Читать книгу Рассказы Пустошь - Группа авторов - Страница 2

Ну и денек выдался! Таксист весь изматерился, проклиная изматывающую работу.

– Я, блин, за смену еще никогда такого не видел! Вы что там, на рекорд идете?! Пять отбоев! Пять отбоев, блин! У меня на сутках такого вообще не было!

Он еще с минуту продолжал орать по телефону в диспетчерскую. Оператор, которой посчастливилось взять после звонка таксиста трубку, растерянно оправдывалась. Она даже полслова не успевала вставить на его – «…ты что ли мне бензин оплачиваешь? Я из своего кармана деньги достаю, а он нынче дорог!»

Повалили крупные, медленные хлопья снега. В свете фар они были похожи на желтый, сладкий хворост к десерту. Вот тебе и весна, март называется.

Перевозчик огляделся. Мрачное темное здание больницы его больше не интересовало. Ему нужно было отбивать пять порожняков. Чтоб тебя! Как назло, на экране андроида почти все было черно, только два зеленых квадратика в разных концах города издевательски семафорили в глаза.

В этот момент свет фар разрезало сутулое тело человека в меховой куртке. Таксист на автомате заблокировал все четыре двери и приоткрыл узкую полоску окна со своей стороны:

– Чего ломишься?

– Братан, помоги, слышь. У нас кореш умирает. Тут в больничке его ни фига не лечат…

Он горячо говорил еще что-то про тупых врачей, про сильно избитого парня и про то, что ему прилетело очень сильно и ни за что.

В голове таксиста боролись две мысли: «Это наркотный развод или это возможность закрыть дыру в смене».

Он резко перебил нагнувшегося к окну парня:

– Куда подъехать?

– Вон туда, к приемному покою. Мы с другом его уже вытащили.

Когда два пацана осторожно положили тело избитого подельника на опущенное переднее сиденье и сунули вместе с пятихаткой бумажку с адресом в Русском Юрмаше, в голову таксиста вплелись еще две мысли: «Вот я попал» и «Пятьсот рублей мне не помешают».

Парни еще объясняли водителю, почему они не могут ехать с ним, что они под подпиской и что им сейчас не в жилу общаться с ментами. Логан уже взревел мотором и, преодолевая гололед, вылез вверх на дорогу.

Одного взгляда, брошенного вскользь на парня, лежащего справа на сиденье, было достаточно, чтобы понять – ему сильно досталось. В редких фонарных столбах высвечивалось заплывшее одной сплошной лиловой краской опухшее лицо пассажира с вздутыми, слипшимися веками без глаз. Таксист молчал и слушал историю молодого человека, стараясь объезжать большие рытвины на дороге. Он видел, как кривилось в гримасе от боли это страшное лицо при тряске.

Юра завязал с прошлым. Он занялся туристическими походами, прокладывал маршруты и вел по ним людей. Деньги не большие, но честные. Но просто так из омута не вынырнуть. Вначале, когда молодой человек понял, что больше не желает иметь дела с закладками, распространением и употреблением дури, ему помогли такие же, как и он, ребята – пригласили на шабашку заменять прогнившие трубы в теплосетях.

В обед, сильно наломавшись, все садились прямо тут же в котловане среди торчащего ржавья, стекающих нечистот, вони и мусора, и закусывали, чем Бог послал. Старшой хрипло делился воспоминаниями:

– Вот, гляди…

Он засучивал рукава, тыкал пальцами в сгибы локтей и веско произносил:

– В этой руке машина, а в этой руке квартира. Семью продал за дурь. Стыдно вспоминать.

Все с пониманием слушали старшого. Другой мужик с сиплым голосом, шрамом через всю щеку, поддерживая, добавлял:

– Каждую ночь, хоть в завязке, просыпаюсь в холодном поту. Он ко мне приходит и ласково шепчет: «Уколись, уколись».

– Кто? – не понял самый молодой.

