Читать книгу Страна потерянной души - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Ещё во время сосредоточения войск, в расположение гарнизона со своим штабом прибыл командующий войсками в Абхазии19. 10 апреля в сторону мыса Константиновского выдвинулся конный авангард, за ним охраняемые линейными батальонами сапёрные и строительные отряды. Передовые части приступили к разработке вьючной дороги вдоль морского берега к реке Псоу. В этот же день, получив приказ и инструкции от батальонного доктора, я с младшим фельдшером Ю. Зуевым и тремя санитарами стал готовить лазаретный обоз. Завьючив походные палатки, провиант и аптечку, мы раздали каждому солдату по индивидуальному пакету с перевязочными бинтами. На следующий день в поход вместе со всеми частями выдвинулся и наш батальон.

За время перехода была одна незначительная стычка, в результате которой ранены были два солдата из сапёрной роты. Во время продвижения нам встречались идущие к побережью многочисленные группы джигетов. Абазины скапливались на морском берегу, в ожидании отправки в Турцию. Большая часть горцев состояла из низших сословий, оно больше всего и страдало в этом хаосе переселения. Многие солдаты и унтер-офицеры, видя плачевное состояние переселенцев, отдавали свою пайку старикам, женщинам и детям. Весна в этом году была тёплой, стояли жаркие дни. Находясь в заболоченной местности, в антисанитарии, среди джигетов начались лихорадки. Находя нужным им как-то помочь в этой беде, я через Порфирича уменьшил лазаретные запасы хинина более чем на треть. Там же на морском берегу, в ожидании скорого подхода кораблей, среди народных толп отдельно стояли кучки горских аристократов, окружённые своими семействами и слугами. Среди них нередко можно было увидеть женщин с кокетливыми зонтиками.

К 25 апреля наши части подошли к устью реки Псоу20. Не переходя реку войска стали лагерем. Рядом с устьем на морском берегу, турецкими и греческими торговцами был устроен импровизированный рынок. Как говорили солдаты: «Кому худо, а у кого мошна жмёт». На рынке продавался за бесценок абазинский домашний скот и нехитрый скарб, лошади и оружие. Причиной продажи было то обстоятельство, что на суда скотину не допускали. Лошадей перевезти могли себе позволить зажиточные дворяне, оружие перевозить было запрещено турецкими властями. Оплата проезда в Турцию осуществлялась за счёт казны Российской империи.

Разбив лагерь, на рынок устремились офицеры и нижние чины. К вечеру в наш лагерь Захар Порфирич привёл молодого абазина, ведущего за собой статного вороного коня и молодую рыжую кобылу. Порфирич на пару с абазином стали уговаривать меня купить или коня, или кобылу. В то время я был безлошадным, так как не считал это необходимостью. Куда в укреплении ездить на коне? После долгих уговоров я уступил и купил вороного, а так как цена за него была очень мала, я пожалел его хозяина и заплатил за него цену, которая была (по моему мнению) справедливой. Абазин радостно поблагодарил меня за этот поступок, поклонился и убежал, за ним побежал и мой санитар.

Не успев рассмотреть с солдатами приобретённого коня, я услышал сзади взрыв хохота. Оглянувшись, я увидел улыбающегося Порфирича, едущего верхом на рыжей кобыле, при этом на его ногах не было сапог. Побранив его за сапоги, на которые он поменял животное, я спросил, как он собирается дальше служить без сапог? И зачем ему нужна лошадь, ведь он санитар? На это он мне ответил, что у него в обозе есть запасные сапоги, а кобыла пригодится как вьючное животное для лазарета.

Действительно, в лазаретном обозе вьючных коней мало, а те, которые были в наличии, были перегружены тяжестями. Похвалив Порфирича за участие, несмотря на его протесты, я пошёл к интенданту и выхлопотал ему новые сапоги. Я часто вспоминал эту историю, так как впоследствии, вороной верой и правдой служил мне на протяжении многих лет, и от него наша кобыла родила много прекрасных скакунов. Коню я дал имя Черныш, а Порфирич назвал кобылу Веснянка. На мой вопрос по поводу клички лошади он ответил: – дескать, так как он её обменял весной, то пусть «кличется» Веснянкою.

