Читать книгу Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 - - Страница 6

«Витражи китового коридора»

[Карманное измерение Сияния]

17 год эпохи, о которой грезил разум

За дверью с витражным окном оказался ещё один коридор. По левую руку входящего располагался ряд картин, изображавших жителей Империи из разных эпох; там же стоял длинный деревянный комод, на котором красовалась статуэтка плывущих в пустоте межмировых китов13 и тонкая палочка благовоний, которую Фэмер и его коллеги ещё никогда не видели прогоревшей хотя бы наполовину – сколько бы они не находились в этом коридоре. Среди Грёз ходила история о группе учёных из подразделения О Нежности, которые потратили несколько лет на попытку отследить момент восстановления или замены палочки, но так и не преуспели, оправдавшись гипотезой о множестве идентичных между собой коридоров. По правую руку располагалось панорамное «окно», идущее от пола из мрамора сливового оттенка до… А, впрочем, в помещении не было потолка, и стены уходили ввысь настолько, что их было уже невозможно разглядеть ни одним из оптических приборов. По ту сторону «окна» плескался океан звёзд и туманностей: от пурпурно-розовых до нежно-зелёных. В этом океане дрейфовали последние из своего вида межмировые киты – и то, многие были убеждены в том, что они являли собой искусную иллюзию Сияния.

В конце коридора располагалась такая же дверь, как и в его начале: нерукотворная, из тёмно-красного дерева, с витражом в верхней её части. Она – как и «коридор в китовой тематике» – была единственным способом перемещения между неисчислимым количеством комнат и отделов, в которых работали, жили и проводили свободное время Грёзы. Благодаря голосовой команде она перекраивала реальность позади себя, подставляя нужное место. Для помещений, содержимое которых требовалось держать в строжайшей секретности, были придуманы кодовые названия, а потому Грёзы низких рангов не могли просто так зайти в «хранилище секретных документов» или «зал для совещаний Грёз О Божественности». Фэмер пробовал – не получилось.

– Тренировочный зал Грёз О Страсти шестых рангов, – первым назвал нужное ему место Чалкидри, прощаясь с друзьями: – До встречи в этой жизни.

– И да сведёт нас судьба снова в следующей, – хором ответили Фэмер и Исаак.

Следующим пришла очередь Фэмера. Мужчина, нервно закусив губу и глубоко вздохнув, направился к двери.

– Кабинет Грёзы О Контакте пятого ранга Мефоны Касс.

Фэмер моргнул – и витраж, до того изображавший сцену боевых тренировок, бесшумно сменился на схематичное изображение трёхликого существа. Мужчина взялся за ручку двери, с лёгкостью открывая её.

– Удачи, – бросил ему вслед Исаак.

– Она понадобится…

***

Весь кабинет начальницы был уставлен сухими цветами: они находились в вазах, лежали на полках и кое-где на полу, были повешены в рамку и собраны в альбомы на манер гербария. Вместо энергетических ламп в качестве источника света служили люминесцентные вьюнковые растения – в остальном кабинет почти не отличался от стандартных офисов, какие можно было встретить в каждом из миров Империи. Посреди кабинета располагался широкий рабочий стол, выполненный всё в той же «текучей» манере, что и космические капсулы. За этим столом сидела Мефона.

Все шесть глаз этой тучной женщины – по два на каждое из лиц, расположенных с разных сторон её головы – были обращены на вошедшего Фэмера. Как и свой подчинённый, она принадлежала к пантеумам14: расе, парадоксально встречающейся в каждом из миров Империи и Заимперья. Несмотря на разное количество наружных органов и конечностей, все они химически принадлежали к одному виду. Поговаривали, Мефона была столь хороша в своей работе, что уже тридцать с лишним тысяч лет занимала одну и ту же должность и по собственной воле и воле начальства не получала повышения.

– Ты мотаешь мне нервы, – без предисловий начала женщина. – Обычно ты хорошо работаешь, но ты мотаешь мне нервы.

Фэмер, не давая себе времени растеряться, принялся оправдываться:

– Как и предупреждал Исаак: я проверял несколько рабочих гипотез на месте событий.

Каждый из шести глаз Мефоны с подозрением прищурился. По спине Фэмера пробежали мурашки. Что-то в этой женщине всегда его пугало.

– Какие результаты?

– Никаких.

