Читать книгу Звёздочка для майора. Папу (не) выбирают - - Страница 6

– Прости, что ты сказал? – смотрю на него растерянно. – Какое безопасное место?

– Конспиративную квартиру в бункере для высших чинов минобороны! – закатывает глаза Эдуард, хотя голос абсолютно серьезный. – Будете там сидеть под замком, без окон и дневного света!

Непроизвольно шарахаюсь назад, а мужчина качает головой.

– Ты совершенно разучилась понимать шутки, – говорит странным тоном.

– Меня успешно отучали на протяжении нескольких лет, – огрызаюсь в ответ, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

– Да, – он, помедлив, кивает. – Я не подумал. Прости.

– Так мы можем теперь уйти? – протягиваю руку Дане, помогая дочке слезть со стула. – Я тебе все рассказала.

– Я же сказал, вы поедете в безопасное место, – терпеливо, словно маленькому ребенку, повторяет Багрицкий.

– Я бы предпочла поехать в центр кризисной помощи женщинам, – говорю тихо.

Просто не могу согласиться. Вот не могу – и все тут.

– Мне пора оскорбляться? – поднимает брови майор. – Ты готова принять помощь левого мутного чувака с непонятными целями и средствами, но отказываешься от моей?

– Чуваку с непонятными целями я не была невестой! – выпаливаю, не успев прикусить язык.

И застываю, ощущая, как изнутри к горлу поднимается тошнота и невыносимое чувство вины.

Эдуард не может знать, что произошло и почему я внезапно оказалась замужем за Виктором. Хотя обещала ждать… и ждала. И дождалась бы.

Если бы знала, что он жив.

Если бы не то письмо. Отправленное мне по ошибке из-за какой-то путаницы в именах. Если бы не мой кулон с локоном, который я своими руками надела на шею Багрицкому перед тем, как он отправлялся в ту командировку. Кулон, который он клялся не снимать, пока жив.

Мне, юной влюбленной идиотке, обожавшей английские романы, это казалось таким романтичным.

Этот кулон выпал из конверта, в котором был листок бумаги с несколькими фразами, официальными печатями и подписями.

"С глубоким сожалением сообщаем… Погиб… при выполнении…"

Я с трудом помнила следующие недели. После первой истерики меня постоянно накачивали успокоительными.

А еще был отец, моментально состарившийся – но не из-за гибели моего жениха, который ему никогда особенно не нравился. А из-за внезапных и очень серьезных проблем в небольшом семейном бизнесе.

По стечению обстоятельств появившийся в моей жизни Виктор.

И мама, со слезами на глазах уговаривающая принять предложение мужчины, который влюбился в меня с первого взгляда. Иначе наша семья погрязнет в долгах и пойдет по миру.

Если бы я нашла в себе силы очнуться и отказаться от лекарств. Если бы только допустила мысль об ошибке. Если бы подождала хотя бы еще два месяца до того момента, как Эдуард вернулся из той своей командировки, где находился без связи – он ведь предупреждал меня об этом.

Если бы… если бы…

История не терпит сослагательного наклонения.

А я, сама того не желая, оказалась предательницей. И этот факт ничто не изменит.

И лицо Багрицкого, как в дурном сериале явившегося прямо к ЗАГСу после завершения моей с Виктором свадебной церемонии, я тоже никогда не забуду.

Судя по выражению его лица сейчас, в эту конкретную минуту, он тоже вспоминает именно ту нашу последнюю встречу.

И у меня нет сил отвечать на вопросы, если вдруг он соберется мне их задать. Потому что разговора между нами так и не состоялось.

Меня тогда, возле ЗАГСа, только смерили презрительным взглядом.

Как я не упала в обморок в тот же момент, сама не знаю. Оставшуюся свадьбу помню смутно, как сквозь туман. А ещё помню… крепкую хватку Виктора, своего уже мужа, у себя на руке повыше локтя, синяк, оставшийся от неё, и его голос, шипящий мне на ухо, что обратного пути нет и чтобы я держала себя в руках, иначе не поздоровится всей моей семье.

– Нина, давай так, – наконец говорит Эдуард. – Настаивать я не буду. Принуждать тебя не собираюсь. Но я совершенно точно знаю одно – в нашей стране, увы, никакой государственный или частный кризисный центр не обладает такими возможностями, чтобы противостоять Виктору Апраксину. Даже если разгорится скандал. Особенно если разгорится скандал, – подчеркивает последние слова голосом. – Мне бы очень хотелось сказать: да, конечно, езжай туда и все будет в порядке. Но, к сожалению, не будет. Почти наверняка.

– А у тебя, значит, есть возможности ему противостоять? – поднимаю на него глаза.

Понимаю, что эта фраза звучит очень так себе, но Багрицкий реагирует спокойно.

– Нет, – качает головой. – Но есть кое-что другое.

– Что? – хмурюсь, пытаясь предположить, о чем он.

– Этого я тебе не скажу, – он складывает руки на груди. – Может, позже. Но не сейчас. Решать тебе.

Смотрю на зевающую Дану. Малышке пора бы уже поспать.

А еще представляю, как мне сейчас придется с ней на руках добираться до нужного места на общественном транспорте, потому что такси без мобильного я вызвать не смогу.

– Ну что? – прищуривается Эдуард. – Поехали?

– Д-да, – киваю через силу. – Да. Спасибо.

– Рано благодаришь, – мрачно отмахивается майор. – Бери дочь. Детского кресла у меня нет, придется обойтись так.

– А заявление? – спохватываюсь, кинув взгляд на листы, так и продолжающие лежать на столе.

Багрицкий косится на них с ощутимой неприязнью.

– Идем, – кивает, вздохнув.

Забирает бумаги, открывает дверь кабинета, выпуская меня с Даной на руках.

– Илья Вадимович, – обращается к дежурному, снова подскочившему со своего места. – Возьми. Оформи по всем правилам, чтоб комар носа не подточил.

– Так точно, товарищ майор, – полицейский забирает у него бумаги.

Эдуард, кивнув, молча показывает мне глазами, чтобы следовала за ним.

Мы выходим, мужчина, пикнув сигнализацией, открывает мне машину.

– Садись, пристегнись, – командует отрывисто.

Я не решаюсь даже сказать что-то. Он выглядит так, словно в любой момент ждет какой-то гадости.

Если б я верила в это все, наверное, потом сказала бы, что он сам притянул к нам неприятности.

Но это явно моя прерогатива.

Потому что мы не успеваем еще даже доехать туда, куда везет меня майор, как у него начинает вибрировать мобильный.