Читать книгу Родовая летопись - - Страница 7

Очень быстро Дивия позабыла о наказе, не послушала ни кикимору, ни домового. Но чем ближе после того Дивия и Стриж к людской границе подбирались, тем беспокойней у нее на душе становилось.

К празднеству они заблаговременно готовиться начали: у обоих от общин шкуры были, да оставалось вырезать маски, кои прежде ни Дивия, ни Стриж ни разу не делали. Оттого и маски вышли кривые да косые – совиная у Дивии да волчья, под стать шкуре на голове, у Стрижа.

Не могло обойтись и без шуток, легких и ненавязчивых, от кикиморы. Высунув голову из-за печи да увидав совиную маску и шкуру медвежью, Дивией выбранные, хозяйка дома тихо молвила что-то про совомедведицу, а после захихикала. Больше трех месяцев Дивия прятала в вещевом сундуке и то, и другое, боясь, что в любое мгновение Трескун вернется обратно да увидит маску.

Сейчас же Дивия была одета теплей, чем ранее, однако все равно казалось ей, что под кожух пробирается морозный весенний ветерок. Может, так оно и было. Точно понять она того не могла, продолжая вышагивать вперед и следуя за Стрижом.

Подрагивающими пальцами Дивия то сжимала, то разжимала низ теплого кожуха. Раз за разом беглым взглядом она осматривала округу, словно вот-вот – да и появится кто либо из духов, уведет их обратно в чащу, где еще снега лежали. Однако никто так и не появлялся, будто и вовсе никого их побег из леса не беспокоил. Но беспокоил Дивию. Продолжал беспокоить точно также, как и давний уход Трескуна, за последние месяца так и не вернувшегося. Несколько раз она поправила медвежью шкуру, надетую на голову, точно также, как Стриж всякий раз придерживал волчью шкуру, и порывалась сорвать деревянную маску, скрывающую лицо и не дающую толком следить за округою. Но постоянно, стоило Стрижу назад оглянуться, как Дивия тут же резко отнимала пальцы от непривычной для себя вещицы, опускала руку да быстро и тщательно вытирала и без того чистую ладонь о рубаху, поскорее стремясь стереть с кончиков пальцев ощущение древесной маски. А после нагоняла Стрижа, от коего намеренно каждый раз отставала.

Стриж ни о чем ее не спрашивал и делал вид, будто не замечает всего этого, но всегда, стоило ему запнуться на ровном месте да назад обернуться, как в голубых глазах, сквозь вырезы в волчьей маске виднеющиеся, появлялось такое же беспокойство, кое засело и внутри Дивии. Правда, было оно все же чуть иного толка. Отворачиваясь же от нее, вновь устремляя взгляд в ту сторону, где людское поселение находилось, Стриж словно бы вновь внутри загорался – выпрямлялся, с каждым разом начинал спешно вышагивать, щурил глаза.

Дивия глядела за всем этим, идя по левую руку от него да косо на младшего брата поглядывая. Дабы не портить ему жданный день, как могла отогнала она пустые переживания.

«Никто из люда меня не узнает, никто из них меня не видывал» – несколько раз промелькнувшая, очень быстро мысль эта успокоила Дивию. То правдою было – ее никто не видел. У тех нечистых девиц, коих за нее по ошибке принимали из-за волос светлых, других цветов глаза были. Не такие, как у нее. От этого она плечи с выдохом опустила, да и пошла уж более уверенным шагом вперед.

Со временем из-за голых ветвей деревьев пробились яркие огни, а в воздухе зазвенели людские голоса – точно также, как и месяцами ранее, когда ей удалось сбежать к границе и впервые посмотреть на людей настолько близко, насколько в тот день Дивия могла. Сейчас они были еще ближе, чем в прошлый раз. На краткое мгновение Дивия застыла на одном месте, словно в землю по ноги вкопанная. Она тщательно вслушивалась в долетающий до них шум и с трудом различала в голосах и различных звуках, очень быстро в один звон слившихся, веселье да радость.

От пестрых цветов и быстрых движений, впереди мелькающих, очень быстро заболели глаза. Не сильно вздрогнув, Дивия сняла маску, протерла глаза и быстро надела ее вновь. Только после этого в глазах перестало рябить, давая возможность нормально на все взглянуть.