– Неудивительно, – сухо прокомментировала Мефона. – Дело передают под ответственность вторых и третьих рангов.

– У нас забирают дело? – мужчина постарался сделать как можно более оскорблённое и удивлённое лицо.

– Так решило начальство, – поджав трое своих губ, женщина указала пальцем с массивным перстнем-печаткой на висящий позади неё портрет уставшего юноши с рогами богомола на лбу. Такими же изумрудными, как и его волосы. То был Рух, называющий себя на столичный манер Алиотом, Грёза о Божественности, руководящий подразделением О Контакте. Виртуозно видящий логические связи учёный-программист, он был правой рукой Сияния. Грёзы О Контакте безмерно гордились своим руководителем.

– Но вторые и третьи ранги занимаются секретными заданиями! – изумился Фэмер. – Как поступят с настолько набравшей обороты оглаской?

– Это уже забота подразделения О Чуде.

Мефона замолчала, выжидающе смотря на Фэмера, растерявшегося мальчишку, не знавшего, что ему стоит говорить в такой ситуации. При всей его любви «работать на публику» и всячески эпатировать своим поведением в такие моменты он ощущал себя маленьким ребёнком, который в очередной раз заигрался с огнём и случайно поджёг любимое мамино платье. Из дорогих натуральных волокон – какие она всегда любила и любит до сих пор. Пускай уже не могла их себе позволить. Набравшись смелости, Фэмер опасливо уточнил, прощупывая почву, чтобы понять, насколько сильно в действительности на него злится начальница и – разумеется – чтобы утолить разыгравшееся любопытство (как и всякий раз при упоминании чего-то секретного):

– Насколько всё серьёзно?

– Скорее всего Его Императорскому Величеству Эаренделю придётся упразднить Сенат, – казалось, даже произнести такое было для Мефоны чем-то запредельно немыслимым. – Такие меры принимаются впервые с эпохи, о которой шепчутся тени. Перевожу для вашего поколения: впервые с формирования Сената в 25.625 году.

– А по-моему, – Фэмер подал голос, пропитанный неумело скрываемым возмущением, что вдруг вспыхнуло в нём, – всё очень символично: впервые на престол Империи взошёл новый император после бессменно долгого правления Их Императорских Величеств Шимиан и Уайта – и впервые принимаются такие меры. «Честь. Инновации. Порядок», как говорит Его Императорское Величество Эарендель.

– Я не разделяю общего восторга насчёт таких перемен, – сухо отрезала женщина.

Не все жители Империи с безоговорочной радостью восприняли замену члена семьи Левайятан на императорском престоле. До сих пор, с самого основания государства в Столице, им правила супружеская чета: Уайт и Шимиан Левайятан. Даже те, кто был не согласен с некоторыми их решениями, не могли не признать: у них было на вечное правление право. Даже не Ками, а нечто совершенно его превосходящее позволяло им объединять миры, создавать и разрушать. На таком фоне их старший внук – сын первой цесаревны Горации, отказавшейся от престола – на посту лидера Империи смотрелся смехотворно. По крайней мере, такой позиции придерживались многие, в чьих семьях из поколения в поколения передавались предания о катаклизмах прошлого. Юнцы – такие как Фэмер и Чалкидри – наоборот, верили в то, что более «приземлённый» лидер принесёт в Империю небывалое процветание и чрезвычайно гордились своими убеждениями.

– У нас скопилось много нераскрытых дел за последнюю вечность, – Мефона вернула разговор в первоначальное русло. – Я бы тоже не доверила нам такое дело. Всё же каждый нерешенный случай из прошлого – это трещина в фундаменте нового порядка.

– Ха! – подскочил на месте Фэмер, воспрянув духом. – Да если бы я работал над этими делами, они не были бы нераскрытыми!

По хитрому прищуру начальницы мужчина понял: он попал прямиком в расставленные для его горделивого разума сети.

– С удовольствием перевожу тебя на работу над нераскрытыми делами. Особенно выделю из списка дело принца Самаэля, – добавила она. – Его загадочная смерть до сих пор порождает слухи и конспирологические теории. А в конспирологии тебе равных нет.

– Вы меня испытываете, да? – не желая принимать поражение и совладать с обуявшим его азартом, не унимался Фэмер. – Это звучит как вызов, чара Касс! Я не подведу.