– Как кто? Эх ты, салага. Герыч, конечно. Но я не поддаюсь, вскакиваю с кровати, иду быстро на кухню, достаю из холодильника бутылку и хлоп рюмаху. Отпускает.

Все они, молодые и не очень молодые, смотрели на рассказчиков с сочувствием и гордостью. Тут каждый был в завязке, а кто не в завязке, тот ласты склеил. К пятерым работникам в канаву спрыгнул тощий кот, втянул воздух, скромно примостился на огрызке обломанной трубы и, не мяукая, ждал.

Каждый из команды считал своим долгом отдать остатки бутербродов коту. Тот неспешно съедал гостинец, медленно, с подчеркнутой благодарностью облизывался и даже позволял почесать себе за ушком.

Молодой не унимался:

– Батя, а что такое Поцелуй дьявола? Ты в прошлый раз рассказывал, я не допер.

Старшой оглядывал всю компанию мутными, бесцветными глазами, затягивался «Примой», секунду раздумывал, стоит ли говорить, но понимал, что нужно.

– Под мужским причиндалом прямо на корне есть две вены. Надо колоть в левую, уколешься не туда, конец тут же. Это когда уже других мест не осталось на теле. Ты так улетаешь, что просто не пересказать. Но потом-то что? Опять в обычную жизнь надо возвращаться. Мой брат промахнулся, не туда укололся и все. Я понял, что или сейчас надо остановиться или за братом на Тимашевское. Ладно, пошабашили, давай сварку подтяни к трубе и новую болванку скатывайте. Все время, пока люди разговаривали, сидя возле перевернутого ящика, накрытого газетой с остатками еды и пустой тарой из-под кефира, кот внимательно их слушал. Началась работа, он тут же деликатно выпрыгнул из траншеи. Сиплый кивнул на ушедшего котейку:

– С понятием животина. Все согласились и энергично принялись за дело.

Работа была очень грязная, зато за нее платили хорошие бабки. Чуть подкопив денег, Юра устроился в турагентство, начал водить группы туристов по маршрутам на Зилим, Инзер, в горы, пещеры и на озера.

Домой он возвращался поздно, иногда под утро, чаще в ночь. В тот вечер уже у подъезда его догнали несколько человек, сбили с ног, пинали, ударили по голове битой и ушли. Никаких свидетелей. Скорую вызвали соседи. Из-за того, что был пролом в надбровной дуге, кость давила на зрительный нерв. Пострадавшего положили на кровать в коридоре больницы, мест в палатах не было. У Юры пропало зрение. Он прислушивался к шагам в коридоре, отдельным фразам, научился различать шорох и запах от халата медсестры. Она поила его водой, вздыхала, жалела. Одно дело, когда ты был незрячим, и тебе восстановили зрение, но совсем другое, когда ты видел весь окружающий мир, всю его грязь и прелесть и вдруг совсем ослеп. Сестричка опять нагнулась над ним, увидела, как он машет поднятой рукой.

– Что тебе?

– Почему меня не лечат?

– Врачи говорят, что они наблюдают за тобой. Посмеиваются. Не хотят портить данные по статистике, кажется, могут перекинуть тебя в другую больницу.

Девушка снова вздохнула:

– У тебя родные или друзья есть?

Мать у Юры умерла, а с отцом он не общался.

– Посмотри в кармане телефон, набери номер Загита.

Так Юра оказался в такси. Пока он монотонно рассказывал свою историю, показался Юрмаш. Такси плавно переехало рельсы, спустилось с горы и поднялось налево в сторону черного леса. Водитель внимательно смотрел на оранжевую стрелку навигатора, она остановилась возле третьего дома на Садовой улице.

– Я сейчас, – таксист ушел через калитку к дому, тихо стучал в стекло окна, пока его через занавеску разглядывал хозяин, потом он быстро объяснил цель своего визита. Вместе со знахарем на крыльцо вышел еще один мужик. Втроем они положили недвижное тело парня на одеяло, перенесли его во вторую комнату и оставили на полу за кроватью.