Утром 29 апреля, на морском горизонте показался идущий со стороны Сухума конвой. К восьми утра, напротив Константиновского мыса21, где раньше располагалось укрепление «Святого Духа», конвой встал на рейд. В 9 утра началась высадка десанта.

Десятки гребных судов, беря с кораблей войска, высаживали их на берег. Высадка продолжалась в течение трёх часов. С нашего лагеря вся эта военная панорамы была, как на ладони. Сотни горцев столпились на берегу посмотреть на это невиданное им зрелище. Импровизированный рынок распался, торговцы закрыли свои лавки, и тоже побежали на берег. Высадкой десанта руководил князь Святополк-Мирской22.

В полдень, со стороны гагринского укрепления послышался гул. Через какое-то время на дороге проложенной нашими войсками, показались всадники, за ними поднимая пыль нёсся громадный табун коней. Не останавливаясь, взвод казаков через брод и вплавь переправился через реку Псоу, за ними ринулся табун, подгоняемый другими казаками. К нам подъехал запылённый есаул в сопровождении нескольких казаков. Казаки, напившись воды, рассказали, что они перегнали коней из Сухумского гарнизона для отряда, высадившегося сегодня на мыс Константиновский.

Вечером к нашему генералу прибыли нарочные с указаниями от генерала Святополк-Мирского.

На следующее утро (30 апреля) мы снялись с лагеря, и стали левым берегом реки Псоу продвигаться вверх по её течению. Я ехал на своём Черныше и был очень рад его приобретению. Перед отбытием из лагеря, Порфирич сторговал у турецкого торговца отличное черкесское седло с уздечкой.

Продвигаясь к урочищу Хушкарипш23, у села Лакирха отряд имел незначительную перестрелку. Дойдя до левого притока речки Псых, мы разбили лагерь в селении Багрибш дворян Мкялба. На следующий день сапёрная рота приступили к постройке вагенбурга24.

1 мая передовые части главного отряда, под начальством князя Святополк-Мирского и под руководством генерал-майора Батезатула прошли 14 вёрст по правому берегу реки Мдзимты, перешли её вброд, и в урочище Ахштырх25 стали лагерем. Остальные войска подтянулись туда к 6 мая. Туда же прибыл со своим штабом Главнокомандующий26.

3 мая наш отряд перешёл вброд реку Псоу и занял позиции вблизи селения Салата27. К северу от селения начинались высокие покатости, переходившие в виде возвышенных террас в уже довольно высокий горный хребет, покрытый лесом. Горная преграда, с крутыми скалами и двуглавой вершиной, носившей название Дзыхра, прорезалась рекой Псоу, чей бурный поток вырывался из стен узкого ущелья в 2 вёрстах от нас. Начало ущелья считалось границей между землями приморских джигетов и обществом айбуга. Офицеры и солдаты, впервые вступившие так далеко в горы, с недоверием смотрели на крутые склоны горы Дзыхра. Как мы их будем покорять? С нашего лагеря склоны горы выглядели неприступно.

Генерал Шатилов отправил в горное общество двух джигетских парламентёров, с намерением уговорить их не сопротивляться, а добровольно сдаться, избежав кровопролития. Через день он отослал к ним ещё пару человек. Парламентёры вернулись 6 мая и доложили о том, что айбуга не принимают предложение генерала и будут защищать свою землю до последнего. Джигеты также сообщили о том, что горцы укрепили завалами теснину реки, по скалам которой была проложена вьючная тропа.

Вечером состоялся военный совет, на котором было решено, как должно быть произведено наступление. Этим же вечером мы с доктором подготовили наш походный лазарет.

7 мая начался обстрел артиллерией горного дивизиона позиций горцев (из трёх орудий). Затем начался штурм. С передовым отрядом ушли санитары. Захара Порфирича я хотел оставить при лазарете, но он воспротивился и ушёл вместе с колонной. Через час к нам стали поступать раненые.