Мефона сделала паузу.

– Раскрытие старых дел сейчас особенно важно. Это позволит показать, что система работает, несмотря на все изменения. Особенно учитывая, что некоторые вышестоящие чины намекают на необходимость реформирования нашего подразделения…

Трижды моргнув одним из глаз на левом лице, женщина отправила на ушной чип подчинённого уже заготовленную заранее папку с файлами по нераскрытым делам: вышедшими необъяснёнными из-под грифа «совершенно секретно», чересчур странными или вовсе признанными «неактуальными для скорого раскрытия», что означало, по большей части, «займитесь этим, когда уляжется шум», вследствие чего о существовании таких дел и вовсе забывали. Фэмер мельком пробежался по названиям дел. «Убийство принца Самаэля», «Потерянная звезда», «Столетие Мертворожденных» и другие – многие из этих дел были прямиком из глубокой древности, когда ещё не все подразделения Грёз были сформированы. Тем не менее, все эти события продолжали влиять на современность, как приглушенное эхо далеких взрывов, и даже спустя тысячелетия они оставались символами неразрешенных противоречий, потенциальных угроз и нереализованных возможностей, которым было не место в Империи под руководством Эаренделя. Фэмер тихо хмыкнул: расследования обещают быть интригующими.

– И ещё кое-что. Хоть одно раскроешь – повышу зарплату вдвое. Пожизненно. Если сможешь разгадать дело Самаэля – в пять раз увеличу. До тех пор ни маммоны не получишь, – тон голоса Мефоны показался Фэмеру стальным. – Конечно, не считая необходимых расходов на расследование.

Вмиг мужчина весь переменился, его самоуверенное лицо исказила паника, а глаза забегали от одного засушенного растения до другого.

– Нет. Нет! Нет-нет-нет! – казалось, известие о временном сокращении поступления денежных средств задело в душе Фэмера какую-то очень, очень болезненную струну. – Нет, пожалуйста! Умоляю! Это же незаконно!

– Для Грёз нарушением закона является только предательство и превышение полномочий. Я помогаю юному заблудшему разуму встать на путь истинный, – не изменившись в лице, медленно произнесла Мефона. На долю секунды в глубине её шести глаз показалась странная эмоция, словно она не ожидала столь яркой реакции подчинённого на наказание. – Ты талантлив, но слишком поверхностен. Эти дела могут помочь тебе вырасти как специалисту.

– Но… – прохрипел мужчина.

– Всё. Свободен.

Фэмер, униженный, эмоционально и финансово опустошённый, уже начал уходить, когда сзади донеслось более мягкое:

– Последнее, мальчик.

Рыжеволосый нервно обернулся. Чего ещё лишат? Выделенной за неимением постоянного места жительства комнаты? Положенного пятиразового питания?

– Тебе не жарко в этой шубе? – постаралась примирительно улыбнуться Мефона.

– Отнюдь нет, чара Касс, – отчеканил расстроенный Фэмер и вышел из кабинета.

***

Одиночество. Отсутствие чувства времени. Реальность, опьяняющая не радостным забытьём, но осознанием того, что всем было всё равно на него. Фэмер не был главным героем своей жизни – и ни чьей-либо ещё. Он просто был. Порой его это устраивало, но не сегодня. Сегодня Фэмеру хотелось что-то сделать, чтобы приблизиться к давно потерянному лоску, каким отливала его судьба раньше.

Фэмер злился на строгость Мефоны, заботу Чалкидри и Исаака, на всю проклятую Империю! На себя он злиться устал – да и признал это слишком… Болезненным.

Комната, которую выделило Фэмеру начальство, чтобы мужчине было, где жить, представляла из себя крохотную каюту, более напоминавшую пещеру: стены её были грубо вытесаны из камня. Над небольшим диваном-кроватью располагался узкий подоконник, за которым, в окне, плескалось магмовое озеро. Совсем как было дома.

Сияние всегда знала, как сделать своим Грёзам приятно. Это перестало пугать Фэмера уже давно.

Стоило Фэмеру снять шубу, как та тут же превратилась в пятнистую кошку. Кошка эта запрыгнула на одну из полок для вещей, где свернулась калачиком и вновь приняла облик одежды. Мужчина бережно достал с соседней полки халат с таким же «леопардовым» орнаментом и накинул тот поверх формы. Брошенный взгляд на так и не разобранные коробки с личными вещами, которые удалось забрать из дома, отозвался привычной глухой болью и чувством вины.

