Читать книгу Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 - - Страница 5

«Единственное существо в этом зале»

[Пятьдесят Четвёртый Присоединённый мир]

17 год эпохи, о которой грезил разум

«Моя жизнь – череда несбывшихся грёз».

Лестница, покрытая ковром, вела вниз под крутым углом. Свет от странного вида фонарей слабо освещал путь, а потому даже привычным к такой обстановке гостям приходилось заглядывать под ноги, чтобы не упасть. На стенах располагались жутковатого вида картины – по всей видимости, владелец данного места был поклонником не только маркизы Хастур, но и других эксцентричных художников, не боящихся заигрывать с запретными темами вроде смерти галактик или первых кровавых походов Безумного принца Самаэля, благословлённых Её Императорским Величеством.

Спуск закончился, и в глаза гостям ударил поток яркого света: они вошли в бальную залу с колоннами, отделанными мрамором и известняком, в котором были чётко видны отпечатки древних существ – преимущественно устрашающих хищников наподобие тех, на которых в Сорок Втором Присоединённом мире устраивали охоту обладавшие Ками аристократы. У стены, противоположной от входа, находилось небольшое возвышение, на котором одиноко располагалось широкое кресло-трон, обитое пламенно-красным бархатом (размер возвышения, однако, говорил о том, что некогда на нём располагалось два кресла).

От главной залы в две стороны расходились остеклённые коридоры, уходящие под океан раскалённой магмы, служащей заменой искусственного освещения; гости, до того фривольно шутившие и смеявшиеся, с опаской косились на эти провалы и старались занять место как можно дальше от них. В пёстрой толпе виднелись разодетые на самый странный манер женщины и сопровождающие их молодые мужчины.

Толпа расступилась, пропуская вперёд мерзкого вида существо – цорквика6. Огромная пасть, занимающая бо́льшую часть его тела, пестрела острыми клыками, а разбухший язык был увенчан гигантского размера жемчужиной, о предназначении которой оставалось только гадать.

– Фи! Кто разрешил привести сюда эту тварь? – брезгливо взвизгнули из толпы.

– Клиент же сказал приводить как можно больше существ! Что вас не устраивает в Бусинке? – возмутился абиссант7-хозяин цорквика, поправляя галстук, туго пережимавший жабры на шее.

– Разумных существ, идиот! – поправила абиссанта носящая маску девушка-авифар8 с болотного цвета волосами. – Вам, новоприсоединённым, ещё учить и учить терминологию!

– Скорее уведите это, пока оно не испортило настроение нашему нанимателю! – женщины и мужчины засуетились, стараясь отодвинуть «Бусинку» в дальний угол залы. – Не часто попадается столь щедрый клиент!

Главным украшением залы по праву могла считаться старинная фреска на сводчатом потолке. Изображало данное произведение искусства извращённую кальку на известное полотно Лоуренса Брейя «Столичная Башня»: величественная башня, служащая основанием мира-города Столицы, на нём теперь была разрушена бушующей в небесах грозой. На её вершине восседало несколько гуманоидов с лучистыми коронами, закрывающими верхнюю часть их лиц; в то время как подножие мегалитического сооружения было усеяно мёртвыми телами существ, среди которых можно было найти представителей самых разных рас.

Вдруг в нагревшемся воздухе прозвучал неестественно звонкий в гомоне светских бесед щелчок пальцев.

Секунда – и от слепящего глаза света не осталось и следа.

Все присутствующие в зале словно по команде послушно замолкли. Одно мгновение, два, три, и во тьме раздался гулкий стук о мраморный пол. Один этот звук смог ввести множество разумных существ в искренний трепет. Впрочем, объяснение этому явлению нашлось скоро, когда по зале пронеслось зычное:

– Великий чар Фэме́р Кёр явился! – объявил приятный мужской голос, в котором, казалось, навечно поселились игривость и наглость.

Включился свет, озаряя гостей и – объявившего самого себя статного мужчину, стоявшего на возвышении с троном. Фэмер был облачён в шубу из шкуры пятнистого экзотического зверя семейства кошачьих; столь же эпатажную, сколь был утончённым находящийся под ней брючный деловой костюм. На ногах мужчины были лакированные красные туфли, каблуки которых и издавали слышимый ранее во тьме стук. Особый шарм Фэмеру, помимо исходящей от него подавляющей властной энергии, придавали огненно-рыжие волосы и цепкие глаза, которые будто смотрели прямиком в разум каждому присутствующему на рауте существу. Стоило Фэмеру опустить руки, как стоящие до этого в оцепенении гости наконец ожили и все до единого разразились аплодисментами.