Поток раненых не прекращался на протяжении двух часов. Затем, когда штурмующие роты28 отошли к лагерю, наступило затишье, изредка прерываемое одиночными выстрелами. На нас с доктором было страшно смотреть, все в крови, мы были вымотаны непрерывными операциями и перевязками. Потери были большими29. Огнестрельные ранения были получены, когда отряды подошли к завалам устроенными горцами поперёк тропы. Большая часть ран и ушибов была получена штурмующими отрядами, когда на них с обрыва, полетели сброшенные камни и брёвна (отряды поднимались по узкой горной тропе).

На следующий день после артиллерийского обстрела, роты опять пошли на приступ. Как и вчера, атака захлебнулась. Горцы стойко защищали свои завалы. К обеду, штурмующие подразделения отошли в лагерь30.

8 мая, джигетские дворяне, через своих посыльных дали знать нашему генералу, что, прослышав о наших неудачах, некоторые из джигетов собираются в небольшие отряды с намерением идти обходными тропами на помощь айбуга (ходили слухи о том, что правитель Абхазии31, сочувствуя сопротивляющимся, тайно доставил им боеприпасы).

Узнав о таких настроениях, генерал срочно отправил в лагерь на Ахштырх послание. От тех же посыльных он узнал, что в земли айбуга есть довольно сносная тропа по левому берегу реки Псоу, идущая через скалы горы Ахахча32. 9 мая он отправил на эту тропу батальон полковника Романуса. Этот батальон, перейдя Псоу, пошёл обходным манёвром с намерением оттянуть от горы Дзыхра часть обороняющихся горцев.

Урочище Ахштырх было в 4—5 вёрстах к западу от наших позиций. Между этими пунктами джигетские проводники указали нам хорошую вьючную тропу, наш генерал использовал её для оперативных донесений в штаб Главнокомандующего. Когда был начат штурм горы Дзыхра, из лагеря на Мдзимте, для разработки вьючной тропы к горе Ахца33, за которой находились земли ахчипсху, выдвинулись передовые отряды.

Узнав о нашем положении, Командующий приказал генералу Батезатулу, обойти гору Дзыхра с севера и ударить в тыл завалов. 10 мая, затемно, взяв сухарей на 4 дня, отряд34 из урочища Ахштырх выдвинулся на северный склон горы Дзыхра. Дойдя по тропе и частью по бездорожью до двух вершин Дзыхры, отряд спустился в верховье реки Дыэрх35, где остановился на ночёвку. Генерал Батезатул (прозванный солдатами за его маленький рост и большие амбиции «наш маленький генерал»), пройдя этот тяжёлый путь, хотел расстрелять трёх проводников, заподозрив тех в измене.

Обходной манёвр принёс нашему отряду большую пользу, так как мы за четыре дня штурма понесли существенные потери36. 11 числа, пойдя на приступ завалов, мы обнаружили их пустыми. Как потом нам стало известно, один из дозорных горцев вечером обнаружил лагерь Батезатула. За этим дозорным с дикими криками побежали грузинские милиционеры, стреляя в него на ходу. Из-за этой чехарды горцы, посовещавшись, решили покинуть завалы, перейдя за речку Дыэрх. Переход туда они совершили ночью.

Утром 11 мая отряд генерала Батезатула, в районе реки Дыэрх, столкнулся с неприятелем, во время перестрелки его отряд понёс несущественные потери37. В этот же день, преследуя горцев, отряд генерала занял хребет Алква, затем спустился в одноимённое урочище, где стал на бивак. При спуске в урочище, он чуть было не вступил в перестрелку с батальоном полковника Романуса (спускавшимся вдоль левого берега реки в котловину), только счастливая случайность предотвратила перестрелку между нашими отрядами.

12 мая колонна генерала Батезатула, разорив правобережные селения, выдвинулась обратно в Ахштырх, куда прибыла 14 числа.

В отряд полковника Романуса, стоявшего биваком на левой стороне реки Псоу, для переговоров прибыли парламентёры от обществ айбуга и псху. Полковник, не имея полномочий, приказал им дождаться генерала Шатилова.

К 17 мая наш отряд, перейдя правые теснины и балки реки Псоу, стянулся в урочище, оставив в лагере близ селения Салата раненых с двумя санитарами под защитой линейной роты. Замыкая отряд, по верхней более удобной тропе, наш лазаретный обоз также подтянулся в урочище.

