Читать книгу Смерть в саду с камелиями - - Страница 4

Закат над холмами Девоншира в тот день был необычайным – небо окрасилось в оттенки персикового, розового и глубокого багрянца, будто само небо пыталось загладить напряжение, повисшее в воздухе после слов миссис Ходжсон. Солнце, склоняясь к западному хребту, бросало длинные тени через сад, и камелии в оранжерее превратились в причудливые силуэты: их восковые лепестки, обычно белые или нежно-розовые, теперь отливали медным светом, а бурые пятна на некоторых цветах казались почти чёрными – как капли чернил на пергаменте.

Майкл первым вышел в сад. Он не стал дожидаться разрешения хозяйки – просто взял фарфоровую вазу из ящика и направился к оранжерее. Леди Эвелин, после мгновенной паузы, последовала за ним. Джеймс и мисс Финч обменялись взглядом и двинулись следом. Миссис Ходжсон осталась в холле, её лицо было бледным, как известка.

Сад камелий занимал центральную часть оранжереи – пространство размером с небольшую гостиную, окружённое стеклянными стенами, сквозь которые проникал закатный свет. Кусты были расположены не хаотично, а по замысловатому плану, составленному ещё сэром Реджинальдом: белые камелии японские образовывали внешний круг, розовые сибирские – средний, а в самом центре, у небольшого пруда с чёрной водой, возвышался один-единственный куст с цветами цвета старой крови – камелия сетчатая, редчайший экземпляр, привезённый из гор Юньнань.

Майкл подошёл к центральному кусту и опустился на колени. Его пальцы, украшенные лишь простым серебряным перстнем, осторожно коснулись лепестка с бурым пятном.

– Церазин, – прошептал он. – Алкалоид, содержащийся в некоторых видах камелий при определённых условиях. Не ядовит сам по себе, но в сочетании с определёнными металлами… особенно с медью…

Он поднял взгляд на леди Эвелин.

– Ты помнишь ту ночь, Эвелин? Дождь хлынул внезапно. Мы все были в гостиной. Артур спорил с дедом о деньгах. А я вышел сюда – подышать воздухом. И увидел… увидел, как кто-то наливал что-то из маленького флакона в воду у корней этого самого куста.

– Кто? – голос Эвелин дрогнул впервые за весь день.

– Я не разглядел лица. Было темно. Но я видел руку – тонкую, женскую. И запястье с браслетом в виде змеи. Твоим браслетом, Эвелин.

Она отшатнулась, как от пощёчины.

– Мой браслет был в шкатулке! Я не выходила в сад той ночью!

– Тогда чей? – Майкл встал, и в его глазах вспыхнул огонь старой обиды. – На следующее утро Майкл Эшерли исчез. Нашли только его платок с пятнами этой самой жидкости. Все решили, что он пытался отравить Артура – чай заваривали именно из лепестков этих камелий. Но это была подстава. Кто-то знал о свойствах этого растения. Кто-то очень умный.

Мисс Финч, до этого молчавшая, подошла ближе к центральному кусту. Она достала из кармана увеличительное стекло и внимательно изучила пятно.

– Не церазин, – сказала она наконец. – Слишком тёмное. Церазин даёт желтовато-коричневые пятна. А это… это похоже на окисление. Медь в сочетании с кислотой. Возможно, уксусная эссенция с примесью медных солей.

Она подняла глаза на Майкла.

– Вы упомянули медь. А ваза, которую вы привезли… из какого материала её основание?

Майкл замер. Он открыл ящик, достал вазу и перевернул её. На дне, под бархатной подушкой, виднелась тонкая медная пластина с китайскими иероглифами.

– Дед говорил, что эта пластина усиливает «дух цветка», – пробормотал он. – Но я никогда не понимал, что это значит.

– Это значит, что ваза – не просто украшение, – сказала мисс Финч. – Это сосуд для ритуала. В китайской традиции некоторые растения, политые водой, настоянной на медных пластинах с определёнными символами, приобретают… особые свойства. Не всегда целебные.

Джеймс, стоявший у пруда, вдруг наклонился и что-то поднял из воды. Маленький предмет, блестевший в закатных лучах.

– Что это? – спросила леди Эвелин.

– Ключ, – ответил племянник, протирая его о платок. – Старый, латунный. На бородке выгравирована буква «М».

Майкл вздрогнул.

– Это ключ от тайника деда. Я видел его однажды – висел у него на цепочке. Говорил, что там хранятся «семена правды».

– Тайник? «Где?» – спросила мисс Финч.

– В библиотеке. За портретом сэра Реджинальда. Но он пуст уже много лет. Я проверял перед отъездом в Америку.

– Возможно, кто-то вернул туда содержимое, – тихо сказала леди Эвелин. – Или добавил новое.