Не сдвигаясь с места, Дивия тщательно оглядывала людей, занятых… Неясно чем. В отличие от лесной чащи – в коей пусть и были игры да пляски нечистых духов, но все же правили тишина и спокойствие, – людские земли были шумными и бурными. Дивия покосилась на Стрижа, застывшего точно также, как и она до этого. Тот, казалось, дышать перестать, настолько редкими вдохи да выдохи были. Оттого Дивия перепугалась да перестала обращать внимание на веселящийся люд: сама дышать едва не перестала и резко ухватилась руками за рукав чужого кожуха, пытаясь внимание брата на себя перетянуть.

С трудом, но ей удалось это. Стриж вздрогнул и медленно голову повернул, уставившись на нее взором пристыженным, словно сделал он не то, что-то, что делать не должен быть. Это не утихомирило обуявшее Дивию беспокойство, лишь усилило. Она так и продолжала стоять, вцепившись в чужой рукав.

Будто все же придя в себя, Стриж дернулся, вырвался из ее хватки да отвернулся, вновь взгляд в людей вперив. Дивия поджала губы, хмурым взглядом его окинула, и лишь после молвила:

– Ты часть Лесного удела. Тебе нечего среди людей делать.

Стриж не сразу ответил. Сперва несколько раз качнулся вперед да назад, немного помолчал, словно слова ее обдумывая, а после окинул округу быстрым взором. Несильно ухватившись за рукав кожуха Дивии, Стриж слабо потянул ее в сторону людского поселения, на мгновение обернулся, вновь с обеспокоенностью глянув на нее, и тут же отвернулся обратно.

Коснувшись мира людей да ступив на чужую землю, Дивия застыла около деревьев. И ежели люд какой ее замечал, Дивия о том более не думала. Куда больше ее волновали странные ощущения: чего-то доселе незнакомого да людской радости, льющейся к ней со всех сторон. Вздрогнув, она уставилась на Стрижа, косо глядящего на нее, и постаралась окончательно позабыть о беспокойстве, позволив людскому миру себя поглотить.

Дивия отвернулась от Стрижа и сделала несколько осторожных шагов вперед. Она не сразу поняла, когда именно ушла далеко от леса темного, едва не забыв о Стриже, что следом направился, едва ли поспевая за нею. Быстро глянув на него да следом потянув, дабы не потерять его в мире людском, она тут же отвернулась. Мысли в ее голове скакали, не задерживаясь надолго, и заставляли чувствовать нависшее легкое беспокойство. Время словно замедлилось, покуда она, спешно идя вперед вглубь поселения, влилась в людской поток и стала его частью.

Она находилась на чужой, людской, земле, где каждый видел ее, и время от времени, на доли мгновений приходя в себя, Дивия не могла не замечать, как вокруг становилось все больше и больше взоров, устремленных на нее – все они были опасливыми да любопытства полными. В такие мгновений она останавливалась и разглядывала людей, скрывающих лица за масками да шкурами звериными, в ответ. Не видывала ни у одного человека она пелены темной да не чувствовала голода обычного, что заставлял рассудок терять и людей убивать.

Взор ее все чаще и чаще цеплялся за людей, покуда она, со странным удивлением на душе, думала о том, насколько те на самом деле полными сил оказались, насколько быстрыми были, тогда как под кронами Лесного удела лесавки об их медлительности хихикали да всячески над людьми подшучивали, в чащу лесную их заводя и блуждать часами заставляя. Оттого, отвлекаясь на мысли эти, и не успевала время от времени Дивия за их движениями уследить. Когда же, вздрагивая, в себя приходила – сразу же вновь, на одном месте продолжая стоять, ошеломленно за ними наблюдала. Оттого Дивия и кто-то, крепко вцепившийся в рукав ее рубахи, едва ли не падали всякий раз, когда, увлеченные весельем собственным, они их задевали, толкали случайно, да тут же дальше в пляс пускались, даже не углядев собственного дела. Толпа людская, радостью да весельем захваченная, с рекою бурною, лесною, схожа была.

Но сколь долго бы не длилось все это, да только развеялось марево за мгновение одно, когда Дивия в очередной раз едва не упала – она назад дернулась, избегая внезапно подскочившего к ней человека, да и врезалась в кого-то, позади нее стоящего. На какие-то мгновения она застыла, вновь уставившись невидящим взором на толпу людей впереди, а после несильно вздрогнула и отмерла.