«Это же не вселенная, которую надо упаковать в коробки», – вспомнились слова матери, стоящей тогда посреди холла в месте, наличие которого в жизни Фэмера казалось когда-то неоспоримым. Если бы ему в прошлом задали вопрос: «Что вероятнее: то, что Империя падёт, или то, что ваша семья переедет из вашего дома?» – Фэмер бы без задней мысли поставил на конец света. Особняк должен был перейти его детям. И детям его детей. Уж точно не проданным при таких обстоятельствах…

Фэмер постоял непродолжительное время в тишине, после чего запустил одну из металлических статуеток в окно. Он знал, что оно не разобьётся, и магма за ним не наполнит комнату – потому что всё здесь было ненастоящим. Кровать, шкаф, даже вязанный плед! Сияние умела угодить своим подчинённым, создавая для них идеальные жилищные условия, но она не понимала – а может, и не хотела понимать, – когда стоило остановиться и не делать интерьер столь похожим на дорогое и недостижимое воспоминание.

Наверху комода, меж всяких безделушек, мерцало голографическое изображение, с которого на Фэмера смотрели три улыбающихся лица: мужчины с рыжей бородой в деловом костюме, статной женщины с длинными пшеничными волосами и маленького мальчика, в детской полноте которого угадывался сам Фэмер. Кёр сжал руку в кулак и приложил его к своей груди.

– Мам, пап, я обязательно верну нам наш дом.

В «китовом» коридоре, куда вышел из своей комнаты Фэмер, всё так же горела палочка благовоний. Других Грёз в коридоре мужчина никогда не встречал, если только не заходил сюда одновременно с ними, а потому предполагал, что это помещение каким-то образом каждый раз формировалось заново, чтобы обеспечить работникам приватность. В том, что для Сияния возможен столь простой трюк, Фэмер не сомневался. Он приветственно помахал проплывающему мимо окна огромному киту и подошёл к двери.

– Помещение технического обслуживания пятого архива.

Сейчас Фэмеру не хотелось сразу же идти в отдел, он предпочёл бы побыть в одиночестве – или в компании той, кто так же часто, как и он, проводит рабочее время в помещении технического обслуживания пятого архива, куда никто по обыкновению не заходит и где они впервые познакомились.

Архив представлял из себя огромное полупустое пространство, которое занимали левитирующие то тут, то там блоки, служащие в качестве и серверов, и источников освещения. На одном из мерцающих блоков сидела девушка, свесив вниз аккуратные ноги и болтая ими туда-сюда. Анфира. Фэмер с облегчением вздохнул: её-то он и надеялся встретить здесь. Иссиня-чёрная кожа харотки15 чудесно контрастировала с её кудрявыми светлыми волосами и полупрозрачным белым платьем. Прекрасная грозовая тучка с тёплыми золотым глазами, которая не могла не понравиться.

– Как дела у самой красивой девушки во всех мирах? – в качестве приветствия спросил Фэмер.

– Не знаю, спроси у неё, – невозмутимо пожала плечами Анфира.

– А как тогда дела у самой компетентной Грёзы О Забвении? – не сдавался мужчина.

– Замечательно! – вымученно улыбнулась девушка. – Сегодня не так много работы, всего один «клиент».

– Выглядишь уставшей, – подметил Фэмер.

Анфира начала чуть раскачиваться на месте, готовясь к небольшому рассказу.

– Буйный попался. Когда я стирала ему память, он всё кричал и кричал угрозы, включающие вмешательство некого «Сюзерена Сахасрара», – она хихикнула. – Глупенький. Я проверила в архивах: такого сюзерена не существует и не существовало ни в одном из реестров.

Фэмеру не оставалось ничего, кроме как согласиться с Анфирой. Он никогда не одобрял методы работы подразделения О Забвении, но ради этой девушки мог поступиться своими принципами.

– Что-то многовато мошенников в последнее время…

– И правда! – Анфира захихикала. Кажется, её это веселило. – Глупенькие-глупенькие.

Услышав переливающийся смех девушки, Фэмер незаметно для самого себя улыбнулся. Одно только присутствие Анфиры могло поднять ему настроение.