Я впервые так глубоко был в горной местности. Красота окружающего мира меня восхитила. Горная котловина, по краям была покрыта лиственным лесом, с высотой переходившим в темнохвойные дремучие леса, окружённые со всех сторон снеговыми хребтами. Посреди горной котловины протекала река Псоу, с высоты казавшейся серебряной лентой, брошенной посреди долины, утопающей в нежной зелени полей и изумруде прирусловых полян. На востоке, на высоту 8500 футов возвышалась двухвершинная гора Хаг38, высокая и крутая, безлесная на вершинах. К северу от горы отходил лесистый перешеек, соединяющий её с господствующей над всей местностью вершиной горы Агепста, окружённой не менее высокими скалистыми вершинами под общим названием Адзитуко39. Горы Адзитуко превышали высоту 10000 футов. От горы Агепста на запад безлесные хребты понижались и носили название Хысырха40.

Долго мы любовались горной панорамой, надоедая своими расспросами о названиях нашему проводнику – абазину.

Как оказалось, в обществе айбуга было не более 200 дымов (дворов). Селения представляли собой разбросанные по всей горной котловине хутора. Таких больших скоплений было двенадцать, все они носили общее название Аибго. В каждом селении был свой дворянин, все они подчинялись князьям по фамилии Морщан (Маршания).

18 мая, наш отряд, с намерением выйти в земли общества Ахчипсху стал подниматься по крутому подъёму, через девственный широколиственный лес. В один день, обойдя справа гору Ахюмюэ41, перевалив перевал Аибго42, отряд спустился в Ахчипсху, в урочище Кубаадэ43 (перейдя при этом деревянный мост, построенный сапёрной ротой через реку Мдзимта).

Впереди колонны со своим штабом ехал генерал Шатилов, среди них было несколько дворян из обществ айбуга и псху. Большая часть дворян айбуга, после своего поражения, принеся безусловную покорность генералу, стала собираться к переселению в Турцию, меньшая же часть обратилась с просьбой разрешить им переселиться к своим родственникам в Абхазию или на плоскости Кубани. Не имея полномочия на такое дозволение, генерал взял этих горцев с собою в Ахчипсху, куда должен был прибыть Главнокомандующий. Генерал в знак уважения приказал не забирать у них холодное оружие.

Спустившись в урочище, мы увидели там отряд генерала Граббе. Этот отряд, сосредоточившись в верховьях реки Малая Лаба, 8 мая выдвинулся на перевал Псегашко44. На другой день марша, его авангард имел перестрелку с горцами, устроивших завал на водоразделе рек Уруштена и Алауса45. Потеряв при стычке двух солдат и проводника, перейдя перевал через заснеженные хребты, отряд 12 мая спустился в Ахчипсху. Здесь у подножия хребта Псехако генерал оставил 1 батальон в вагенбурге, а сам с основным отрядом прибыл на поляну Кубаадэ, назначенную сборным местом всех войск. На следующий день сапёрные и строительные роты этого отряда приступили к разработке вьючной тропы вниз по ущелью Мдзимты на встречу войскам князя Святополк-Мирского.

По прибытии генерала Граббе в Ахчипсху жители урочища стали в основной массе отправляться на побережье для переселения в Турцию. Небольшая их часть стала дожидаться Главнокомандующего с просьбой дозволить им переселиться на плоскости Кубани, к своим одноплеменникам.

К 20 маю в урочище Кубаадэ, перевалив через скалистый хребет Ахца, пройдя общество чужгуча46, прибыл мдзимтинский отряд. Во главе отряда стоял Главнокомандующий и командующий войсками Кубанской области. Отряд во время своего продвижения не встретил сопротивления.

Последним в Кубаадэ прибыла колонна генерал-майора Геймана. Этот отряд, 14 мая выдвинулся от поста Кубанского на север через земли нижних убыхов, в верховье реки Соча47, повернул на восток и, пройдя параллельно Главному хребту, через земли верхних убыхов и общества цвиж48, спустился в ущелье р. Дчипцы49, впадающей в Мдзимту. Колонна эта потеряла по пути два десятка вьючных коней, сорвавшихся со скалистых утёсов. Весь край, ею пройденный, был уже безлюден.