– Всё-всё, заканчивайте, – с притворным смущением засмеялся Фэмер, прижимая руку к груди. – Хотя нет, давайте ещё немного, мне приятно! – около десятка секунд Фэмер выслушивал восторженные крики в свой адрес, а затем резко поднял одну руку вверх на манер дирижёра, заставляя всех замолчать. – Вот так, а теперь тишина.

Распахнутые широко глаза по-хозяйски обвели всю залу, что-то оценивая и подмечая про себя – будто изучая сцену для будущего перфоманса. Уверенной походкой Фэмер спустился с возвышения, наслаждаясь получаемым им вниманием. Широкая самодовольная улыбка не сползала с лица мужчины ни на долю секунды.

– Чара Гало, – Фэмер с приторной нежностью поцеловал изящную руку девушки-авифара с болотными волосами, не отрывая взгляда от её глаз, – моя бессердечная птичка, прекрасна как всегда.

Она тут же зарделась и в застенчивости принялась обмахивать лицо расписным веером, сделанным «под старину».

Тем временем мужчина был уже в другом конце залы, во время своего дефиле не удостоив ни одного другого «гостя» взглядом, пристально рассматривая лишь стол для фуршета, на котором в ряд стояло несколько десятков рюмок с тёмным напитком. Когда Фэмер подошёл ближе к столу, он протянул руку, цепляясь за край столешницы, и лёгким движением выкатил её на середину залы. Щёлкнув каблуками туфель от эмоционального возбуждения, Фэмер извлёк из кармана шубы металлический прямоугольник.

– Чары! – экспрессивно начал мужчина. – Посмотрите на эти сосуды! Наполненные сладким напитком, ароматной вакханалией, они ждут только одного! – раздался щелчок, и верхушка прямоугольника отлетела куда-то в сторону, обнажая пару плазменных проводков, между которыми горело пламя. – Огня! Огня, огня, огня! Великого очищения! Того, что сделает из дурманящего яда достойную князей амброзию!

Фэмер поднёс зажигалку к первой в ряду рюмке и, не отрывая руки, пробежал вперёд, наслаждаясь овациями гостей. Резко остановившись у края стола, мужчина выбросил куда-то зажигалку и, подхватив рюмку с полыхающим алкоголем, осушил её за один глоток. Несмотря на мастерскую работу Фэмера на публику, отчего-то складывалось впечатление, будто он представлял себя единственным разумным существом в этом зале под пристальным взором искажённой грозой Столицы.

Вдруг по залу пробежался изумлённый и по большей части брезгливый шёпот. Среди многочисленных фраз и акцентов ярко выделялись вскрики Гало и её ближайших подружек:

– Опять это животное!

– Во имя династии Левайятан, что же это такое?!

– Уберите его уже наконец!

На импровизированном троне, громко и тяжело дыша от жары, сидел цорквик. Фэмер развернулся на пятках, чудом не задев легковоспламеняющимися волокнами шубы горящие коктейли.

– А у тебя есть чувство стиля! И как после такого величать тебя животным? – несколькими быстрыми шагами Фэмер дошёл до трона и протянул странному существу горящий напиток, озорно подмигивая: – Ну что, выпьем на брудершафт?

– …

Откуда-то со стороны входа донеслось утробное:

– Клянусь беспросветной тьмой Шимиан и чистейшим светом Уайта, ни одно беззаконие..!

Визг.

Панический визг разнёсся по залу, словно пожар. Гости заметались кто куда, опрокидывая столы и стараясь как можно плотнее прижаться к стенам, пытаясь слиться с ними.

Ужас у них вызвали две фигуры, облачённые в плотно закрывающие каждый кусочек тела одежды из белого шёлка – усиленного Ками белого шёлка. Лица их полностью закрывали маски, напоминающие фехтовальные, с нарисованными будто бы детской рукой чертами. У прокричавшего клятву на маске был нарисован один только рот с закушенной с одной стороны нижней губой, а у его спутника на маске красовалось подмигивающее лицо.

– Грёзы!

– Это Грёзы!