– Новая роспись на коже? – мужчина указал на орнамент, причудливо нарисованный золотой краской на манер браслета на руке девушки.

– О, ты заметил? – Фэмер знал, хотел верить, что за полусаркастическим тоном Анфиры скрывалась искренняя радость. – На прошлом задании от меня пытались откупиться этим. Женщина сказала, что это какое-то родовое плетение-оберег. Не чета нашим, но выглядит миленько.

– Ты ведь не отпустила её, да? – скорее констатируя факт, чем спрашивая, произнёс Фэмер.

– Конечно, – весело ответила Анфира. – Хочешь нарисую и тебе тоже?

– Чуть позже, если ты не против.

Мужчина рывком запрыгнул на куб, где сидела Анфира, усаживаясь подле неё и перекрещивая ноги на манер «лотоса».

– Договорились! – хлопнула в ладоши девушка. – Что у тебя новенького?

– Меня, как героя, наградили собственными делами для расследования! – озорно объявил мужчина.

– Ух ты! – Анфира приложила ладонь ко рту и приторно улыбнулась. – И откуда у Грёз О Контакте появилось столько дел, о которых нам не сообщили?

– Нераскрытые дела – тоже дела, – уклончиво ответил Фэмер.

– Покажешь?

– Конечно, смотри.

Фэмер таким образом уже не раз делился с Анфирой информацией о ходе тех или иных расследований, всегда получая в ответ полезные советы или просто забавные комментарии, а потому он без колебаний вывел в видимый диапазон папку с файлами, что передала ему Мефона.

– Так-так-так, – Анфира цокнула языком, – посмотрим. «Убийство принца Самаэля» – это можно даже не пытаться раскрыть, «Тлеющая планета» – звучит интересненько, «Пропажа детей из приюта на PONL-1403»? Не мелковато ли для Грёз?.. «Отрубленная голова княжны Несс Левайятан»… – с опаской прочла последнее Анфира. – Отрубленная голова? Так она же жива! Даже титул цесаревны получила недавно. Жуткая женщина, не связывайся с ней, – вдруг лицо девушки переменилось, словно она увидела старого, потерянного по времени, друга. – О, то самое дело Пэллы Клаостри!

– Откуда такая радость, позволь спросить?

– Мне тоже его поручали в своё время. Никто так и не поймал беглянку! – со смесью восхищения и азарта воскликнула Анфира.

Фэмер не смог скрыть своего искреннего удивления. Насколько он знал, никто и никогда успешно не скрывался от Грёз. Это было попросту невозможно – так ему казалось, по крайней мере.

– Она смогла скрыться от Грёз?

– Представь себе! – активно закивала Анфира, глаза её восторженно блестели. – Я даже испытываю к ней что-то вроде уважения! Ну, – она осеклась и поглядела по сторонам, – разве что чуть-чуть. Из-за неё произошла эпидемия ИИ-психоза, после которой запретили продолжать разработку искусственного интеллекта. Эх, это бы упростило нам жизнь.

– Дашь какой-нибудь совет? Насчёт этого дела и остальных.

– Переводись к нам в подразделение, – в очередной раз хихикнула Анфира. – Упрости себе жизнь, глупенький.

Следующие несколько минут они провели, обсуждая детали предстоящих расследований. Фэмер пожаловался Анфире на то, как двое друзей забрали его с только-только начавшегося «приёма». С выходками этого мужчины харотка смирилась уже давно – а иногда и сама участвовала в них.

– Ой, уже почти 25 часов! – спохватилась Анфира, вмиг вскакивая со своего места. Она мимолётно поцеловала Фэмера в щёку и направилась к выходу из архива. – Ладненько, мне пора бежать. Пока-пока, чар Кёр!

– До встречи, Анфира.

***

Помещение небольшого отдела, в котором работали Фэмер и Исаак, представляло из себя минималистично обставленную светлую комнату с парой дюжин рабочих мест, объединённых друг с другом извилистым столом. За каждым из огороженных мест сидели Грёзы О Контакте, бесшумно пролистывая опубликованную на крупных эфириумных каналах информацию и проверяя её на соответствие официальной позиции или вовсе занимаясь ведением документации по проводимым расследованиям. Откуда-то играла приятная инструментальная музыка. В воздухе пахло пудрой.

