Читать книгу Если попал в молоко… Приключения по дороге к самой себе - - Страница 8

Нашу мирную с Юрой беседу прервал Коля Смирнов, скучно стало одному, а он любитель быть на виду, ему нужна аудитория…

«Шерсть дыбом и пузыри по коже…» – для убедительности Коля поднимает руку, согнутую в локте, будто показывая эти самые пузыри. «Старшого», как его звали в студенческую пору, проще всего вычислить по громкому, данному природой, поставленному на театральном отделении факультета общественных профессий института и закреплённому в пору директорства, голосу. Мы учились с ним в одной группе, я на этом же ФОПе постигала азы журналистики. Быть в роли, его амплуа, «Старшой» сходу начинает сыпать историями из прошлого и настоящего, их у него видимо-невидимо, со многими его воспоминаниями я не знакома, думаю: «Вот, жила в своём мирке, дальше носа ничего не видела». Колю остановить невозможно, природный декламатор, он из тех, кого аудитория лишь раззадоривает.

Народ прибывает, не всех признаю сходу, смотрю удивлёнными глазами на красивую женщину, она спрашивает:

– Что, не узнала?

По голосу сразу считываю, Надя Жильцова, это она первой в нашей группе вышла замуж. Так, по взгляду, походке, повороту головы и другим особым признакам «идентифицирую» практически всех. Настроение приподнятое, одолевают эмоции и… радость от уверенности, что в этой компании, сложившейся ещё в далёкой юности, будет комфортно и легко.

Горячей воды в общаге нет, а мне что? Я уже в речке искупалась! Юра Данилин деловито направился «решать вопрос».

Смеёмся много и от историй, и от того, что нам просто хорошо, угомонились поздно, всё-таки не мешало бы отдохнуть, у меня перед глазами всё ещё «дорога серою лентою вьётся». К тому же все главные события завтра… Эмоциональные встречи и воспоминания не дают уснуть, всё перемешалось в сознании, настоящее отступает, возвращается прошлое…

С улицы послышались голоса, это давали сигналы вечно улыбающаяся Татьяна Лешукова и Серёга Пономаренко (он мне почему-то напоминает волка из мультфильма «Ну погоди!»). Они возвратились с добычей, ходили воровать цветы на экзамен (возможно, с дачных участков самих преподавателей), а их не пускали в общагу, потому что была глубокая ночь. Может дежурный уснул, а может из вредности… Весь зубрящий люд сразу оживился и с радостью оторвался от своих учебников, реальная жизнь была интересней, чем утрамбованные в книги знания. С окон этажей высовывались неспящие, кто-то просто полюбопытствовать, что будет дальше, а кто-то давал советы. Ситуация казалась комичной и нелепой, а оттого ещё больше вызывала интереса и веселья. Студенты со второго этажа уже сдирали простыни с кроватей и связывали их, с призывами воспользоваться импровизированными канатами. Шоу только начиналось, но неожиданно дверь в общагу открыли… Какое-то время все обсуждали историю, потом с разочарованием, что всё так быстро закончилось, нехотя сели за конспекты.

В дни сессии общежитие подозрительно оживало именно ночью, почему-то казалось, что всё, что изучалось в семестре, можно вместить в голову именно в последний день перед экзаменом. Я так же сидела, уткнувшись в конспекты, периодически роняя голову, потому что заучивание было мощным снотворным. Наверное, только отличники Коля Шергин и Ира Изосимова жили в другом, размеренном ритме, потому что уж они-то точно знали, куда и зачем поступили. Ну, возможно, ещё Миша Сорокин, потомственный «молочник», но что-то он был не очень похож на усердного «ботаника».

– Девчонки, может кому подойдёт? – Ира Кувшинова показывает в упаковке костюм, родители прислали, но он ей не подошёл. Не избалованные нарядами, мы тут же начинаем его примерять, когда в обновке оказалась я, послышались реплики:

– Тебе как вору, всё в пору…

– Да её хоть в простыню заверни, на ней всё будет сидеть.

Я это расценила как комплимент моей фигуре и решительно сказала:

– Беру.

Конечно, подумала, что покупка скажется на бюджете, но устоять было невозможно. Я не любила ходить по магазинам, а тут не только «он сам пришёл», но ещё и хорошо сел. Кстати, я долго его носила уже и после института и очень любила… Удачная покупка.

