Читать книгу Всё равно будешь моей - - Страница 2

Я всегда думала, что не выйду замуж, а ребенка рожу для себя. Когда–нибудь потом… Лет после тридцати.

Когда нагуляюсь с подругами и всех их раздам женихам.

Почему?

А вот так.

Ничего–то там интересного нет.

Наверное, яркий опыт соседской жизни сказался. В дни дяди Серёжиных встреч с «белым змием» тётя Валя его обязательно скалкой по этажам гоняла. Когда же сосед становился трезвым, то непременно злым, и с веником за благоверной бегал уже он. А поскольку в месяц получка была дважды. То концерт без заявок все жильцы нашей четырехэтажки смотрели так же, как когда–то «Санта–Барбару». Безотрывно лет десять, как минимум.

По моим же родителям ориентироваться было совсем сложно. Их семейная жизнь казалась настолько положительно–идеальной, что возникало чувство обмана и неестественности. Это мало бросалось в глаза, пока папа служил, пропадая на рабочем месте практически сутками. А когда вышел на пенсию, я выросла и больше уделяла внимание уже своим девчачьим делам.

Забегая вперёд, скажу…

Мои детские планы пошли насмарку.

Все.

Как тот самый блин, который первый и всегда комом.

Однако, я этому только рада.

Но, давайте по порядку…

***

Меня зовут Юля.

Мне двадцать семь лет.

Вот как раз сегодня и исполнилось. Десять минут назад. В 6.45, как говорит мамуля.

И… нет, я не алкоголик. Я мама самой сладкой малышки на свете. Моей умницы, красавицы и хитрюги Полиночки, обожающей сладости и мультфильм «Том и Джерри».

А еще я разведёнка.

Но такая счастливая, что порой некоторых, очень любознательных и дотошных, это неприятно удивляет и обескураживает.

Любят почему–то некоторые «особо умные» ярлыки на других навешивать. Если одинокая, значит, задавака с непомерными запросами. Если с мужем живёт, пусть и плохоньким, то нормальная баба. Ну а такие, как я, брошенки, однозначно, ущербные.

И уже не важно, какие были мотивы для развода. Главное – результат, поэтому и диагноз ими ставится моментально и изменению не подлежит.

Хотя, нет!

Если вдруг одиночке посчастливится повторно «мужика захомутать», значит, не совсем пропащая душа. И крест на ней ставить рано.

Эх, ну их, кумушек болтливых, вспоминать. Только время терять.

А его и так немного.

Пора моё солнышко четырехлетнее будить и в школу–сад собираться. Сегодня уже пятница. Последний рабочий день. Поэтому есть очередной повод порадоваться, что завтра никуда не надо бежать по морозу в темноте.

Зима на дворе. Конец января. Но это и прекрасно. Значит, скоро весна! Всё начнёт оживать и расцветать, даря тепло и ласку.

Обожаю весну, она меня словно заряжает энергией и вдохновляет. Особенно капель, тающий снег, первые цветочки на прогалинах и обманчиво–теплое солнышко.

– Поля, зайка, вставай, – захожу в комнату малышки.

И пусть дочурка уже считает себя дамой достаточно взрослой и самостоятельной, всё же помогаю ей сделать выбор одежды для покорения очередного кавалера на неделю.

– Уверена, Артём оценит эти желтые колготки и сарафан с клубничкой, – комментирую подобранные вещи.

– Максим, – выдает мое растрепанное со сна чудо, свешивая ноги с кровати.

– Не поняла?

– Артёма Катюшка забрала. Я ей разрешила. Мне теперь Максим нравится. У него машинки классные.

– А–а–а, – киваю понимающе. – Согласна, парень с собственными авто намного лучше.

– Ой, забыла! – потешно хлопает себя по коленкам моё чудо и, соскочив с кровати, шустрой егозой убегает к столу.

Смотрю на нее и удивляюсь: как быстро летит время.

Уже меньше чем через полгода пять исполнится. Совсем взрослая и самостоятельная.

А ведь еще недавно, когда мы спешно уезжали из родного города, где остались мои родители и бывший муж, Полине было только два с хвостиком.

Такими темпами не замечу, как наступит пора покупать рюкзак и дневник для школы.

– Нашла! – взвизгивает довольно малышка, вытягивая что–то из нижнего ящика, и, победно улыбаясь, несётся ко мне. – Мамочка, с днём рождения тебя!

Обнимает ручонками и звонко чмокает в щеку. Потом в другую и еще раз в ту, с которой начала.

– Я – молодец? – уточняет дочка, когда я рассматриваю врученный подарок – сделанную её руками открытку.

И даже подписанную. Пусть криво и с ошибками, зато точно от души.