– Хорошая новость, коллеги! – энергично начал Фэмер. После встречи с Анфирой улыбка не сходила с его лица. – Мы больше не будем работать над Делом Сената сверхурочно! Плохая новость: мы больше не будем работать над Делом Сената.

В ответ на подобное заявление атмосфера в отделе не поменялась ни на йоту. Казалось, Грёз О Контакте, работавших каждый день с большим потоком информации из эфириумной сети, уже ничто не могло удивить. А, может, все они уже давно знали новость, которую им столь торжественно пытался преподнести Фэмер.

– Как прошло с Мефоной? – осторожно поинтересовался Исаак. Он был знаком с Фэмером ещё с первого дня того в отделе, а потому прекрасно знал: чем сильнее мужчина хорохорился после встречи с начальницей, тем сильнее ему досталось. Впрочем, возможно, вираделл просто знал методы работы Мефоны не понаслышке.

– Мне поручили несколько собственных дел! – утрированно громко посмеялся Фэмер. – Считай, повысили!

– Вот как…

На рабочем столе Фэмера переливалась множеством красок лампа с горящим звёздным веществом внутри, подаренная ему благодарным сюзереном одного далёкого уголка Империи, репутацию чьей дочери смог спасти Фэмер, не закрыв неверно истолкованное дело. Рыжеволосый тогда долго возмущался Исааку и Чалкидри, что лучше бы его наградили парой миллионов маммон, но подарок принял и никогда не убирал его далеко.

Информации о Самаэле в эфириумной сети было преступно мало: Фэмеру удалось найти лишь общие сведения о военных походах легионеров под его предводительством и сказку, что Безумного принца почитали при жизни как героя Империи. О том, насколько быстро Самаэля хотели забыть даже члены его семьи, красноречиво говорила официальная смена эпохи в тот год: пышное празднество, подменившее полагающийся траур. Неудивительно, что загадочную смерть Безумного принца никто позже не желал расследовать.

– Так, коллеги, – Фэмер звучно похлопал в ладоши, привлекая внимание сидящих за соседними столами коллег, – что вы знаете о почившем на заре Империи принце Самаэле?

Первым отозвался тучный мужчина-химерит16 с двумя родимыми пятнами на лице, делавшими его похожим на барсука:

– Принц Самаэль, говоришь? Кажется, это был второй ребёнок императорской четы. Или первый?

– Второй, точно второй, – девушка на другом конце помещения поправила косую чёлку. – Титул цесаревны тогда уже был у Горации.

– Да, ты права, Зоя. Ох уж эти титулы аристократов…

– Может, что-то ещё? – уточнил Фэмер со слабой надеждой.

– Поговаривают, он был одержим величием своей семьи… – подал голос Исаак. – До безумия одержим. А в итоге стал тем, кого даже эта самая семья стыдится помнить. Иронично, как по мне.

– «Беспощадный Самаэль, известный в народе как Безумный принц, возглавлял первые завоевательные походы и публично казнил неверных», читала что-то такое, – всё так же самоуверенно добавила девушка с косой чёлкой.

– Брось, это уже сказки, – отмахнулся химерит. – Сомневаюсь, что даже дожившие с тех времён до нас обладатели Ками помнят, каким он был.

Окружающие лишь растерянно покачали головами, не отвлекаясь от своих дел на пустые разговоры.

– Гхм, – прервал неловкое молчание Исаак, – больше, собственно говоря, ничего и неизвестно. Нам, по крайней мере. Да, коллеги?

Со стороны послышался гул:

– Точно-точно.

– Да!

– Прекратите уже отвлекать, мы, в отличие от вас, заняты делом!

Исаак лишь потёр зелёные листья на затылке и заговорил тише:

– Прости, Фэмер, но, боюсь, умерший тысячи лет назад Левайятан здесь мало кого интересует.

– М-да, не густо… – выдохнул совсем не удивлённый этим фактом Фэмер.

– Хотя погоди, – прошелестел Исаак с лёгкой улыбкой, – есть у меня одна идея.

– Я весь внимание, коллега.

– В одном из «Двадцатых» Присоединённых миров – надо уточнить, в каком именно – есть похоронное бюро, куда обращаются члены императорской семьи. Владелица, мягко говоря, личность, – Исаак замялся, подбирая нужное слово, – специфическая, но, думаю, для тебя у неё найдётся парочка интересных зацепок.