Перспектива оказаться без денег почему-то в то время не пугала, мы все были в перманентном состоянии безденежья, особенно это чувствовалось ближе к стипендии, а иной раз и её сразу на что-то бухали. Помнится, был день, когда в нашей комнате оставалась одна луковица, на ужин мы её порезали и пожарили на четверых. Толстых среди нас не было, но были плотные, как например, Коля Смирнов. Сейчас думаю, слава Богу, что тогда не было этих «чипсов-дрипсов», колы и другой хрени. Пришла Надя Ярошенко занять 5 копеек на баню, мы поржали, но наскребли ей эту сумму. Строчка из дневника: «У нас всё, как всегда: писем нет, жрать нечего, каждый занят своим делом».

Иду по улице, вернее, почти бегу, зубы мерно выстукивают какой-то танец. Несмотря на то, что на календаре весна, холодно по-зимнему. А я в своём демисезонном пальтишке, ненавистного мне красного цвета, в туфельках, поэтому, наверное, целый день и болят различные части тела. Бегу в столовую, впереди мелькают знакомые шапочки девчонок, стараюсь их догнать и достигаю только у цели. В столовке я немного воображаю, мне почему-то кажется, что я хорошо выгляжу. Но зеркало разбивает мои иллюзии: шапка блином растеклась по голове, юбка обтягивает бёдра, кофта другие части тела. Бежим в общежитие, мне опять холодно, я мысленно вспоминаю маму и прошу её поскорее прислать мне кофту

– Меняю тёплые носки на валенки, – торжественно декламирует однокурсница Аня Диденко из соседней комнаты.

Обладатели дефицитной обуви скромно молчат, и я в том числе. За окном мороз к 30, в общаге холодрыга, кто-то умудряется даже в валенках в постель забраться. Однокурсник Иван на практических занятиях по оборудованию говорит преподавателю:

– У нас в комнате температура утром только +4.

Его сосед Серёга добавляет:

– Давайте спать без одеял, пусть комната обогревается нашими телами.

Все смеются, у этого парня всегда найдётся остроумное решение проблемы. Накануне экзамена по электротехнике он вслух планирует ночь:

– До 4-х списываем задачи, после четырёх всё остальное, как бы не забыть.

Я вместе со всеми реагирую смешком, хотя, примерно такое планирование – это и моя реальность.

Люся Штейникова во время сессии идёт по коридору общежития и говорит:

– Не хочу учиться, я Митрофанушка.

Я такой же «Митрофанушка», я устала от этих технических дисциплин, бесконечного холода в общаге и на улице, от зимы, от всего… Так бывает, иногда, когда «предохранители перегорают», тогда начинаешь «искрить». Сегодня я чувствую себя несчастной, злой, а потому «искрю», одно цепляется за другое и кажется, всё, сейчас произойдёт взрыв и я вместе с планетой разлечусь на части.

День выдался на редкость неудачным, всё начинается с мелочи, а потом цепляется одно за другое и – по нарастающей. И уже кажется, что нет на свете человека, несчастней тебя и не бывает положения более тяжёлого.

Владимир Константинович Молотов, зам. декана механического факультета, чтобы призвать нас к порядку, убрал всю нашу верхнюю одежду, которую мы бросили на перила раздевалки. После занятий, не обнаружив её, от отчаяния, обиды и какой-то беспомощности и злости, я выбежала на мороз без пальто. Неслась по улице и ревела, как дура и в то же время презирала себя за эти капризы. Молотов тоже испугался, догнал меня, отдал пальто и стал успокаивать. А сам, наверное, думал: «Глупая, капризная девчонка».

Настроение – мутное, ничего не получается, как хотелось бы. Макарьин со своим оборудованием достал, пропущенная лекция по микроструктуре, неловкость перед Завариным, Глаголевым, не выученная на завтра электротехника. Захлебнулась во всём, погрязла, только кончики ушей торчат.

В столовой посмотрела на себя в зеркало и подумала, лучше бы этого зеркала не было. На раздаче опять макароны с хеком, они уже в печёнках сидят, подумала: «Вот бы сейчас метеорит упал и разнёс всю эту раздачу в пух и прах, представила, как в замедленном кадре разлетаются макароны, за ними машут хвостами «хеки». Стало веселее, кто-то толкнул в бок, повернулась, ах, это подруга Ленка продвигает меня подносом на встречу с хеком.

Единственная радость, прочитала Бунина, хожу под впечатлением, но объяснить воздействие, которое оказали на меня его рассказы, не могу.

Кто сказал, что студенчество самая прекрасная пора? Не верьте!!! Это только пенсионеры так считают, и то только потому, что о-го-го сколько всего хлебнули за жизнь…