– А я ведь чувствовал, что выходить на работу сегодня не стоит!

– Пожалуйста, пусть после смерти мой разум переродится на Сакхе!

– Спокойно, чары, спокойно! – низкорослый мужчина, на маске которого было изображено подмигивающее лицо, в примиряющем жесте подняв руки, обратился к толпе: – Никого казнить не будут. Сейчас, – его голова на мгновение повернулась в сторону до неприличия расслабленного Фэмера. – Покидайте помещение по одному. Осторожно на ступеньках. И, будьте так добры, выключите симуляцию окружения.

Толпа, осторожно следуя указаниям одного из Грёз, направилась к выходу. Некоторые гости по пути всё-таки выпили залпом несколько рюмок, другие же ограничились тоскливым взглядом на изысканные яства с ещё не начавшегося фуршета.

– Наконец-то, а то жара здесь просто невыносимая! – на ходу расстёгивая плотный корсет, покинула залу девушка-авифар по фамилии Гало. Фэмера, от каждого слова которого она ещё недавно ахала, Гало не удостоила и взглядом.

Вскоре в зале не осталось никого – кроме двух Грёз и Фэмера, с утрированной увлечённостью гладящего Бусинку. С окружения постепенно стала спадать голограмма, рассыпаясь на мелкие пиксели. Исчезли магмовые коридоры, исчезла фреска Столичной Башни. В углу неприкаянно валялась растоптанная толпой нанятых актёров и куртизанок зажигалка, привести которую в надлежащий вид могли исключительно лучшие кузнецы Империи. От прежней роскоши остались одни только голые стены, посреди которых разодетый Фэмер выглядел чересчур выбивающимся – осколком давно забытого милого сердцу прошлого. Переглянувшись, с двух сторон к Фэмеру подошли Грёзы, беря того под руки. По пустой комнате с голографическими панелями на стенах разнеслось:

– Чар Кёр, пройдёмте с нами.

***

– Как жестоко с вашей стороны! Я потратил на это торжество почти всё своё оставшееся наследство! – театрально возмущался Фэмер.

Гладкая капсула, напоминающая каплю мёда и покрытая отражающими пластинами, мчалась сквозь зыбкую тьму космоса со скоростью, близкой к скорости распространения света в вакууме. Сквозь верхнюю часть капсулы, сооружённой из прозрачной материи, виднелось чёрное пространство космоса Пятьдесят Четвёртого Присоединённого мира. Фэмеру никогда не нравились поездки на околосветовой скорости, во время которых свет от звёзд и галактик поначалу размывался, а после и вовсе переходил в невидимый его глазу спектр. Тьма без огня угнетала мужчину.

«Ещё и зажигалку сломал, что за невезение!»

Небольшая прогулочная «капля», миллиарды каких летали по мирам, вмещала в себя каюту с несколькими диванами и столами, по последним дизайнерским веяниям перетекающими один в другой, крохотную рубку автоматического управления и ванную комнату.

Напротив Фэмера сидело два молодо выглядящих гуманоида – деактивировавшие защитные костюмы Грёзы. С правой стороны находился обладатель маски с губами – казалось, словно он был нарисован при помощи угольного карандаша и растушёвки. Единственным цветным пятном в образе ашкрая9 служил бронзовый протез, заменяющий нижнюю половину лица. С левой стороны сидел выглядящий почти маленьким мальчиком по меркам жителей Столицы носитель подмигивающей маски. Вместо волос и на некоторых частях его тела распускались широкие листья растений. Перед глазами его левитировал эллипс из специального защитного стекла: органы зрения вираделл10 могли различать объекты в ультрафиолетовом спектре, а потому искажённый космос спереди «капли» казался ему ослепительно ярким. Вираделл ответил первым на причитания Фэмера:

– Мы прекрасно знаем, Фэмер, что от твоего наследства не осталось и одной маммоны уже несколько лет назад.

– Вот это было лишнее! – вопреки своим словам, мужчина расплылся в широкой улыбке, какой ещё недавно одаривал своих гостей. – И что, я теперь арестован?

– Не смеши нас, Фэмер.

– Ты лучше нас знаешь, что для Грёз закон работает иначе: его нарушением будет считаться только предательство нас, – подал голос мужчина с протезом лица. Когда он говорил, его бронзовая челюсть не двигалась, как и глядящие исподлобья чёрные глаза.

