кое-что другое. У неё было внимание. И терпение. И причина, чтобы всё это терпеть.

Она не была здесь, чтобы править. Она была здесь, чтобы выжить, понять и, когда придёт время, найти точку опоры, чтобы расшатать эту чудовищную, отлаженную машину страха. Первый день в роли графини Вервейна подошёл к концу. Она не сломалась. Она начала изучать поле битвы. И поле это, как она поняла, было не на стенах замка, а в сердцах и тайнах тех, кто в нём жил.