– Ты – умничка, – чмокаю в курносый носик свою красавицу. – Спасибо за прекрасный подарок!

– Тебе, правда, понравилось? – уточняет Поля, когда мы дружно завтракаем овсянкой и чаем с печеньем. – Мне бабуля подсказала, а Анна Ивановна в саду помогла.

– Очень понравилось. Я ее в гостиной на комод поставила рядом с вазой, чтобы любоваться.

– Здорово! А за тортом мы в магазин пойдем? – надевая сапожки и шапку, уточняет самую важную вещь моя сладкоежка.

Вот уж тут мы с ней солидарны. Обе любим побаловать себя выпечкой и кондитерскими изысками. Пусть не часто, но обязательно в дни получки.

– Да, сразу после сада вечером.

– А мороженое купим?

– А не лопнем? – смеюсь над малышкой, желающую всего и сразу.

– Не–ет. Но если тебе много, то я помогу доесть.

– Не сомневаюсь, – качаю головой. – Конечно, купим.

– Ух, класс! А какой сюрприз у нас будет завтра? – щурит голубые глазки маленькая лиса, желая выведать секрет.

– Скоро узнаешь, котёнок, – щелкаю по курносому носику и открываю дверь на улицу. – Ну что? Вперед?

– На встречу приключениям? – вылетает стрелой моя кнопка, подпрыгивая в снегу, успевшем завалить за ночь всю тропинку.

– Точно, – соглашаюсь, еще не зная, как мы с дочкой в этот момент правы.

– Здравствуйте, Юлия Сергеевна! – несется со всех сторон, когда мы с Полей подходим к нашему общему месту работы. А именно школе и детскому саду.

До сих пор не могу нарадоваться такой удаче. Ведь оба здания расположены не просто на одной улице, а буквально в ста метрах друг от друга. И всего в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Красота, удобство и экономия времени!

– Мамочка, веди себя хорошо и не обижай учеников, – выдает моя кнопка привычную фразу, важно помахивая ручкой в варежке, когда мы заворачиваем в сторону площадки, где гуляют ребятишки из дочкиной группы.

Это она так мои слова переиначила, произнесённые в сентябре. После того, как по просьбе воспитателей поговорить с «драчуньей», не дающей никому спуску и строящей мальчиков по линейке, мне пришлось проводить беседу с любимой непоседой.

А что делать, если она такой боевой командиршей уродилась, с раннего возраста научившись добиваться своего не только разговорами, но и действиями.

– Хорошо, Полин, не обижу. Но и ты обещай то же самое.

– Договорились. Буду умницей, – кивает важно малышка, уже кого–то высматривая у меня за спиной. – Но это та–ак сложно.

– Я в тебя верю! Ты справишься, – присев на корточки, обнимаю свою красавицу и, подмигнув ей, отпускаю к другим ребятам.

Поздоровавшись и перекинувшись парой фраз со знакомыми воспитателями, перехватываю в другую руку сумку–портфель и, помахав Полине, с визгом скатывающейся с горки, устремляюсь в свою вотчину – кабинет математики.

***

Два года назад, подав заявление на развод, я не стала выжидать положенный для примирения сторон месяц и сидеть «на попе ровно», а тут же занялась поисками вариантов, куда можно уехать.

Оставаться в родном городе даже не рассчитывала. Не настолько он велик, чтобы муженек или те, кому благоверный задолжал, меня не нашли и не продолжили насыщать будни угрозами и требованиями.

Да, я боялась за свою жизнь и за жизнь Полинки. И не без оснований, учитывая, с кем связался Ракитин.

И, что удивительно, уже в те дни совершенно не переживала за Ивана.

Устала переживать, беспокоиться и волноваться о том, кому это вообще нафиг не нужно. Кому все три года нашего брака отлично жилось на всем готовом и не стыдно было пользоваться любыми подворачивающимися возможностями, без стеснения и морали: дурочкой–женой, подрабатывающей даже в декретном отпуске, детскими пособиями, тещей и тестем, желающими помочь молодой семье, даже соседями, жалеющими невезучего парня, рано потерявшего родителей.

Что ж, молодец, Ракитин. Всех вокруг пальца обвел. Рыба–прилипала из него получилась идеальная.

Хорошо, что «прозрела» я раньше, чем наступила бы точка невозврата.

И замечательно, что мировой судьей на нашем участке работала Вильданова. В день, когда нас вызвали на заседание, хитрый Ракитин не явился. Уверена, он рассчитывал на то, что заседание отложат из–за отсутствия одной из сторон.

Но… просчитался.