В этот момент закатный свет пронзил стеклянную крышу оранжереи под особым углом, и на мгновение всё изменилось. Лепестки камелий вспыхнули внутренним светом, а бурые пятна на них образовали узор – почти правильный круг, как будто кто-то намеренно распределил жидкость по определённой схеме. Мисс Финч ахнула и подошла ближе.

– Это не случайность, – прошептала она. – Это символ. Древний китайский символ – «обрученный круг». Означает завершённость цикла. Или… возмездие.

Она обернулась к остальным:

– Кто-то воспроизводит события той ночи. Точно, методично. Сначала письмо с упоминанием 1923 года. Затем появление Майкла с вазой. Теперь – пятна на лепестках в форме символа. Это не угроза. Это… ритуал. Кто-то завершает начатое сорок три года назад.

Леди Эвелин подошла к западной стене оранжереи, где рос куст с пожелтевшими листьями. Она провела рукой по влажной земле у корней – и её пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Она вытащила из земли маленький флакон из тёмного стекла с серебряной крышкой. Внутри оставалось несколько капель густой жидкости цвета высушенной крови.

– Это не мой флакон, – сказала она, но голос её дрогнул. – Но я видела подобные… у моей тётки Маргарет. Она увлекалась китайской медициной. Умерла в двадцать четвёртом.

– От лихорадки, – добавил Майкл без тени сомнения. – Официально.

Тишину прервал голос миссис Ходжсон, раздавшийся у входа в оранжерею:

– Миледи… к вам гость. Неожиданный.

Все обернулись. На пороге стоял пожилой мужчина в чёрном костюме – высокий, с лицом, иссечённым глубокими морщинами, и глазами цвета мокрого камня. В руках он держал старую кожаную папку.

– Доктор Эдмунд Прайс, – представился он, кланяясь. – Бывший семейный врач Эшерли. Я узнал, что Майкл вернулся. И подумал… пришло время рассказать правду о той ночи.

Леди Эвелин побледнела.

– Доктор Прайс… вы уехали в Шотландию в двадцать пятом году. Мы думали, вас нет в живых.

– Я жил. Молчал. Но больше не могу. – Он вошёл в оранжерею, и закатный свет упал на его лицо, обнажив шрам над бровью – свежий, несмотря на возраст. – Потому что сегодня утром мне прислали вот это.

Он открыл папку и достал письмо. На конверте была изображена белая камелия с бурым пятном на лепестке.

– Тот же почерк, что и в письме к вам, Эвелин. Только адресовано мне. И в конце… одна фраза: «Цикл завершается. Приходи и свидетельствуй».

Мисс Финч подошла ближе и взяла письмо. Её глаза сузились.

– Почерк… он искусственно изменён. Но специалист бы заметил – наклон букв, расстояние между словами… это женская рука. Очень уверенная.

– Женщина? – переспросил Джеймс. – Но кто из женщин мог знать все детали той ночи?

Все замолчали. В саду камелий в закатном свете повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким кукованием. Каждый думал об одном и том же: миссис Ходжсон. Миссис Бентли, повариха. Тётя Маргарет – если она не умерла. Или… кто-то третий. Кто-то, кого все забыли.

Майкл подошёл к доктору Прайсу.

– Вы были в доме той ночью?

– Да. Артур вызвал меня – у него болел желудок после ужина. Я приехал около десяти. Остался до полуночи. И видел… видел, как Майкл вышел в сад в одиннадцать тридцать. А в двенадцать пятнадцать я услышал крик. Женский крик. Из оранжереи.

– Чей? – спросила леди Эвелин, и её голос был едва слышен.

Доктор Прайс посмотрел на неё с жалостью.

– Я не знаю. Было темно. Но когда я добежал до оранжереи, там никого не было. Только Майкл стоял у пруда, мокрый до нитки, с пустым флаконом в руке. А на лепестках камелий… уже были пятна.

– И вы поверили, что это он? – спросила мисс Финч.

– Я не верил. Но Артур настаивал. И… я молчал. Потому что видел кое-что ещё. Перед криком я заметил тень у западной стены. Тень женщины в длинном платье. С браслетом на запястье. Но не с змеёй, как сказал Майкл. С браслетом в виде цветка камелии.

Леди Эвелин закрыла лицо руками. На её запястье, под манжетой платья, виднелась тонкая золотая цепочка – без браслета. Но миссис Ходжсон, стоявшая в дверях, машинально прикрыла своё запястье рукавом.

Закат угасал. Последние лучи солнца скользнули по лепесткам камелий, и на мгновение бурые пятна вспыхнули алым – как свежая кровь. Затем свет погас, и сад погрузился в синие сумерки.

Мисс Финч тихо произнесла, обращаясь к пустоте:

– Цикл завершается. Но кто его начал? И кто станет последней жертвой?

Никто не ответил. В оранжерее пахло цветами, сыростью и чем-то ещё – острым, металлическим. Запахом страха. Или предвкушения.