21 мая в общем лагере в урочище Кубаадэ сосредоточилось около 20 000 личного состава50. В присутствии Его Императорского Высочества, Командующих войсками Кубанской области и Кутаисского генерал-губернатора был отслужен благодарственный Господу молебен об окончании Кавказской войны, произведён церковный парад, были награждения, милости.

Солдатам, участвовавшим в походе, вместо 20 летнего срока службы оставили 15 лет. Женатым офицерам и нижним чинам, инвалидам и у кого с этой милостью закончился срок службы, было дозволено остаться на место жительства в урочище Кубаадэ, с переселением по желанию их семей из губерний.

Зайдя днём в докторскую палатку, я застал там генерал-майора Геймана. Доктор лечил его от простуды накрыв тому голову полотенцем над парившим из медного таза отваром какой-то травы. Кашляя и бранясь, генерал сетовал на скверный местный климат и на то, что из-за простуды его отвадили от общества брата императора. С длинными мокрыми усами, по которым стекали капли отвара и витиеватыми оборотами ругани, генерал вызывал смех у доктора и присутствовавшего ординарца…

22 мая войска стали покидать общий лагерь. Даховскому отряду было приказано расположиться эшелонами по реке Мдзимте, для контроля переезда в Турцию джигетов и ахчипсхувцев. Некоторые части должны были продолжать начатые ими дорожные работы, а затем вернуться в пункты дислокации.

В Ахчипсху были оставлены два батальона для контролирования переселения горцев. Нашему отряду было приказано вернуться в бассейн реки Псоу, в урочище Аибго. Здесь отряд должен был проконтролировать соблюдение соглашения с горцами о выселении, а затем частью отряда перейти в верховье реки Бзыб, в общество псху для контроля над выселением этого общества.

В Кубаадэ начальством было принято решение оставить в Ахчипсоу доктора или фельдшера при остающихся отрядах. После вывода войск, этот чин должен был создать в урочищах Кубаадэ и Аибго для будущих переселенцев фельдшерские пункты. Таковым ответственным лицом выбрали доктора51 нашего батальона, но он отказался, сославшись на свой возраст, и, в свою очередь, порекомендовал меня.

Так меня зачислили в 1 роту 21 Кавказского линейного батальона, квартира которой было выбрано урочище Ахштырх. Мне было приказано выбрать себе в помощники трёх нижних чинов и одного санитара.

Получив приказание, я уже с бывшим своим отрядом стал подниматься на перевал в Аибго. По пути с нами шли абазинские дворяне, четыре дня назад ехавшие с нами в урочище Кубаадэ. С одним из них, Берком Аегба-Морщан, высокого роста здоровяком, лет пятидесяти, с окладистой бородой, мы по дороге разговорились. Оказалось, что он был двоюродным братом псхувского князя Заусхана Маршания, и являлся дальним родственником убитого накануне князя Шахима Маршания. Когда я рассказал ему о смерти последнего, он лишь усмехнулся. Потом я узнал, что среди многочисленной фамилии Морщан была вражда, так как отдельные её представители служили в нашей армии, т.е. были врагами свободы других.

Спустившись в Аибго, я поехал в наш лазарет, а Берк Аегба со своими спутниками – в окрестные леса, где они спрятали от наших войск свои семьи. По величайшей милости, в связи с окончанием войны, дворянам Ахчипсоу и их подвластным, кто не захотел переезжать в Турцию, было дозволено переселиться к родственным абазинам на плоскости Кубани или в Абхазию.

В лазаретном лагере я предложил Захару Порфиричу остаться со мною на моей новой службе. Старый солдат с радостью согласился.

Через пару дней мой бывший отряд под предводительством генерала Шатилова ушёл через перевалы в Псху. С грустью я попрощался с моими боевыми товарищами.

Затем, в течение нескольких дней происходило выселение горцев из Аибго. Расположившись на пригорке у последней усадьбы, наш небольшой отряд был немым свидетелем этого переселения. Беспрекословно подчиняясь своим дворянам, крестьянские семьи покидали родную землю…

Чуть ниже нас, стояло несколько семейств абазин, чьи дворяне отказались переезжать к османам. Среди них был Берк Аегба.