– И превышение полномочий, – хмыкнул Фэмер. – Да, Чалкидри́?

Названный именем Чалкидри мужчина нахмурился:

– А что не так?

– Знаешь, – начал рыжеволосый, – довольно смело с твоей стороны было пугать моих прелестных гостей…

– Нанятых актёров. Если это вообще были актёры… – прошелестел себе под нос вираделл. – Ещё не все куртизанки перебрались на Сакх?

– Исаак, не перебивай.

Не обращая внимания на замечание Фэмера, Исаак развернулся в сторону своего напарника и тревожно спросил:

– А вообще он прав: пугать законопослушных чар начальными словами клятвы Права Палача, о чём ты только думал?!

– То, что я Грёза О Страсти, а не О Справедливости, ещё не значит, что я не могу пользоваться нашей общей репутацией. Да и я очень сомневаюсь в том, что не посвящённые в дела Грёз разбираются в наших подразделениях, – прорычал ашкрай. – И коллеги: вам ли не знать, что гуманно – не значит действенно?

– К слову о гуманности, – довольный тем, что получилось направить возмущение Чалкидри и Исаака от себя, Фэмер аккуратно и как бы невзначай уточнил: – Как там продвигается ужасающее количеством бумажной волокиты Дело Сената?

– Вот теперь ты решил поинтересоваться, беглец! – если бы нижнюю половину лица Чалкидри не закрывал протез, он непременно подавился бы гневным вздохом. – Оно в зоне и твоей ответственности тоже! Или как у вас это говорят, Исаак?

– Примерно так, – вкрадчиво кивнул названный, переводя взгляд на так и не снявшего пёструю шубу Фэмера. – Мефона уже спрашивала несколько раз, где ты, – оба они поёжились от упоминания строгой начальницы, чем вызвали недоумевающий взгляд Чалкидри. – Я сказал, что ты прорабатываешь свою версию на месте событий.

– Спасибо, Исаак. Я это очень ценю, – впервые за весь день без спеси поблагодарил Фэмер.

– А я бы очень ценил, если бы ты не сбегал по собственной прихоти посреди расследования. Особенно в этот гадюшник, – устало и с толикой сочувствия ответил Исаак. – Что тебя там вообще так сильно привлекает?

– Почему гадюшник-то сразу? – возмутился Фэмер, раскидывая руки. – Милое место, в котором можно почувствовать себя кем угодно.

– Ага, например пустоголовым мешком денег, – саркастично кивнул Чалкидри.

Мужчина бросил взгляд на несколько пакетов, стоящих на магнитной подушке. Перед тем, как увести Фэмера с его раута, Грёзы прихватили с собой некоторые из угощений, выставленных на столах для фуршета.

– Бутерброды с икрой спутниковых рыб и пастой из ананасов? – недоумённо поднял бровь ашкрай, заглянув в один из пакетов. – Фэмер, ты серьёзно?

– Разделите со мной трапезу, друзья! – воскликнул Фэмер, после чего уже не так громко пробурчал себе под нос: – Раз уже всё равно забрали меня оттуда, не пропадать же деньгам…

Причин – помимо странных вкусовых предпочтений Фэмера и необычного сочетания ингредиентов у блюд – отказываться не было. Чалкидри, вопреки складывавшемуся у незнакомых с ним существ  впечатлению, без каких-либо проблем открыл рот, скрытый за металлическим протезом, и принялся как ни в чём не бывало жевать угощение. Исаак же скрупулёзно счищал с хлеба джем из ананасов, бормоча что-то про недопустимость каннибализма и поправляя листья на своей голове.

– И кто скажет ему? – обратился к Фэмеру Чалкидри, недвусмысленно кивая на растительную природу хлебных тостов.

– Не стоит.

– Что случилось? – поднял голову Исаак, не переставая жевать.

– Ничего-ничего, – заверил его Фэмер сквозь сдерживаемую улыбку, – Исаак, приятного аппетита.

Ещё какое-то время троица ела молча. Тишину нарушил Исаак, продолжив увещевания своего нерадивого коллеги, сидящего перед ним в шубе:

– Фэмер, ты – один из лучших следователей во всём подразделении Грёз О Контакте…

– «Нам без тебя не справиться, о, великий чар Кёр?» – хлопнул ресницами провинившийся.