Таксист огляделся. В избе было натоплено, пахло едой. Во второй комнате, где положили больного, стоял стол, а на нем странная конструкция в виде пирамиды с множеством окошек и труб по бокам. В середине белой конструкции находилась банка с водой.

– Попробуешь? – Знахарь налил из банки в стакан воды, поднес таксисту и смотрел, как тот осторожно пьет до дна воду, – как?

– Мягкая, – приятно удивился таксист. Его плохое настроение куда-то улетучилось. Он спросил Радика (так звали знахаря), что он будет делать с больным.

Радик буднично ответил:

– Буду лечить.

– Чем?

– Структурированной водой.

Он вновь взял банку с водой из пирамиды и начал медленно поливать опухшее лицо Юры.

Не понимая, что дальше делать, таксист поморгал глазами, быстро попрощался и вышел во двор. «Шарлатан, что ли?» – Роилась мысль в голове. Ехать обратно пустым не хотелось. Лениво перебирая заявки, таксист опешил. Вновь высветился Русский Юрмаш, прямо до Уфы, заказ был на соседней улице. Так везет раз в год, или реже.

Взяв попутчика, таксист надавил на газ, он улыбался удаче, включил радиолу и разговаривал ни о чем с клиентом, приятным интеллигентным мужчиной лет сорока. Но из головы не выходили мысли о знахаре. Лечить водой! Непостижимо, не реально, бред какой-то.

– А вы были рядом? – Спросил пассажир, – обычно я час или два жду такси.

– Да, завозил тут к одному хироманту больного, помрет наверняка.

– Это к кому, к Радику, что ли? – Мужчина уверенно кивнул, – вылечит, непременно.

– Вы серьезно? – На лице таксиста отразилась целая гамма чувств, от неверия до слабой надежды.

– Не сомневайтесь.

Несколько минут они оба молчали, Рено ровно урчал, обгоняя на трассе фуру, оставляющую за собой пыльный искристый хвост из снежного серебра.

В радиоле шла реклама, рука водителя уже потянулась к кнопке, чтобы приглушить звук, но бодрый голос диктора объявил новую песню: Юля Началова «Ты же выжил солдат».

Когда песня закончилась, диктор, захлебываясь, объявил следующую композицию. Зазвучал бестолковый, гнусавый рэпчик. Таксист тихо выругался, тут же убрал звук.

Мужчина, до того молчавший, повернулся лицом к водителю:

– Правда, она прекрасно пела? – Это был вопрос и одновременно утверждение.

Таксист молча кивнул, потом зло бросил:

– Угробили девочку.

Так они и ехали до Уфы с этим «угробили», не разговаривая, погруженные каждый в свои мысли.

Мужчина расплатился с таксистом возле своего дома, поднялся в квартиру, принял душ, попил чаю и сел за компьютер. В ногах лежал верный пес, на экране монитора высветилось лицо красивой девушки, рассказывавшей о своих творческих планах, о желании родить, кроме дочки, еще и мальчика и позже нянчить внуков. Дальше она запела, пес поднял голову, почувствовав перемену в лице хозяина, сложил брови шалашиком, выражая свое полное понимание и сочувствие.

А таксист приехал домой, помыл руки, с аппетитом съел приготовленный, заботливо оставленный под полотенцем борщ из горшка, поцеловал спящих в другой комнате детей и, зайдя в спальню, юркнул под одеяло к шевельнувшейся жене. Он несколько раз протяжно вздыхал, пока она не подняла от подушки сонное лицо:

– Ты чего?

– Дай мне слово, что ты никогда не будешь увлекаться диетами. Слышишь?

Пышная женская ляжка и теплая рука обняли мужское тело.

– Спи, дурак. Оба начали погружаться в сон, и их ровное дыхание слилось с дыханием детей.

Через четыре дня к Юре вернулось зрение, а через неделю он встал на ноги.