Читать книгу Родовая летопись - - Страница 1

Лесной удел.

Так прозвали боги местность, в чаще которой издревле таятся Смородина-река и Калинов мост.

В одно и то же время над ним проезжают на санях духи: они везут солнце, дарующее миру тепло и наполняющее округу жизнью. Та расцветает на матушке Мокоши плодовыми деревьями, колосящимися полями и приятно пахнущими цветами. По ночам же здесь можно увидать катящееся вслед за санями лунное светило. Все в Лесном уделе наполнено колдовской силой – даже люд.

Сейчас же, когда позади остались теплая пора вересня-месяца и приближались морозы студня, темно-серые тучи заволокли небо и скрыли от людских взоров светила и их души. Нынче нельзя было углядеть ни круглую белую луну, ни солнце, согревающее все своим жаром всего пару месяцев назад. Постепенно, вместе с приходом осени, исчезли и духи полей, водоемов и самого Лесного удела. Но даже в такое время это место продолжало оставаться Первоначалом всего их мира.

Вот уж и Ведогорье показалось впереди, к коему втроем они стремились весь путь. Буркун тихо заржал, стоило им пересечь открытые ворота и попасть внутрь медвежьих угодий. Вокруг не было ни шороха. Немногочисленный люд, оставив распахнутые ворота без защиты, окинул их взорами напряженными, с орудиями в руках, но никто так и не остановил коня, не кинулся на чужеземцев, в неправильную пору явившихся. Удивило то Мстислава, но и радость быстро обуяла – духи приняли их да к Лесному уделу готовы были подпустить. Заторопился Мстислав, сильнее коня погнал да про собственную слабость позабыл.Минуло много лет с той поры, как Мстислав стал взрослым и отрастил бороду. Почти все его дети давно уж обратились зверями – получили волчьим шкуры, став частью княжеской дружины, иль же испустили дух от острого обрядового ножа, в лезвие коего давным-давно въелась кровь. Самому младшему, Брячиславом названному, в сию пору шесть лет исполнилось. И некоторое время назад он оброс перьями. Сейчас же мальчик еще сильнее вцепился в отцовскую одежду, едва тот вдохнул глубже и сорвался на хриплый кашель. На несколько мгновений перед глазами Мстислава все стало расплываться, не давая следить за округою. Верный конь, на миг замерев, тут же продолжил путь – помчался вперед, отбирая у возможных недругов любую возможность догнать их да отобрать ребенка. Ведал Мстислав: коли отберут, так тот же час возвратят обратно в княжеские земли и совершат обрядовое убийство. А после сожгут тело, очищая и отпуская душу. Не в первый раз то с детьми они творили. Не мог Мстислав им того позволить, с трудом ему удалось вывезти единственного сына из укрепленного поселения.

Он быстро пересек поселение медведей. Этот город – частоколом огороженный и имеющий в самом центре своем Днешний град местного князя, – кликали половинчатым оттого, что роднился местный люд с духами Лесного удела. Последний показался впереди очень скоро и сразу привлек внимание Мстислава.

Как и во времена юности его, лес этот был мало тронут кем-либо – хоть простым человеком, хоть колдуном каким, да и стоял ныне безмолвный да спящий. Деревья его были голы, листья их опали, засохли и перемешались с давно застывшей грязью, а ветер слабо раскачивал ветви.

Именно таким и запомнил его Мстислава, впервые побывавший здесь несколько лет назад. Тогда он только и мог, что вглядываться в темную чащу, из коей однажды вышел их предок, да сидеть в гостевых хоромах без возможности выйти. В те лет уже давно по земле, подобно невидимому мору, из уст в уста передавался сказ о мертвой княжне. И сейчас он надеялся встретиться с нею. Он не был уверен, что она там, что она существует и что не ушла княжна та за границу мира, но надеялся на то.

Конь проскочил мимо темных домов и очень быстро скрылся меж деревьев. Мстислав более не обращал внимания на происходящее вокруг. Даже на избу у кромки леса и сидящую там молодую девицу. Он продолжал подгонять Буркуна, заставляя коня мчаться все дальше в тихую чащу.

Вскоре Ведогорье осталось далеко позади, равно как и шум, постоянно мчащийся по следу Мстислава и окончательно умолкнувший. В одно мгновение вместе с ними мужчина решил оставить позади и верного коня. Мстислав спешился вместе с Брячиславом, которого уже с трудом мог держать на руках, и вытащил из-за пояса колдовской нож. Холодная рукоять острого орудия с трудом легла сперва в подрагивающую мужскую ладонь, а после и в детскую. Покрасневшие пальцы Брячислава, всю дорогу молча осматривающегося крепко сомкнулись вокруг нее, и этого было достаточно.

Не давая себе времени передумать да не глядя в глаза зверя, покорно ждущего, Мстислав резко провел ножом по конской шее, перерезая ту чужой рукою. Багряная кровь хлынула из горла, обрывая жизнь.

Выдернув окровавленный нож из руки Брячислава, мужчина сунул оружие обратно за пояс, после чего подхватил сына на руки, прижал к себе настолько сильно, насколько мог, и двинулся дальше. Мстислав не остановился даже тогда, когда за его спиной раздался слабый рев разбуженного духа и треск дерева.

Некоторое время Мстислав продолжал прижимать к себе Брячислав, словно от того зависела его жизнь. Когда же сил на это не осталось – мужчина опустил Брячислава на землю, схватил за руку и потащил за собою. Мстислав замер лишь тогда, когда вокруг окончательно сгустилась ночная мгла. Она была давящей, полной опасности. Мгновение за мгновение эта тьма оплетала округу и смыкалась плотным коконом вокруг отца и сына. Именно она – и явившиеся следом духом, преградившие путь, – заставила Мстислава остановиться.

Небольшая толпа нечисти будто бы отделилась от хладных деревьев и показалась чужеземному воеводе. В самом центре толпы стоял мужчина с льдистыми глазами – волосы с бородою у него были длинными, больше седыми, нежели чем черными, – а позади, едва выглядывая из-за чужих спин, находилась молодая девица, коей на вид было не больше двадцати лет. Впрочем, ее тоже нельзя было назвать человеком: стоило ветру подуть в ее сторону, как от людского обличья не осталось ни следа. За доли мгновений ее тело покрылось перьями – они пробились из-под кожи на лице, вытянулись из-под расшитой нитями рубахи, делая одежду частью птичьего тела. Миг за мигом девица обрастала все большим количеством светлых перьев.

Она дернулась в сторону Мстислава, но ее удержали другие духи. Впрочем, и их тела также покрылись либо шерстью, либо перьями. Нечисти с трудом удавалось сдерживать голод при виде умирающего человека.

Некоторое время Мстислав глядел на них, после чего резко отпустил детскую ладонь и вслепую сунул в руки Брячиславу расшитый оберегами небольшой кошель, прежде висящий на поясе.

Мстислав не стал оглядываться назад, дабы в последний раз взглянуть на сына, а лишь продолжал молча взирать на духов, коих все сильнее захватывал голод. Одним резким движением выхватив из кожаных ножен колдовской нож, Мстислав бросился навстречу голодным мертвецам.