– Нам без тебя сверхурочно приходится работать, – если бы не миролюбивые традиции их народа, Исаак непременно дал бы Фэмеру подзатыльник. – А график и так ненормированный!

– Зато зарплата хорошая… – попытался сгладить углы тот.

– Это верно.

– Главное, чтобы твоим отсутствием не заинтересовались эти паразиты О Чуде, – выругался Чалкидри. – Мало им того, что их глава – герцогиня замужем за членом императорской семьи…

Среди Грёз всех рангов и подразделений об их коллегах из Грёз О Чуде ходили разные неприятные слухи. Задумывавшиеся как организаторы корпоративных мероприятий и как отдел по связи с общественностью, через несколько тысяч лет они превратились в строгий орган по надзору за должным исполнением своих обязанностей, переплюнув в категории «уж с ними-то я точно не хочу связываться» даже Грёз О Страсти с их возмутительным для многих Правом Страстного Танца, позволявшего каждое убийство на миссии списывать на «случайное происшествие». Чалкидри, как яркий представитель Грёз О Страсти, был живым олицетворениям этой неприязни к «чудесным выскочкам».

– Не волнуйся, Чалкидри, – ободряюще прошелестел Исаак, – изгнание Алдрича – я ведь уже могу не говорить «Его Светлейшество Алдрич Левайятан»? – поубавит им спеси.

– Ха! Это точно! – радостно ударил кулаком по столу мужчина с протезом.

Фэмер прочистил горло и на манер учеников начальных учебных заведений из времён образования Империи поднял одну руку, поддерживая её локоть другой:

– Позвольте повторить вопрос, что там с Сенатом?

– Вот, что…

Исаак дважды моргнул, делая свой индивидуальный эфириумный экран (в народе называемый просто «эфиром») видимым для своих собеседников. На экране близко к зрителям посреди поистине толпы из сотен журналистов кружились в причудливом вальсе два крупных пурпурных самоцвета. Треск! Один из самоцветов раскололся, и из осколков на небольшом расстоянии от пола материализовалась изящная девушка, своим появлением расталкивая коллег-журналистов. Толпа расступилась, пропуская притчу во языцех мира средств массовой информации, Дэйлилу Гарднемс – «Завистливую Сплетницу», чью окрашенную бело-пурпурным градиентом голову венчали таурусовидные рога, расписанные на манер небес её родного мира, в цвет фуксия. Блистательный Сакх, Четвёртый Присоединённый мир, был её родиной, а потому, как и всякая его жительница, Дэйлила имела тонкий вкус на украшения, технологии и знакомства, что позволило ей пробиться в высшие профессиональные круга уже в свои триста семьдесят пять.

– Твоя обожаемая Дэйлила?

– Разумеется, – с придыханием закивал Исаак. Листья на его голове, казалось, распустились ещё сильнее, – Самые свежие эксклюзивы во всей Империи!

– И самые «неподкупные» – Чалкидри изобразил в воздухе кавычки, – анонимные источники информации.

– Не без этого, – с присущим ему спокойствием признал Исаак.

Тем временем сакхианка11 на экране схватила оставшийся самоцвет на манер микрофона и заговорила. В каждом её слове и чёткости дикции чувствовался почти осязаемый профессионализм:

– Мои любимые чары! На экране ваших эфиров бессменная сплетница Дэйлила Гарднемс и программа «Завистливый вестник»! Кратко напомню о происходящих событиях. Семнадцать лет назад на престол взошёл новый император, Эарендель Левайятан, но пока вся Империя ликовала, родной брат нашей Утренней Звезды готовил вместе с некоторыми сенаторами заговор с целью убийства! Скандал! – рогатая девушка на экране улыбнулась, демонстрируя очаровательную щель между двумя передними зубами. – Подробности пока неизвестны, как и способ, которым Алдрич намеревался лишить Его Императорское Величество текущей телесной оболочки – с учётом разницы в силе их Ками! Это резонансное дело получило название «Дело Сената» – да-да, очень оригинально, но что поделать, не я его называла, – а расследуется оно нашими доблестными защитниками мира и порядка – Грёзами! Сейчас, любимые чары, я нахожусь на пресс-конференции с одной из величайших Грёз О Божественности, главой и основательницей Грёз О Чуде, любимицей публики герцогиней Ан Крайц. Ваша Светлость, что нового вы можете рассказать о ходе расследования?