Ангелина Львовна решила по–своему. Допросила меня. А скорее просто побеседовала с глазу на глаз, разузнав обо всем, чтобы иметь собственное представление. Покивала, посмотрев на свидетельство о рождении Полины.

И подписала решение.

Уже на следующий день папа перевез нас с Полей жить в другое место.

Наверное, именно в тот самый сложный месяц, когда моя, казалось бы, налаженная жизнь раскололась на части и тут же вновь начала возрождаться и перестраиваться, мы особенно сильно сблизились с отцом.

Да, именно с ним, а не с мамой, как ни странно.

Только ему, пусть и не сразу, я рассказала обо всём без утайки. Нет, не жаловалась. Он бы не оценил. Как человек, привыкший командовать другими и выслушивать сухие отчеты об исключительно проверенных фактах, от меня ждал того же.

Думаю, с задачей я справилась. Потому что отец только кивнул, показав, что информацию услышал, а после позвонил своему другу, заместителю начальника ОВД в другом районе нашей области. И попросил посодействовать единственной дочери обустроиться на новом месте.

Пал Палыч не подвел.

Подыскал работу по специальности. Преподавателем математики у пятых – девятых классов в средней поселковой школе.

Ну а дальше, прямо как в сказке, обнаружились отличные «плюшки»: поскольку местность, где нам с дочкой предстояло жить, является сельской, то для приезжего, но такого необходимого учителя выделили ведомственное жилье и вне очереди устроили ребенка в детский сад, как льготника.

Вот так и вышло, что к моменту получения решения мирового судьи о расторжении брака я имела крышу над головой, работу и место для дочки в первой младшей группе. А, переехав, еще и спокойные нервы, крепкий сон и желание двигаться дальше.

Было ли разбито моё сердце?

Нет.

Однозначно, нет.

Только в душе появилось глухое разочарование от предательства близкого человека, каковым я считала своего мужа.

И нет, я не робот. Без чувств и эмоций. А именно таковой могла показаться.

Я обычная русская баба.

Просто, однолюбка.

И, может, к сожалению, но скорее к радости, Ракитин не тот человек, которому я однажды подарила свою любовь, а в придачу и сердце.

Эх, как же все просто и сложно одновременно.

Но сейчас не время ностальгировать.

Через десять минут звонок на урок. Значит, пора поторопиться открыть кабинет и впустить ребят в класс для подготовки к занятию.

Поздоровавшись в учительской со всеми присутствующими, быстренько скидываю пуховик и шарф с шапкой, меняю сапоги на удобные замшевые балетки и, выбрав нужный журнал, выхожу в коридор.

– Юлия… – выступает мне прямо наперерез Шляков, директор школы и детского сада по совместительству.

Причем подходит так близко, что я делаю шаг назад. Не люблю, когда нарушают личное пространство.

– Доброго утречка, – сияет он, как начищенный самовар.

– Здравствуйте, Константин Федорович, – киваю и прижимаю журнал 9А класса к груди, используя его словно щит.

Липкий, неестественно–приторный взгляд, скользящий по моей фигуре и уделяющий непозволительно много времени именно тому месту, которое я прикрываю, отталкивает и вызывает неприятные мурашки.

Брр!

Пусть мужчине всего немного за тридцать, но ранние залысины, лоснящийся лоб и довольно заметный живот, хотя нет, уже пузико, добавляют ему десяток лет, как минимум.

Да и весь он какой–то навязчивый, раздражающий и антипатичный.

– Прекрасно выглядите, – возвращается директор, наконец–то, к моему лицу.

Что радует.

– Благодарю, – едва заметно обозначаю улыбку.

– Вы подумали над моим предложением? – потирает довольно влажные руки.

Откуда знаю?

Было дело. Однажды, он схватил меня за кисть, якобы желая помочь. И вот с тех пор ощущение потных пухлых ладошек, когда я его вижу, не проходит.

– Да, спасибо, но мне это неинтересно, – делаю попытку обойти препятствие.

– А я думаю…

– Юлия Сергеевна, здравствуйте! – перебивают Шлякова девчушки из 6А, за что я их в этот момент обожаю.

– Здравствуйте, – улыбаюсь в ответ.

– А у нас сегодня будет контрольная?

– Посмотрим, – отвечаю, не задумываясь.

– Вы мешаете разговору взрослых! – заложив руки за спину, задирает немного подбородок Константин Федорович.

Директор.

Нет, пан–директор, не меньше!

Однако, важный вид и сдвинутые к переносице брови совершенно не впечатляют учениц, и они, кивнув: «Простите!», уносятся дальше по коридору.

Я же пользуюсь удачным моментом и ушмыгиваю в противоположную сторону.

Вот же ложка дёгтя в бочке мёда.