Резко вперед отскочив и развернувшись, Дивия уставилась на знакомую женщину. И продолжала глядеть на нее даже после того, как та и сама вздрогнула, на несколько шагов назад отошла да плотнее кожух запахнула. Ведунья обхватила руками живот, словно боясь ее, оглядела взором пристальным, внимательным. Одетая в богатую одежду, расшитую узорчатой вышивкой – в ней угадывались ягоды, деревья и кошки, женщина скрывала лицо за рысиною маскою.

Рябиновая ведунья, поглядев на Дивию голубыми глазами, голову склонила да уставилась на землю, руки потерла друг о друга, словно не зная, что дальше ей делать надобно.

Лишь через некоторое время она вновь на Дивию воззрилась. Осторожно и медленно сделав несколько шагов вперед, ведунья к ней приблизилась, за руку ухватилась да прочь потянула от толпы, молвив:

– Князь ведогорский желает встретиться с тобою, княжна, – на мгновение она замолчала, а после взгляд ее скользнул дальше, за спину Дивии.

Услыхав, как та княжною ее нарекла, Дивия покосилась на женщину. Несколько раз она вдохнула и выдохнула обеспокоенно, с противоречивыми чувствами назад обернувшись и на Стрижа воззрившись: тот глянул на нее исподлобья виновато, вновь в рукав Дивии вцепился да и взор спешно отвел, на землю уставившись. Нахмурившись, Дивия после того на оставшуюся позади толпу глянула да не стала противиться, пошла незнамо куда следом за рябиновой ведуньей вместе со Стрижом. Не обращая внимания на последнего, Дивия продолжала разглядывать женщину, внешне казавшуюся чуть старше нее: взгляд ее изредка в их сторону устремлялся, стоило ведунье замереть да назад оглянуться в очередной раз. Да только на деле, как вскоре поняла Дивия, та мимо них глядела – окидывала округу взором, словно боялась, что кто-то за ними следом увяжется, – и не обращала внимания на то, что Дивия взирает на нее пристально, с подозрением.

– Как тебя зовут?

В полу тишине, что правила вокруг все то время, покуда они продолжали куда-то идти, ее голос раздался настолько неожиданно, что ведунья вздрогнула да назад обернулась, испуганно уставившись на Дивию через вырезы маски. Лишь через время, успокоившись, она ответила:

– В родных землях меня кликали Радиславою.

– Радиславою? – думая о том, настоящее ли то имя, Дивия отвернулась да вперед посмотрела, на ворота высокие, по бокам от коих две вежи стояли.

Пред воротами сими Радислава резко остановилась, неосознанно заставляя то же самое сделать и Дивию со Стрижом. С обеих веж на них глянули гридни княжеские – видывала Дивия снизу, как те прищурились, пытаясь в темноте полной разглядеть, кто явился к воротам днешнего града. Словно давая им ответ на то, Радислава резко запела:

Ой, пришла она, поратонька, ночь кровавая-багровая,

Не с добром иль злом я своих гостинцев к вам привела.

Не с добром иль злом, а с великим счастием, силою нечистою..

Слова те показались Дивии громкими и заставили ее слабо поморщиться. На деле же они были тихими, осторожными, да только, несмотря на то, все равно гридни их услыхали – некоторое время они продолжали глядеть на замолчавшую Радиславу, словно обдумывая спетые ею слова, после мимолетные взоры, страха полные, на Дивию обратили, а вскоре и вовсе из поля зрения исчезли.

Ворота, прежде закрытые, начали открываться – оттого Дивия вперед подалась, с возросшим любопытством всматриваясь сквозь постепенно увеличивающийся зазор, – да так и остались распахнутыми даже после того, как троица мимо них прошла и внутри укрепления оказалась. Лишь слегка гридни их прикрыли, все же оставляя тонкую полосу виднеющейся. Оглянувшись назад, Дивия на миг на месте замерла, углядев серебряные обереги, коими ворота эти изнутри были увешаны. Беспокойство, прежде затихнувшее, вернулось вновь. Обратно ее в лес, место тихое да безопасное, нитями невидимыми потянуло.

Отвернувшись от них да округу оглядев, Дивия тот же час к шуму вокруг них прислушалась: веселые песни, позади оставшиеся, все еще долетали до них, однако же постепенно их другие вытесняли, впереди раздающиеся да с каждым последующим шагом все громче становящиеся.