На возвышении перед собравшимися журналистами за украшенной «текучим» орнаментом кафедрой стояла девушка, одетая в белую шёлковую униформу Грёз. Однако, в отличие от других своих коллег, Ан не носила маски, демонстрируя миру своё загорелое лицо с веснушками, отливающими переливами звёздного потока так же, как и сплетённый из жемчужин парик, скрывающий короткие волосы герцогини.

– Мы, Грёзы, прилагаем все возможные усилия, чтобы выявить и представить перед справедливым судом каждого из участвовавших в заговоре против Его Императорского Величества Эаренделя вне зависимости от их титула.

– Спасибо! В ваших словах сомневаться не приходится! – девушка поигралась массивной серёжкой с радужным самоцветом, выдержав небольшую паузу. – Что вы чувствуете по отношению к вашему супругу, Алдричу, отлучённому от титула князя? Как его поступок повлиял на вас? Все мои зрители очень переживают за ваше благополучие!

– Благодарю за беспокойство, чары, но сейчас не лучший момент для таких вопросов. Уверяю вас: мои личные пристрастия никак не отразятся на расследовании…

– «Мы прилагаем все усилия»? С момента начала моего… – Фэмер запнулся, подбирая нужные слова, – самоназначенного отпуска никаких подвижек в деле не было?

Исаак только скорбно покачал головой:

– Как видишь.

– Мефона будет в ярости… – с истерическими нотками в голосе подметил Фэмер.

Долго грустить о собственном бедственном положении им не пришлось – «капля», перевозящая троих Грёз через бездны космоса Пятьдесят Четвёртого Присоединённого мира, остановилась перед громадным зданием-станцией для перемещения между мирами. Занимала она одинокую орбиту стабильной звезды типа «белый карлик». Шума тысяч разумных существ и длинных очередей Грёзам повезло не встретить: они воспользовались отдельным путём к СТЕФ12 на верхних этажах, которыми по обыкновению пользовалась аристократия. Все трое облачились в белую униформу Грёз и закрыли свои лица масками – все, кроме Фэмера, который поверх шёлка успел надеть свою любимую экстравагантную шубу, не оставляя своей «подмигивающей» маске шанса сохранить хотя бы часть анонимности.

Троица остановилась перед открывающим порталы в другие миры и измерение Сияния устройством. Каждый из них молча поднял левую руку, на ладони которой благодаря свойствам усиленного Ками шёлка появилось полупрозрачное удостоверение личности и должность в ранговой системе Грёз. Послышался приятный перезвон, означающий подтверждение документов, после чего друзья активировали шумоподавляющий режим на своих ушных чипах. СТЕФ еле слышно загудела. Через несколько секунд два мощных диска – каждый высотой около четырёх метров – с оглушительным звуком ударили друг о друга, тут же отталкиваясь на фиксированное расстояние. Между дисков, на месте удара, открылся обжигающе чёрный разрыв, в который шагнуло трое мужчин.

Спустя мучительно пустые мгновения, которые Фэмер недолюбливал даже больше путешествий на околосветовой скорости, перед Грёзами начало проясняться окружение. Белый мраморный пол, потолок с люстрами, напоминающими подсолнухи из самоцветов, зеркала на стенах и домашний запах яблочного пирога и жжёных благовоний. Прихожая особняка Сияния, внутрь которого удостаивались чести попасть только самые выдающиеся Грёзы. Трое мужчин мечтательно вгляделись в скрытый за туманной стеной непременно воображавшийся величественным холл и свернули в боковую деревянную дверь с витражным окном.

По правую руку Фэмера, как и у Исаака с Чалкидри, почти сразу после входа в штаб Грёз материализовался шарик размером с кулак подходящего подразделению владельца цвета (кровавый и лазурный у Чалкидри и Фэмера с Исааком соответственно). Приятный женский голос голосового помощника озвучил:

– Грёза О Контакте шестого А ранга Фэмер Кёр, добро пожаловать. У вас одно новое непросмотренное уведомление. Желаете открыть его?

– Не нравится мне это… – Фэмер с выдохом потёр переносицу. – Давай, открывай.

– Вас вызывает к себе Грёза О Контакте пятого ранга Мефона Касс. Приёмные часы: с 15:00 до 27:00 по исчислению Столичного Аттрактора.