Читать книгу Жить. До востребования - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

За два часа до отъезда Аля записала финальный ролик сезона.

«Ну что, мои звёздочки! – улыбка в тридцать два зуба, заученный наклон головы, блеск в глазах от специальных капель. – Ваша Аля ненадолго уходит в оффлайн. Лето – время перезагрузки, а я еду искать… ну, вы поняли, новые горизонты! Чтобы вернуться к вам с крутейшим контентом. Не скучайте, лайкайте архив, и помните – даже в оффлайне мы остаёмся на одной волне! #жизньсозвездой #впоискахлета #скучаюуже».

Она выключила камеру, и улыбка сползла с лица, как маска. Лицо в черном экране телефона выглядело усталым и каким-то плоским. Пустота. Та самая, которую не заполняли ни лайки, ни растущая статистика, ни восторженные комментарии про «лучшую блогершу-подростка Москвы». Пустота гудела тихим, навязчивым фоном, как старый холодильник ночью.

Её блог «Жизнь со звездой» был идеален на на экране. Небольшие, динамичные видео: «24 часа из жизни дочери олигарха (спойлер: скучно!», «Что в сумочке у восходящей-звезды Джу», «Правда ли, что инфлюэнсеры едят только авокадо?». Она научилась ловить волну, делать монтажные склейки под бит, находить цепляющие заголовки. Подписчиков было чуть больше тридцати тысяч – не космос сколько, но число росло с каждым выпуском. Это была игра, увлекательная и азартная. Пока она не выключала камеру.

За дверью родители не кричали. В их доме уже давно не кричали. Там происходило что-то похуже: ледяное, отточенное молчание, прерываемое короткими, как удары ножом, фразами.

«…просто не понимаю, на что ты тратишь время, Алиса…»

«…репетитора по математике нашли, с сентября…»

«…это не увлечение, это бегство от реальности…»

Раньше они так не говорили. Раньше папа смеялся над её первыми, корявыми роликами, а мама беспокоилась, не светит ли ей в глаз слишком яркая лампа. А потом что-то сломалось между ними. Не громко, а тихо так щелкнуло, как ветка под первым осенним снегом. И их общее напряжение, их невысказанная обида друг на друга, внезапно обрушилась на неё. Как будто, ругая её блог, её «несерьёзность», они могли не говорить о том, почему папа теперь спит в кабинете, а мама заказывает ужин в доставке, а не готовит сама.

Отправка к бабушке на Селигер была капитуляцией. Белым флагом, который они вывесили, смирившись, что не могут справиться ни с ней, ни, тем более, друг с другом.

«Тебе нужна перемена обстановки, Алиса, – сказала мама, глядя куда-то мимо неё, в окно. – Свежий воздух, природа, интернет 2G в лучшем случае. Отдохнёшь от этого… всего. Подумаешь о будущем».

«Будущее» звучало как приговор. Будущее – это репетиторы, ЕГЭ, экономический факультет, о котором она не мечтала ни секунды. Будущее – это молчаливый холод их квартиры и общение ради формальности.

Аля злилась. Злость была густой и горячей, как глина, нагреваемая в печи. Она злилась на их лицемерие, на то, что её используют как громоотвод. Она злилась, что они ломают её единственное, что по-настоящему работало, что приносило отклик, пусть и из глубин интернета. И под этой злостью, глубоко и страшно, таился страх. Что они её… отпускают. Что разлом в семье уже так велик, что её проще отправить за много километров, чем починить всем вместе что-то здесь.

Дорога на поезде была сном наяву. Мелькали леса, поля, скучные станции. Она почти не вынимала наушники. В ушах бился агрессивный электронный трек, заглушающий мысли. В голове крутился сценарий мести: она запишет супер-успешный влог из этой глухомани, найдет как, найдет о чем, но запишет. Наберёт сто тысяч подписчиков, и предки увидят, как ошибались. Идея казалась блестящей и от этого было горько.

Бабушка, Мария Семёновна, встретила её на крошечной станции «Осташков». Обняла крепко, запахло сдобой, ягодами и мятой.

«Алюнька, родная, – прошептала она ей в волосы. – Заскучала я по тебе».

И от этого простого, тёплого слова «заскучала» у Алисы впервые за недели предательски запершило в горле. Она судорожно сглотнула.

Бабушкин домик замер во времени лет тридцать назад. Резные наличники, герань на окнах, скрипучие половицы. Запах печи, старого дерева и травяного чая. Тишина. Не московское гудящее молчание, а настоящая, глубокая, наполненная стрекотом кузнечиков за окном и поскрипыванием качелей во дворе. Эта тишина давила на уши, была чем-то инородным.

На второй день, исследуя окрестности со смартфоном на готове, она увидела Его.

Он шёл по пыльной деревенской улице, никуда не спеша, но и не просто плелся. Высокий, сутулый, в выцветшей рубашке и простых брюках. Через плечо – потрёпанная кожаная сумка на ремне, та самая, из советских фильмов. Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, или вдаль, за линию леса, к озеру. Лицо – изрезанное морщинами полотно строгости, без намёка на интерес к окружающему миру.

Он прошёл мимо, не заметив её. Совсем.

И в голове у Алисы, щёлкнуло.

«Объект».

Здесь, в этом царстве тоски и бесконечного зелёного безмолвия, он был единственным, кто хоть как-то выделялся. Незнакомый. Странный. Антикварный. Идеальная мишень для её циничного летнего проекта. Она достала телефон, включила съёмку, и нацелила объектив на удаляющуюся спину.

Голос за кадром, язвительный, поставленный, чрезмерный… блогерский: «Итак, дорогие фанаты жизни знаменитостей, встречайте. Настоящая деревенская легенда. Последний динозавр эпохи до интернета, телефона, немого кино и парового двигателя. Человек, который до сих пор верит, что новости разносят в конвертах. Вопрос на засыпку: что, вы думаете, лежит у него в сумке? Письма о любви? Пенсия? Или просто… песок, который с него так и сыпется?»

Она усмехнулась сама себе. Злость на родителей, страх за семью, пустота – всё это на секунду отступило, заместившись азартом охотника. Это было простое, понятное чувство.

Она не знала, что только что подписалась на самую важную рассылку в своей жизни. И что письмо, которое перевернёт всё, уже лежало в той самой потрёпанной сумке. Оно ждало своего часа.

Ждало до востребования.